Где-то в Нижнем мире

Высоко над кристальным плато из теней, которыми когда-то и был соткан Нижний мир, выступила фигура. Она была точно такой же, как та, что недавно лежала разбитыми костями у ног Арнлейва и Дэвида, и в то же время иной. Белоснежный скелет, окутанный живой Тьмой. Глаза-кристаллы, горящие алым. Но теперь в этих глазах не было ни снисхождения, ни любопытства. Только ярость. Чистая, глубокая, не знающая границ.

— К-как… к-как эт-то в-возможно… — дрожащим голосом вопрошал Арнлейв, до последнего не в силах признать свое поражение.

Все семеро разом, словно позабыв о своем страхе перед Смертью, посмотрели на Эгго. Он был еще жив, но уже не вселял того страха. Лорд Орел пытался подняться, сжимая руки в попытках призвать свою силу, а по шрамам на лице, плечам и локтям бежали капли крови. Но даже это зрелище не вызывало жалости ни у кого из присутствюущих.

— Ты думал, что победил меня, наследник вольного рода Орла? — Смерть говорил спокойно, почти ласково, но каждый слог заставлял землю дрожать. — Ты думал, что я, проживший две тысячи лет, паду от рук двух зарвавшихся мальчишек? Но вас хватило лишь на то, чтобы справиться с иллюзией, с моей жалкой копией…

Арнлейв, лишенный эфира, обезображенный, но каким-то чудом остававшийся в сознании, смотрел на парящий скелет расширенными от ужаса глазами. Пока Эгго стал совершенно бессильным и беззащитным здесь, на земле, Смерть был абсолютно всемогущ там, куда не доставало безэфирное облако.

— Я давал тебе шанс, — продолжал Смерть. — Я наблюдал за твоей игрой. Я позволил тебе дойти до этого момента, чтобы увидеть, на что ты способен. И ты меня разочаровал в своей банальности. Ты — не наследник. Ты — ошибка, которую я намерен исправить.

Он поднял костлявую руку, и по округе воспарили вверх десятки кристаллов различной величины. Словно в завороженном танце, остроугольные камни закружили вокруг фигуры Смерти, прямо над телом Арнлейва.

Эгго, даже лишенный способностей и раненый, попытался отползти, но уходить было некуда. Кристаллы последовали бы за ним куда угодно на этой равнине. И точными выстрелами один за другим переливающиеся осколки атаковали Арнлейва. Одни раздробили ему ноги, другие — руки, третий кристалл вошел в живот, ломая позвоночник, и Орел, уже не в силах кричать, только хрипел, распластавшись на холодном камне.

В эти последние секунды, когда смерть уже не казалась чем-то далеким, а стала осязаемой, как лезвие у горла, сознание Эгго судорожно цеплялось за единственное, что у него осталось — за мысль, которую он произнес вслух: «Я ведь почти… почти…»

Глаза Арнлейва стали стеклянными, словно перед глазами пронеслись самые важные моменты его жизни.

— Равен Галбрейт обещал тебе, что вас ждут великие дела, — громко вещал Смерть, смотря на него свысока, явно читая то, что сейчас видел Эгго в последние мгновения своей жизни. — И где теперь он?

На секунду Эгго повернул голову, ища судорожным взглядом Дженнифер. Он словно вспоминал ее, смотрящую сквозь него пустыми глазами куклы. Она был единственной, кому он позволил узнать себя настоящего, но это лишь больше отвратило ее от него. Сама же Джен смотрела на него без всякого сожаления. Он не просто убил Ника, того единственного, кого она по-настоящему любила, и кто, несмотря ни на что отвечал ей взаимностью. Арнлейв отравил Дженнифер всю ее жизнь.

— Я все… предусмотрел. Кроме… — даже задыхаясь, Арнлейв не переставал сокрушаться.

Его взгляд метнулся к эстеровцам — людям, которых он считал пешками, но они обернулись куда более опасными фигурами.

— Ты считал себя великим эфиристом, думал, что познал силу абсолютного эфира, но оказался не в силах совладать с совершенством моей иллюзии, — монотонно говорил Смерть, словно озвучивая мысли своего потомка. — Недостаточно собрать все виды эфира, чтобы стать богом. Раскрыть потенциал каждого и стать творцом того, о чем другие даже не смеют мечтать — вот, та вершина, которая ты так и не смог достичь.

— Я был так близок… Так…

Он не успел договорить. Последний кристалл, самый крупный, сорвался с высоты и ударил точно в голову. Череп лопнул, как перезрелый плод. Арнлейв Эгго, наследник вольного рода Орла, Правитель Амхельна и всего Вусмиора, почти бог, за долю секунды превратился в безымянное кровавое месиво на камнях Нижнего мира.

— Прощай, дитя, — без всякого сожаления и сострадания пронесся эхом вердикт Смерти.

В этот момент время словно остановилось. Леди, Дин, Эрика, Джоан, Стивен, Квентин и Дженнифер оцепенели, наблюдая внезапное возвращение Смерти и столь же скорое убийство Арнлейва. Все случилось так быстро, что никто даже не успел осознать того, что произошло на самом деле.

А Смерть тем временем развернулся к семерым, и его алые глаза-кристаллы полыхнули так ярко, что, казалось, весь Нижний мир озарился багровыми и фиолетовыми отсветами.

— А теперь… ваша очередь, — прогремел суровый голос истинного властителя обоих миров. — Вы, кто посмел вторгнуться в мои владения. Вы, кто осмелился поднять руку на само мироздание. Вы будете наказаны. Как и весь этот жалкий мир. Я дал ему слишком много свободы… Я уже сделал это однажды, и теперь сделаю снова…

— Нет… вы не можете так поступить… — одними губами произнесла Леди в ужасе, не понимая, как им теперь остановить самого Смерть.

Его слова не были пустой угрозой. Так было при разделении мира… и так будет сейчас. Смерть убьет не только нежданных гостей, но и тех, кто остался в живых в Верхнем мире. Быть может, пощадит самых верных, но то будут лишь единицы, ведь Арнлейв сделал все для того, чтобы заронить зерно сомнения в сердце каждого жителя Вусмиора.

Смерть поднял руку, и земля под ногами семерых пошла трещинами. Тени, бывшие плотью Нижнего мира, потянулись к пришельцам из Верхнего со всех сторон, словно голодные щупальца. Но вдруг вспыхнувшее зеленое пламя скверны в руках Дженнифер, заставило вздрогнуть и остальных.

— Во владении эфиром тебе нет равных, но что ты скажешь об этом? — дерзко прокричала некромантка, а ее серые глаза налились ненавистью. На лице не было ни тени страха, лишь отчаянная отвага.

Изумрудное пламя густым вихрем ударило вверх, прямо в грудь Смерти, и тот, впервые за две тысячи лет, отшатнулся. Скверна не подчинялась большинству известных законов обоих миров, но заключала в себе ярость миллионов пленных несчастных душ, которые ждали лишь часа, когда кто-то придет и прислушается к ним, а не будет видеть в них лишь оружие или источник бессмертия.

Иссушающий огонь впился в белые кости, в саму сущность Смерти, заставив его взвыть от боли.

— То, что его питало все эти столетия, может его и погубить! — вопила Дженнифер, чувствуя на себя изумленные взгляды остальных, но куда важнее было то, что она ощущала на самом деле, попав в этот мир.

Боль. Невыносимое количество боли, заключенное в клетку на сотни поколений. Боли, готовой вырваться наружу и мстить.

— Хорошая попытка, — сквозь сполохи зеленого пламени послышался дрогнувший голос Смерти, а потом вокруг парящего скелета возник барьер, через который даже скверна не могла проникнуть. — Но этого недостаточно.

Вдруг вдалеке, по границе кристального плато, стали возникать порталы, сквозь которые появлялись фигуры в длинных мантиях, со старомодными прическами и совершенно безразличными лицами. Всадники Смерти, наконец, пришли сыграть свою роль в этой битве.

— Да чтоб их! — выругался Дин, хватая Леди за руку. — Бежим!

Ими двигал теперь, скорее, инстинкт самосохранения, чем какой-либо конкретный план действий. Очевидно, что при любом раскладе, ни у кого из их семерки не было шансов. Квентин с Дженнифер были правы с самого начала. Если даже у Эгго не хватило сил одолеть Смерть, то им не на что надеяться.

Но Всадники не бросились в погоню сразу. Они двигались медленно, почти церемониально, явно не сомневаясь в исходе происходящего. Один из них — высокий, с серебряными нитями в темных волосах и лицом, не выражающим ничего, кроме скуки — поднял руку, и воздух перед беглецами сгустился в непроницаемую стену.

Дин врезался в нее плечом и отлетел назад, выругавшись сквозь в зубы.

— Мы в ловушке! — обреченно выпалил Стивен, затормозив вместе с остальными перед непроходимым препятствием.

С одной стороны — стена, которую Всадник держал играючи, одним лишь движением пальцев. Справа и слева — еще по двое, обходящих беглецов с флангов. А позади — Смерть, уже сбросивший последние языки скверны и взирающий на происходящее сверху с выражением, которое можно было бы назвать любопытством, если бы пустой череп мог выражать хоть что-то.

В этот момент произошло сразу два события. Перед семеркой беглецов, еще до непроходимой стены, открылся портал. Но из него никто не вышел, наоборот, зияющая дыра словно приглашала воспользоваться своей бездонной чернотой.

И одновременно с этим Леди услышала слабый, надломленный, почти забытый голос. Тали замерла на полушаге. Она знала этот голос. Когда-то давно, словно в другой жизни, он звучал иначе. В нем были нежность, смех, обещания. Теперь в нем звенела только боль, усталость и разочарование.

— Тали!

Она обернулась. Дэвид, все еще лежавший на земле с грудью, обугленной дочерна, но все-таки не поддавался забытью и смотрел прямо на нее. Фигуру сраженного Всадника обтекал жидкий эфир, текущий из трещин под кристаллом-исполином, а на пальцах самого Дэвида решительно танцевал огонь.

— Стой… — едва выдавила из себя Леди и, застыв от ужаса, слишком поздно осознала, что именно он собирался сделать.

Тали боялась того, в какое бесправие и тиранию могла превратиться безграничная власть Эгго. Еще большим кошмаром грозила им ярость Смерти, ведь однажды ему уже ничего не стоило истребить почти всех в Верхнем мире. Но разве мир, обреченный на страдания без привычных технологий и тяжелую борьбу с Тьмой без эфира, был правильным выходом? Был хоть какой-то из этих вариантов правильным?

— Не ради них, ради тебя, — просипел Дэвид, прижимая руку с пламенем к реке из жидкого эфира, так что все вокруг тотчас побелело. — Обещай выжить.

Смотря прям на бывшего Всадника Эстера, Леди не знала, что ему сказать в ответ. Там, в башне, он предал ее, когда выбрал сторону Эгго, и она поклялась себе, что никогда его не простит. А теперь он лежал умирающий, искалеченный, жаждущий хоть что-то исправить. И в этой последней попытке он принял за ее и остальных такое решение, на которое ни у кого из них не хватило духа.

— НЕТ! — раскатом грома раздался голос Смерти, заметившего, как стало белеть все кристальное плато вместе с гигантским исполином, служившим опорой всего Нижнего мира.

Всадники, обступающие их с флангов, на мгновение отвлеклись на гнев своего Создателя, и этого хватило. С одной стороны Дин без раздумий использовал на них свой убийственный эфир, в одночасье умножая число убитых слуг Смерти на своем счету, а с другой Стивен обрушил на Всадников сносящий с ног водяной поток. А Квентин, подхватив Джоан и Дженнифер под руки, тут же с ускорением рванул прямиком в портал.

Теперь была очередь Стива и Эрики, но один из Всадников, тот, что с серебряными нитями в волосах, оказался быстрее. Он возник прямиком перед растерявшимися беглецами из Шеута, однако их уже окутывал защитный барьер Леди, отбросивший слугу Смерти на его же непроницаемую стену. И пока невидимка и водный эфирист исчезали в портале, Тали последний раз оглянулась на падшего Всадника:

— Дэвид…

Что она может ему сейчас сказать? Дать шанс на искупление и спасти? Просто попрощаться? Или сказать, что никогда не простит его за то, что он сделал в Эстере, ведь не случись того предательства, всего этого бы, возможно, не произошло? Но какое это имело теперь значение по сравнению с тем, что Дэвид сделал прямо сейчас?

— Будь свободна за нас двоих… — на выдохе ответил за них обоих Всадник прежде, чем колоссальный взрыв от огня, охватившего жидкий эфир, расщепил его сущность и сущность всех, кто был там в этот момент.

Дин схватил Леди за руку за секунду до того, как портал схлопнулся. Она не помнила, как дались ей эти шаги. Не помнила, как нырнула в сужающийся проход, как Нижний мир на прощание лизнул по щеке ледяным дыханием.

* * *

Где-то на просторах Вусмиора

Семеро стояли на вершине заснеженного холма и в попытке понять, где оказались, смотрели, как над Вусмиором поднимается солнце. Обычное солнце, без эфирных вспышек, не закрытое никаким куполом. Небо было просто небом. Земля была просто землей.

— Эфир… Его… — первой нарушила молчание Джоан, обескураженно поднимая руку и сжимая ее в кулак, чтобы вызвать хотя бы искру, — … нет. Не может быть…

— Я тоже не чувствую, — Эрика оглядела свои ладони так, словно видела их впервые. — Совсем ничего…

— Но Джоан же подожгла только те кристаллы, что возле Эгго, — Стивен растерянно перевел взгляд на Леди. — И, вроде бы, тебе удалось сдержать взрыв. Или нет? Что произошло? Вы все-таки взорвали Нижний мир?..

Он с ужасом смотрел на Хранительницу, словно видя ее в первый раз и не веря, что та могла совершить такое. Хотя в чем была ее вина? Тали только и делала, что пыталась кого-либо остановить от этой безумной идеи. И до последнего казалось, что ей это удалось…

Леди стояла чуть поодаль, обхватив себя руками, а в ее глазах читалось опустошение. Барьера больше не было. Леди чувствовала это физически, как чувствуют отсутствие конечности. Внутри нее зияла теперь огромная пустота. Так было, когда она потеряла сестру, а затем узнала о гибели родителей. С каждым разом частичка ее самой умирала, а теперь, казалось, от нее самой не осталось ничего. Кто она теперь? Тали была уверена, что так сейчас себя ощущал каждый эфирист.

Однако вопрос Стива повис в морозном воздухе, требуя ответа.

— Это Дэвид, — тихо ответила она, не поворачивая головы и смотря в пустоту. — Он поджег жидкий эфир, вытекший из трещин после первого взрыва. Я не смогла его остановить. Никто не смог бы.

— Вот ведь сволочь! — чуть ли не взвыла Джоан, зло пнув ни в чем не повинный снег. — Даже подыхая, смог испортить нам жизнь!

— Ты же сама пыталась сделать то же самое… — вопросительно, с легким укором прокомментировал Стив, переведя взгляд с Тали на рыжую бестию.

Берч выдохнула и опустила плечи.

— Но у нас был план, и он сработал… пока снова не появился Смерть… А Дэвида… как мы упустили его из виду? Его надо было добить… — Джоан все еще пыталась вызвать эфир, она начала беспокойно ходить из стороны в сторону, словно пытаясь поймать сигнал циркуляра.

— Если бы его остановили, вряд ли бы мы сейчас разговаривали, — неожиданно жестко Дин посмотрел на жену Клауса. Последнее, что можно было ожидать от Рида — это внезапную защиту двуличного Всадника, но вряд ли кто-то здесь понял до конца, что Дэвид сделал именно то, к чему склонялся сам Дин. — И, возможно, мир бы сегодня даже не вспомнил о том, что кто-то из нас пытался сопротивляться Смерти, потому как всем попросту стерли бы память, заставив и дальше верить в ложь, или же вовсе убили, подпитав себя безграничной энергией… И это мы еще не знаем, сколько людей погибло из тех, что отправились из-за гипноза Арнлейва в Нижний мир… Кто знает, может, Дэвид сделал нам подарок и спас хотя бы нас и тех, кто остался в Верхнем мире? Пусть и такой ценой?

После его слов повисла долгая пауза. Только ветер трепал полы изорванных курток, пока выжившие пытались осознать произошедшее. Казалось, в этой тишине только Дин чувствовал себя уверенно, ведь темная сторона его эфира больше не терзала его душу.

— Значит, мы теперь — последние эфиристы, которые видели старый мир, — задумчиво произнес Квентин. В его голосе не было ни торжества, ни ужаса, только констатация факта. Он, как и остальные, был опустошен. — И п-первые люди в новом…

— Мы даже не знаем, где мы, — с нескрываемой паникой напомнила Эрика. — И как добираться до дома без мобилей и порталов? Как мы свяжемся с родными? И что с ними? Сколько прошло времени, как мы отправились в Нижний мир? У нас ведь теперь нет даже целителей!

Бывшая невидимка стала оглядываться по сторонам в поисках поддержки, успокоения или надежды, что эфир все-таки вернётся. Она достала циркуляр, несколько раз нажала на безжизненный кристалл, ее губы дрожали от ужаса.

— Зато впервые за много лет все будет зависеть только от нас, — скептически хмыкнула Дженнифер. Она смотрела не на остальных, а на солнце, поднимающееся над холмами. Казалось, после всего, что она пережила, даже исчезновение эфира не пугало ее. Теперь никто не сможет завладеть ее разумом и сделать из инфанты земель Мармиати-Ай безвольную куклу. — Не от Всадников, не от Эгго, не от Смерти. От нас.

— Так мы победили? Или проиграли? — спросил Стивен, который, кажется, до сих пор сомневался, остался ли он вообще в живых. Может, эфир исчез не из-за взрыва, а из-за того, что он умер и оказался в небытии?

Он сделал глубокий вдох, словно убеждаясь, что все еще дышит и это все реально.

Ему никто не решился ответить. Все видели гибель Арнлейва, жертву Дэвида и то, как, кажется, исчез Нижний мир вместе со Смертью и его Всадниками, но ни один из них теперь не знал ничего наверняка.

Дин подошел к Леди и молча взял Хранительницу за руку, заметив, как ее глаза наполнились слезами. Она сжала его пальцы в ответ — благодарно, но без слов. Теперь в ее ушах звенели последние слова мятежного Всадника.

«Ради тебя. Обещай выжить. Будь свободной за нас двоих».

Сможет ли она воплотить его просьбу в жизнь, в этом новом мире? Если все так, как они думают, и мир теперь остался без эфира, без богов, без Всадников, их всех ждала полнейшая неизвестность. Мир, в котором им предстояло научиться жить заново.

О том же думали хранители Эстера во главе с Джейсоном и его женой Мэй, подручными средствами доставая из-под обломков выживших и накладывая им повязки с лечебными мазями.

В то же время во всем остальном Вусмиоре, едва вернувшиеся в свои дома после ночи гипноза жители, которые не успели попасть в Нижний мир, искренне не понимали, почему перестали работать эфирные лампы в их жилищах. На юге, в Мармиати-Ай, ходячие мертвецы, поколениями служившие рабочей силой, превратились в безжизненные останки давно почивших людей, и никакая скверна не могла их снова воскресить, ведь Дыхание Нижнего мира тоже исчезло без следа.

В лазарете Эстера маленький Оливер Берч плакал и трясся возле койки своего отца, молясь тому, кого уже не было. Он не замечал, как похолодало из-за отключения эфира, и не знал, что целители стали почти беспомощны. Как не знал и того, что его маме еще предстоит непростой путь домой. Но внутри него жила надежда.

И пока по погрузившимся вмиг в предрассветный мрак улицам ползли опасные и голодные тени, ведь Тьма была, есть и будет, где-то на севере генерал Рейн в сопровождении своей верной зеленоглазой спутницы звучно шагали по опустевшим коридорам полуразрушенного замка правителей Амхельна. В покоях того, кто бесславно сгинул в Нижнем мире, Аллард и Ева искали надежду для того единственного мира, что у них остался…

Буря кончилась. Она уступала место чему-то новому. Не менее захватывающему и в то же время тревожному. Чему-то, что было частью самой жизни. Частью сделанного выбора.

Тому, что было свободой.