Для разбора биомехов Сапёр с Чейком выделили свою палатку-мастерскую. И даже успели там немного прибраться и обустроить её под опыты. Всевозможные запчасти для ремонта машин и ингредиенты для создания взрывчатки распихали по ящикам, приткнутым вдоль стен, и с горкой и бардаком нагрузили недавно собранные верстаки. Было три рабочих места по углам: для Сапёра, для Чейка и для Косты (её мы, кстати, тоже позвали на разборки), а стало одно — в центре, на манер операционного стола. С какой-то из машин сняли прожекторы, осветив стол с двух сторон.

На столе, поделив его пополам, лежали наши трофеи, они же трупы наших врагов. Паук разместился с комфортом, ровно под лучом прожектора. А инкубатору места не хватило. Несколько лап свисали до земли, а с трудом отобранная у Фея голова биомеха лежала в центре, частично закатившись на половину дымопряда.

Над столом возвышался Чейк в кузнечном кожаном фартуке, перчатках по локоть и защитных очках для сварки. В одной руке у него была ножовка по металлу, во второй — газовая горелка. Вид суровый, но растерянный, будто не может определиться. За его спиной притаилась Коста, держа в руках зубило и молоток.

М-да, я будто на хирургическую операцию попал. Сапёр, похоже, решил так же.

— Коллега, — серьёзным тоном сказал он, жестом пропуская меня к столу. — После вас. И, — он повернулся к Косте, — душечка, нам бы для начала три кубика водочки внутримышечно. Или куда там, чтобы руки не дрожали?

— Чтобы руки не дрожали, нужно нервы беречь, — сказал я и кивнул Чейку. — Приступайте, коллега.

— Смешно, да? — поморщился Чейк. — Что здесь отвинчивать-то? И с кого хотя бы начинать?

— Давай с мелкого, — махнул рукой я на паука. — Он лучше сохранился.

Чейк кивнул и повернулся к дымопряду, но как подвисал, так и продолжил просто стоять.

Я потянулся и, позёвывая, подошёл поближе.

— Так… — я всмотрелся в спину паука, потом перевернул его и также внимательно рассмотрел стальное брюшко. — Для начала счищаем верхний слой.

— А где он у него заканчивается-то? — ещё более растерянно спросил Чейк. — Я тут ковырнул уже, и там хер поймёшь. То ли клей какой-то, то ли смола, а под ней… И в ней, впрочем, тоже то ли хитин, то ли композит какой-то, то ли вообще бородавки какие-то ссохлись. И, кстати, он почти не пилится, я уже одно полотно затупил.

Я вздохнул. Даже не оттого, что всё придётся делать самому, а от факта как мало мы сможем понять. Но, вскроем, глядишь, Чейк поувереннее станет.

Активировав «Перо», прицелился в край брюшка, где, как мне показалось, приглядывался шов. Прежняя биологическая плёнка уменьшилась и подсохла, став действительно больше похожей на застывшую смолу. У меня всё же получилось соскрести небольшой участок, но неглубоко — лезвие сразу же начало царапаться о чёрно-серый слой брони.

Я не то чтобы знаток хитина, тут Чейк отчасти был прав — какая-то засохшая бородавка сплошным слоем и на пару миллиметров вглубь. Я продавил и будто арбуз режу начал вырезать пробный кусочек. Глубоко просунуть лезвие не удалось, мешало что-то упругое, а в какой-то момент я вовсе натолкнулся, на что-то тонкое, но очень твёрдое. Аж «Перо» заскрипело.

— Он, похоже, ещё и армированный внутри, — сказал я, передав Сапёру вырезанный образец, который тут же поместили под увеличительное стекло.

— Жаль, микроскопа у нас нет, — пробурчал Сапёр, чуть ли не прилипнув к образцу. — Может, соберём по-быстрому? У тебя же прицел есть?

— Нет, — отмахнулся я.

— Я обратно потом соберу, — с мольбой в голосе протянул Сапёр.

— Тем более нет, — помотал я головой. — Так смотри, что там?

— Ну. Это, конечно, не бородавка, но при увеличении реально похоже на какой-то струп. Я, когда локоть содрал, у меня похожее было, только цвета другого. Ну и сильно мягче, само собой.

— Судя по тому, что парни рассказали, — сказал Чейк. — Именно эта хрень держит высокую температуру, само не горит, а заодно и экранирует внутренности.

— Кислота её тоже не берёт, — добавила Коста, уже успев протестировать образец.

— С электричеством у неё тоже всё в порядке, — сказал я. — По крайней мере, пока целая.

— На холод бы ещё проверить, — задумчиво произнёс Сапёр, — но у нас дефицит с ледяными геномами, а морозилки у нас нема.

— Ладно, поехали дальше, — кивнул я и принялся расширять область вскрытия.

Если бы я не натыкался на арматурины, то дело пошло бы быстрее. А так пришлось почти двадцать минут провозиться. Ещё и смущала белая масса — типа подкорка, которая норовила вылезти наружу. Думаю, вскрывай мы по живому, её бы было ещё больше.

— Коллеги, прошу минуточку внимания, — сказал, прежде чем поднять вырезанную крышку.

Но всё почему-то вместо того, чтобы придвинуться поближе, наоборот, синхронно отступили подальше. Я в принципе тоже отошёл и подцепил кусок кончиком «Пера». Что-то вздрогнуло в пауке, будто по цепочке передавшись каждому из нас. Сапёр так вообще пробормотал что-то из серии: да ну на фиг и очень шустро оказался в дверях. Но вернулся, когда я наклонился над дымопрядом.

Методом тыка, пока я не воткнулся во что-то стальное, удалось определить глубину подкорки — два сантиметра. Серо-белая масса одновременно похожая на монтажную пену, до момента, как она засохла, и жировую ткань. Структура волокнистая, влажная и даже сейчас слегка пульсирующая. Внутри обнаружились тонкие чёрные металлические волокна, выполняющие роль армирующей сетки. В некоторых местах, где я до неё добрался, подкорка успела затянуться. А когда я попытался её вынуть, она потянулась, как горячий сыр на куске пиццы.

— Какая-то живая биомасса, — скривился Чейк, — но по-любому тоже защитная. Гасит амортизацию. Возможно, ещё один слой теплоизоляции. Ну и саморемонт, учитывая, как она затянулась. А армирование вообще огонь, ну в смысле надо ещё тесты сделать, но такая бы кольчужка нам не повредила.

— Как её вынуть-то? — спросил я, смахивая пот со лба.

Даже «Перо» не брало. Нить искрила, натягивалась, но разрезаться не желала.

— Левее бери, узел видишь? — подтянулся поближе Сапёр.

— Да, не надо узел, — заспорил Чейк, — нужно по краю, там вроде крепление. Хотя, может, оно и по кругу выросло…

Я вспотел, заманался, но зато парни втянулись и начали наперебой лезть с ценными советами. И когда, наконец, армированную сетку удалось отогнуть и добраться до внутрянки, уже не затыкались.

— О! Смотри, вот этот чёрный овальный механизм с трубками — это же сердце.

— Жесть, там ротор внутри.

— А что он качал-то? Там слизь какая-то на стенках осталась и жёлтый осадок. Два в одном — и дым прокачивал, и смазку.

— Ага, а проводок куда идёт? Сумрак, подрежь ещё вон там.

Чейк уже чуть ли не сам залез в паука, тыча пальцем в плотный янтарный орган с металлическими прожилками.

— Охереть! Это ведь батарея! Она живая, что ли? Надо контакты не испортить, я потом придумаю что-нибудь.

— Слушай, как-то много здесь проводки, — сказал Сапёр, указывая на пучки серебряных нитей.

— Ну, нейронная проволока, наверное. Оптоволокно какое-нибудь инопланетное, — пожал плечами Чейк с таким видом, словно уже во всём разбирался.

Эх, вот сразу видно увлечённых профессионалов, влюблённых в собственное дело. Повезло, что у нас все такие.

— Так, ну это точно мембрана.

— Ну какая это мембрана? Скорее фильтрующие жабры.

— Хорошо, а это, по-твоему, что?

— Хитиновые клапаны. С этим как раз всё понятно, он же дымопряд.

— Допустим, — согласился Сапёр. — А это?

Он показал на маленький прозрачный шарик, внутри которого подрагивал кристалл, реагируя на каждую тряску стола. А когда шарик отделили от нейронной проволоки и подняли на свет, кристалл завертелся с удвоенной скоростью.

— Навигатор, — легко ответил Чейк. — Ну или компас. Вопрос только на что он настроен?

— Так, — вмешался я, — компас я забираю.

— И что планируешь найти? — спросил Сапёр.

— У него класс разведчика, явно он разведывал либо что-то очень опасное для его вида, например, источники защитного контура, либо что-то очень ценное.

— Либо своих же, — добавил Чейк.

— Тоже вариант, — кивнул я. — Но пока мы в рамках контура, очаги их появления очень лёгко заметить. Где-то у него ещё должен быть источник дыма. Дымопряд не инкубатор, но какой-то автономный источник, чтобы защитить себя и, возможно, подготовить плацдарм для инкубатора, у него должен быть.

— Вон ту вот раздутую и одновременно сморщенную мошонку проверь, — скривившись, сказал Чейк и отступил от стола.

Он показал на коричневый мешочек, похожий на помятый кожаный мешочек.

— Ну, такое себе сравнение, конечно, ты выбрал, — проворчал я, проткнув этот странный орган дымопряда.

Шкурка лопнула, чихнув наружу даже не дымом, а скорее пылью. Внутри открылась густая шевелящаяся масса, в которой и без микроскопа была видна активная жизнь каких-то микроорганизмов.

— Это не яйцо, — пробурчал Сапёр, рассматривая содержимое. — Это какой-то биологический модуль-колония. Там ферменты, споры, личиночные клетки, бактерии-симбионты.

— Да ну на хер, — ещё дальше отошёл Чейк. — Ты сейчас этот набор слов на ходу выдумал?

— Так, — пожал плечами Сапёр, — кое-что. По мелочи для красоты образа.

Пока Сапёр это говорил, разрез затянулся, и мешочек принял первоначальную форму. Но зато от него отпали нейронные проволочки и будто бы попыталось потянуться к одному из клапанов. Совсем уж углубляться в строение биомеха мне не хотелось, но сразу же появилась версия, что это зачаток дымового кокона, который разведчик сбрасывает, чтобы закрепиться. И, так сказать, дать дорогу старшему товарищу — инкубатору, у которого эти колонии в увеличенном масштабе.

— Ладно, — снова зевнул, я решил подытоживать. — Что мы имеем в итоге?

— Какую-то жопу на ножках мы имеем, — авторитетно заявил Сапёр. — И это точно не робот, а выращенная живая машина. И, честно говоря, я не хочу встречаться с её родителями.

— Это понятно, а конкретней?

— Навскидку, — вклинился Чейк, — сердце-турбина гонит химикаты, биобатарея питает органы, нейронные нити управляют реакцией, контроллер синхронизирует поведение, компас ведёт к цели. Плюс всё это упаковано в живую, самовосстанавливающуюся броню.

— Что за контроллер?

— Вон та штука, — Чейк показал на небольшой стальной предмет, предположительно заменяющий мозг дымопряду. — Там какие-то насечки с микроканалами. Не удивлюсь, если номер модели или какие-то другие отпечатки чужой расы. Стой, — Чейк перехватил мою руку, прежде чем я успел отковырять контроллер. — не торопись. Если закладывать систему самоуничтожения, я бы туда спрятал.

Я молча посмотрел на Чейка, красноречиво намекнув, что о таких вещах в принципе лучше заранее сообщать, а не когда мы уже половину монстра разобрали.

— Короче, — я протянул Чейку «Перо», — я спать, вам успехов. Потом доклад по делу и без красоты образов.

Я приставил два пальца ко лбу и махнул рукой, а потом удалился. Уже светало, на улице проснулись первые беженцы. Пахло костром и обещанием сытного завтрака, но нужно было поспать перед разговором с их главным. Что я и сделал, отправившись на своё место. Приткнулся к тихо сопящей Осе, думал побороться за покрывало, но в итоге, как только голова коснулась подушки, отключился.

Будить меня не стали, хотя видно было, что уже заждались. Поэтому завтрако-обед пришлось совместить с переговорами. На встречу пришли двое мужчин, сильно похожих, но с большим разбегом по возрасту.

Старший лет за семьдесят — лысый с седой бородой, а младший лет под сорок — без бороды, но с длинными волосами, собранными в хвост. Носы одинаковые — крупные и мясистые, что особенно выделялось на фоне стройных, поджарых тел. Одеты просто, но аккуратно — рабочие штаны, кожаные куртки — всё потёртое и старое, но ухоженное. На поясе у каждого висела кобура, а у молодого я ещё заметил и ножны. С ходу определить национальность я не смог. Возможно, греки. Но слышал, что они неплохо трещали с Осой по-английски, пока подходили к нам.

Впрочем, это всё было неважно. Мне одного взгляда хватило, чтобы понять, что разговор меня как минимум заинтересует. У обоих были геномы ши-тау.

Мы познакомились. Оказалось, что я почти угадал — предки, попавшие на Аркадию, были родом из Северной Македонии. Отца звали Гроздан, а сына — Марко. И пока они более подробно пересказывали свою историю, к нам присоединился Купер. После чего мы уже перешли к делу.

Они хотели к нам присоединиться и готовы были привести ещё людей. Нам нужна была информация, проводники, ну, и откровенно люди. И для зачистки, и потом для жизни.

— Мы ждали давно. Кто-то должен был попытаться очистить Гранаду, — ответил Гроздан, на мой вопрос: почему мы, — кроме «Искателей». Они бродили здесь какое-то время назад. А мы прятались. Договора с ними у нас не получилось.

Старый македонец говорил медленно и тягуче, будто старался экономить предложения.

— Точнее, мы и не пытались, — поддержал Марко, заговорив намного живее, — сразу стало понятно, что в лучшем случае нашу общину обратят в этих уродов-мутантов. Подсадят на что-нибудь и сделают из нас ещё один отряд «карателей».

— Мы наблюдали за тобой. Ты приехал на маяк, — сказал старший македонец. — И вы вдвоём его освободили. А сейчас вас двадцать. Поэтому мы верим.

— А ещё мы верим в шакраса, — уважительно сказал Марко. — В наших горах про него было много легенд, но поймать его никто не смог. Только ши-тау и ещё несколько похожих хищников.

— А ты смог, — опять рубанул Гроздан. — Поэтому мы готовы пойти за тобой.

— Хм, — задумался я.

Интересное кино получается. Хоть какая-то польза от генома, не считая ремкомплекта от «Древних». А это они ещё Пепла не видели… А ещё в самих горах племена какие-то есть, вдруг у них там тоже нужные легенды в ходу.

— А где геномы ши-тау берёте, показать сможете? — спросил Купер, явно решивший тоже попробовать.

— Места покажем, — ответил Марко, — но мы давно там не были.

— А в город проведёте?

— Там мы тоже давно не были, — вздохнул Марко. — И сильно глубоко к нему не ходим, в основном проверяем окраины. Можем что-то изменить, делаем. Не можем — отступаем. Но там вряд ли в Гранаде что-то изменилось. Я мальчишкой там много раз был, смогу быть проводником.

— Допустим, — кивнул я и повернулся к старшему. — Сколько ещё людей сможете привести? И в какой пропорции дети, старики, охотники, бойцы?

— Три сотни, — подумав, ответил Гроздан. — Способных выйти на охоту. И в пять раз больше остальных.

— М-да, это же кормить вас как-то надо будет, — прошептал я, потянувшись за чашкой чая.

— Сумрак, — кивнул мне Купер, — на пару слов.

Мы извинились перед гостями и отошли прогуляться вдоль маяка.

— Что-то я не пойму? — начал Купер, — Нафига нам эти триста спартанцев?

— Македонцев, — машинально поправил я.

— Да пофиг, — отмахнулся Купер. — Если он сейчас по своим закоулкам народ собирать начнёт, то про нас точно все узнают. Мы больше не скрываемся, что ли?

— Раз уж так всё закрутилось, то смысла уже нет, — ответил я. — Так что, мы ускоряемся.

— В смысле?

— В прямом, он по закоулкам, ты — по сусекам. Думаю, можно открыто вдоль границы проехаться с объявлениями. Типа ищем прошлых жильцов, набираем добровольцев, все дела.

— А «Волки»?

— Они же хорошие, Вольф так вообще спаситель, — пожал я плечами. — Что же это они, благое дело загубят?

— Открыто нет, — согласился Купер, — а вот по-тихому обязательно попробуют тебя ликвидировать.

— Пусть найдут сначала. Если наши новые союзники и правда места знают, то я уже либо в городе буду, либо в горах на ши-тау и племена охотиться, либо коконы искать. Надо понять, почему здесь контур прохудился. А ты пока на закупки. Оружие нужно, боеприпасы нужны. Мы за один рейд почти треть израсходовали, а зачистили всего одну деревню. Заодно и объявления расклеишь, текст сообразим.

— Это всё понятно, — сказав Купер, почесав затылок. — А деньги-то я где возьму? Мы в Пиросе почти всё оставили.

— Да, в Пирос тоже надо заскочить. И Ульрика пора вызывать, в идеале и Клода переманить из Хэмстеда, если его ещё в Земсектор не перевезли.

— Супер, а где деньги-то в этой схеме?

— Деньги найдём, — уверенно сказал я, хотя уверенности не было. Были только идеи, пока ещё не оформившиеся в конкретные планы. — Ты пока большими партиями заказывай, пусть поставщики собирают, а «Волки» думают, что мы здесь армию вооружаем.