Двигаться в перегретом воздухе с выжженным кислородом совершенно не хотелось. Честно говоря, и находиться в этой пещере желания уже никакого не было, но дело надо было довести до конца.

Я переживал за раненых, толком не понимая, кого больше поломали. Шустрого — пробитого рогом насквозь или Купера с кучей внутренних повреждений. С первым хотя бы всё было понятно — рана видна, действие «Живинки» пусть медленно, но наглядно. А к Куперу даже подойти было сложно — его ещё не отпустило, и он не особо отличал своих от чужих. Ещё и Хадсон, блин, с нехилым таким процентом обожжённого тела. Он был в сознании, но двигаться толком не мог, только тяжело кряхтел на попытки срезать с него запёкшуюся одежду. И «Живинкой» его не полить, того и глядишь от болевого шока вообще регенерация отключится.

Ранеными занялся Лесник, а мы с Феем всё-таки выдвинулись дальше. Дыма стало сильно меньше, но ещё как минимум четыре кокона продолжали гнать свою микрофлору.

Я добыл новый бак — последний из запасов, и осторожно, держась на границе, начал печь ближайший кокон. Фей стоял рядом, готовый в любой момент обрушить на кого угодно своё обновлённой оружие. Я упустил момент, когда он сломал кувалду, но сейчас на укороченную рукоятку была насажена голова инкубатора. Получилось уже почти какая-то кирка или даже коса. Выглядело кустарно, но страшно. Правда, явно страшнее, чем потенциально эффективнее. Но на один удар точно хватит.

Паук пока не показывался. На уровне сканера он отображался бледно, прячась где-то в ответвлениях пещеры. И как по мне, пусть и дальше там прячется, пока мы уничтожаем его активную среду.

Вскипел и лопнул первый кокон, шмякнув на пол густыми пятнами. До нас не долетело всего на какой-то метр. Но я всё равно сместился к другой стене, нацелившись на следующий источник. Тут уже надо было решать — жечь всё, чтобы с гарантией лишить дымопряда возможности двигаться или же рисковать. Оставлять один кокон для изучений, а паука добивать вручную.

Я решил не рисковать. Будь вся команда на ногах — другое дело, но сейчас любая ошибка могла стоить жизни всем.

Когда бак огнемёта опустел, превратив его в слабо полезную железяку, оставался ещё один кокон. Дымопряд несколько раз высовывался и даже пытался атаковать: то по потолку, то по стене, то выпрыгнув на нас прямо из-за лопнувшего кокона. Но то ли пыл у него поиссяк, то ли включился режим осторожности, и он сваливал обратно, стоило дать ему хоть какой-то отпор.

То очередь из «чезета», то пара взмахов киркой с каменными проломами в опасной близости промеж лап монстра. Я вынужден был признать, что кустарная склейка Фея очень даже неплохо держалась. Голову мы, конечно, у него изымем на опыты, но потом вернём, если сама не рассыпется, как оторванная конечность паука. Пока, по крайней мере, держалось хорошо.

Я попытался по-быстрому провести ряд полевых тестов с последним коконом. Потыкал в него сканером, поковырял из «чезета». И добился только того, что густая желеобразная масса, внутри которой копошилось, что-то очень мелкое (как инфузории туфельки под микроскопом), вытекла наружу. И практически сразу засохла, превратившись во что-то типа янтаря. Сканер её не разгадал, имплант «Древних» ограничился лишь пометкой, что это «чужое».

У Фея нашёлся контейнер для особо редких геномов и скоропортящейся органики, куда мы и определили образцы. А потом, внутренне перекрестясь, я подсунул зажигательную гранату под основание кокона. Отпрыгнул подальше, в очередной раз вспотел от взрыва и приготовился встречать паука, нацелившись на последнее дымное облако.

Но шли минуты. Дым без подпитки постепенно растворялся, а монстр так и не нападал. Я до рези в глазах напрягал все свои сканеры, стараясь разглядеть появление розовой пыльцы. Должна же она занять своё место? Но, видимо, это либо работало не так, либо скорости возобновления защитного контура были слишком медленными. Как ни смотрел, под каким углом краем глаза не косил — ничего не появилось.

Я вспомнил макет, найденный в обсерватории «Древних»: где-то на территории Гранады (плюс-минус сотня километров) точно должен был расти собственный бутон. Вопрос — в каком он состоянии? Предположительно в плохом состоянии, раз биомехи проникли в Гранаду и смогли внедрить сюда свои фильтры. И тогда сразу второй и третий вопрос: смогу ли я его починить полученным ремкомплектом и восстановить микрофлору города? Что-то мне подсказывало, что сил на зачистку большего числа биомехов у нас не хватит.

В общем, пока я размышлял, дым жёлтый дым рассеялся, и пещера погрузилась в естественную темноту. Любые краски исчезли, вернув стандартно-серо-блеклый режим ночного видения. Довольно чёткого, усиленного природными возможностями Пепла, который, не дожидаясь моей команды, наконец спустился к нам на нижний уровень. И вопрос был не в том, что он осторожничал — он-то сразу рвался вниз, но был оставлен, прикрывать тылы от «молчунов».

Теперь стая соединилась, и мы медленно, заглядывая за каждый выступ и проверяя каждую щель, двинулись на поиски. Правда, из-за Фея всё-таки пришлось достать фонари.

Постепенно пещера начала сужаться, появились новые запахи — что-то речное, протухше-подгнившее, но уже давно засохшее. Мы то ли двигались к берегу Рекадии, то ли где-то поблизости, когда-то очень давно тёк какой-то из её притоков.

В подтверждение этой версии под ногами начали попадаться какие-то ракушки, фрагменты окаменелых плавников и рыбьих косточек. А за очередным поворотом нашёлся и скелет кого-то очень крупного. Этакий почти метровый заборчик из частично сохранившихся рёбер, отдельно тупорылая клыкастая морда и куча отдельных позвонков — ещё на пару метров разбросанных вдоль стены и заканчивающихся костяным плавником, почти полностью скрытым в песке и пыли.

— Здесь что, есть акулы? — удивлённо спросил Фей.

— Если только аркадианские, — хмыкнул я, заметив что-то тёмное и странное на одном из белых позвонков. — Кажется, я знаю, как сюда попал биомех.

Я подошёл вплотную к скелету, разглядывая куски то ли скорлупы, то ли очередного защитного кокона. Материал напоминал металл «Древних», а по форме (если попытаться собрать целиком) был похож на мяч для регби.

— Охренеть, киндер, блин, сюрприз, — прошептал я. — Очередные паразиты…

— Это типа доставка фирмой рыб-экспресс? — усмехнулся Фей.

— Ага, — кивнул я. — Получается, рыба проглотила яйцо и доставила по назначению. Это уже не просто доставка, это заброс в глубокий тыл противника. Интересно, они как-то рыбой управляли или всё по воле случая.

— Получается, что эти мехи могут расти? — спросил Фей, озираясь по сторонам.

— Получается так, на то они и биомехи. Кибернетический, блин, организм…

Мы собрали остатки скорлупы и пока вели раскопки, обнаружили небольшие отметины на песке, которые вполне мог оставить паук своими тонкими лапами. Я кивнул Фею, мол, приготовься, а сам сформировал новое «Перо», заодно вернув маскировку. И метров через пятнадцать мы его нашли.

Монстр не выглядел мёртвым. Скорее спящим. Или даже выключенным. Брюшко осело на землю, лапы раскинуты в разные стороны, никаких движений. Слышны едва уловимые тихие щелчки, будто какой-то механизм внутри монстра затухает, крутясь, скорее, по инерции. И тонюсенькая, на уровне сигаретной, струйка дыма тянется откуда-то из-под брюха. Сочленение, из которого я вырвал лапу, покрывала янтарная плёнка, через которую пробивались красные отсветы.

— Добить его? — спросил Фей, краем «кирки» подцепляя монстра и вытаскивая его на середину пещеры.

— Жалко, — покачал я головой. — Его бы изучить, а наука любить бережное отношение к объектам исследований. Давай только лапы ему оторвём. А то ещё проснётся где-нибудь в рюкзаке.

— Давай, — согласился Фей, и мы оба застыли над монстром.

Минут пять простояли молча, продолжая следить за пауком. Кто его знает? Может, очередная защитная реакция. Прикинулся мёртвым, а потом…

Но нет. Биомех только один раз ещё вздрогнул, будто конвульсия по всему телу прошла, и окончательно затих. Дымок растворился, а внутри перестало щёлкать.

С лапами вопрос решили быстро. Фей всё-таки не просто Фей, он Зубной Фей — у него в загашнике и щипцы нашлись. Причём, похоже, реально для удаления зубов.

— Страшный ты человек, — уважительно кивнул я, заодно вспомнив, как он размахивал головой инкубатора.

— Просто детство было так себе, — пожал плечами Фей.

— Ага, рад, что ты с нами, — ответил я, упаковывая подстриженного паука.

Биомех оказался довольно лёгким, будто не целиком из металла, а только какой-то каркас, заросший биологическими тканями и органами.

Ну это мы уже в лагере посмотрим. Я бы, может, прямо сейчас разделывать бы начал. Но во-первых, надо эвакуировать раненых. А во-вторых, разборку лучше производить хотя бы с Сапёром и Чейком. За неимением рядом Ульрика и Клода будет хоть какой-то шанс что-нибудь понять.

Мы ещё прошли по пещере. До момента, пока она не сузилась так, что даже Пепел бы уже не пролез, и быстро вернулись к раненым. Хвала генома Аркадии и регенерации отдельных видов, Хадсон уже пришёл в себя. Шустрый был без сознания, а Купер в нём, и даже стадия берсерка откатилась, но на ногах он не держался.

Фей забрал Шустрого, а Хадсон с Лесником подняли Купера, я, дополнительно нагрузившись остатками инкубатора, впереди на случай недобитых «молчунов». Пепел по возможности везде. Он крутился вокруг нас и успевал ещё заглядывать под каждый камень. Причём успешно, в какой-то момент принёс мне свежую тушку златокрота. Свежую, в том смысле, что выделившийся геном ещё не потерялся по дороге.

На улице нас встретила переполошённая команда, явно уставшая не меньше, чем мы. И по количеству мёртвых «молчунов» вокруг дома, стало понятно, что они здесь совсем не прохлаждались.

По словам Джуни и по сверке часов выходило, что контроль над зомби оборвался в момент моей первой встречи с пауком. После чего «молчуны» будто сошли с ума и тупо волнами попёрли на пулемёты из всех щелей. Ребятам пришлось откатиться в поле, и вернулись они буквально несколько минут назад. Пока всё зачистили, пока перепроверили.

Итого — деревню можно было теперь официально считать нашей. Хоть отстраивайся и переноси сюда лагерь. Но это потом, а пока мы, дорвавшись до аптечек, по новой обработали Шустрого с Купером, и без остановок погнали на маяк.

Видели вдали табун каких-то диких монстров, но тормозить не стали. Потом ещё что-то промелькнуло на границе чуйки — что-то небольшое и размытое, словно под маскировкой. Чуйка на таком расстоянии забуксовала, а вот интуиция не отпускала меня ещё несколько километров. Вспомнилось чувство прилипшего к спине чужого взгляда. Осторожного, внимательного и встревоженного, будто какой-то дозорный заметил противника.

Но разбираться было некогда. Шустрому стало хуже, начался жар с бредовыми стонами, прерывающимися длительными периодами полной отключки. Мы ускорились и даже не сразу заметили, что на маяке что-то изменилось.

Появились новые палатки, прибавилось машин, и маркеров аур стало раза в три больше, чем было, когда мы уезжали.

«Что у вас там?» — я потянул к Осе, настучав её мыслеграмму.

«У нас гости, — практически сразу пришёл ответ. — Не пальните сдуру. Они незваные, но вроде адекватные. Что у вас?»

«У нас раненые. Тяжело».

«Кто?» — с упавшим настроением спросила Оса.

«Шустрый с Купером. Пусть Бэлла приготовится».

«Уже, — ответила Оса. — Подъезжайте сразу к заднему входу в маяк. А то у нас здесь стихийная парковка тесная образовалась».

Я и сам уже увидел, что место, которое планировалось использовать в роли внутреннего дворика, сейчас забито каким-то гражданским хламом.

Не в обиду гражданскому транспорту будет сказано, но реально хлам какой-то стоял. Вроде бы фургоны, но какие-то самодельные, переделанные из универсалов. Между ними легковушки либо с облезлой краской, либо собранные из разных запчастей: крыло от одной, капот от другой и так далее. Всё это ещё и просело, нагруженное кучей каких тюков и ящиков.

В некоторых машинах спали люди, но основная масса человеческих маркеров кучковалась под свежевозведёнными тентами, кажется, из шкур животных, рядом с нашими ровненькими, покупными палатками.

— Это что за цыганский табор такой? — спросил Фей, вглядываясь в предрассветную мглу.

— Родственники, наверное, приехали, — пожал я плечами.

— Чьи? — удивился Фей.

— Сейчас узнаем, — ответил я, съезжая с дороги, чтобы всё это обогнуть.

Притормозив за маяком, помог вынести Шустрого и предал его на руки Бэлле. Молодая она, конечно, ещё. Опыта мало, но сейчас как раз и приобретёт. Я убедился, что Купера тоже занесли внутрь, и когда понял, что больше мешаю, чем помогаю, вернулся на улицу к Анне.

Обнял её и минут на пять буквально растаял. То есть оттаял после напряжённой, горячей схватки. Выдохнул накопленные нервозность с усталостью, вдохнул родной и любимый запах близкого человека. Как-то сразу вроде и проблем меньше стало, и жить на Аркадии больше захотелось. Оса, похоже, чувствовала примерно то же самое, и мы оба зависли минут на десять.

Отвлекли нас Сапёр с Чейком, уже начавшие выгружать остатки инкубатора из машины. Кто-то уже успел им что-то рассказать

— Сумрак, — позвал меня Сапёр. — А где вторая дура?

— Какая ещё дура? Ты кого это к нам домой привёз, — тут же включилась Оса.

— Это ты мне лучше скажи, кого ты тут домой пустила? — я махнул рукой в сторону лагеря.

Я дошёл до машины и отдал Сапёру рюкзак с пауком, заодно шепнув, чтобы без меня не вскрывали.

— В общем, это беженцы, — сказала Анна.

— Это мы догадались и откуда бегут?

— Не откуда, а куда, — пожала плечами Оса. — Это жители Гранады. Ну, бывшие. Они перебрались к соседям и жили на границе зоны отчуждения. Но толком не прижились, и когда узнали про нас, захотели присоединиться.

— А как они узнали про нас?

Я нахмурился, понимая, что так рано огласки-то не хотелось бы. А узнали одни, потом другие, а потом ночью мы проснёмся в окружении «Волков».

— Просто увидели, — ответила Анна. — Как оказалось, страна не совсем пустая. Эти, — Оса кивнула в сторону палаточного лагеря, — что-то типа рейдеров-сборщиков. По-тихому катают по округе, тырят, что смогут, и по-быстрому сваливают. В горах есть другие. Часть жителей там скрылись и до сих пор как-то выживают. Хотя, говорят, что там не очень понятно — то ли какие-то местные племена странные, то ли народ сам уже одичал.

— И что мы с ними будем делать? — задумчиво пробормотал я. — Много их?

— Здесь, — ответила Оса, — небольшая общинка из семи семей, почти пятьдесят человек. Бойцов из них где-то треть. Не охотники, но за проводников сойдут. Я пыталась с тобой связаться, когда они появились, но ты был вне зоны доступа. Прогонять мы их не стали, люди нам всё равно нужны.

— Согласен, не надо было прогонять. — Главный у них есть кто-то?

— Есть, некто Перес, — ответила Оса. — Он хотел уехать, ещё пару общин знакомых подтянуть, но решили сначала с тобой всё обсудить. Они спят ещё, весь день строились.

— Сумрак, мы готовы. Тебя только ждём, идёшь? — позвал меня вернувшийся Сапёр.

Вид у него был таинственный и загадочный, он нетерпеливо потирал руки, будто мы собирались на троих сообразить.

В принципе, так оно и было с той лишь разницей, что соображать мы собирались над тушкой инопланетного кибернетического организма, ещё недавно державшего в страхе целую деревню зомби, инфицированных паразитом.

Но нормально, это Аркадия, здесь такие мелочи никого не волнуют…