Ранее. Где-то на просторах Вусмиора

— В-вы уверены, что можете ехать? — заикаясь, спросил Квентин, когда Джо села к нему в мобиль, загружая снаряжение и разглядывая карту. — К-когда мы вернулись несколько двулиний назад из плена в Амхельне, вы почти не дышали.

— Квентин, умоляю, давай на «ты». После всего, что мы вместе пережили, твое «вы» ко мне звучит как оскорбление, — усмехнулась Джоан. — Мне уже лучше, а никто кроме нас с тобой с этим не справится. Мы начали это дело, мы и закончим. Давай быстрее, пока Леди не передумала, а Клаус не узнал об этом. В конце концов, Дженнифер и Ева вытащили нас из Амхельна не для того, чтобы мы просто отлеживались дома. На этот раз никакого Мармиати-Ай или Лонде-Бри, только туда и обратно.

Хоук нажал на педаль и вывернул руль, но по его лицу было заметно, как упоминание некромантки, которую они бросили умирать в тюрьме, отзывалось в душе болью.

— Не переживай… я уверена, что, если бы она не выжила, об этом бы вещали по всем трансвидерам, — Джоан еще в прошлой поездке заметила, что между этими двумя такими разными людьми как будто было гораздо больше общего, чем могло показаться.

Хоук в свойственной ему манере промолчал, Джо же решила не лезть к нему со своими наставлениями, тем более что никто не мог гарантировать, что Дженнифер действительно жива. Почти всю дорогу до места назначения Берч старалась развлекать Хоука разными историями, чтобы тот не погружался в грустные мысли.

Памятуя о том, как в прошлый раз Джоан обманула Леди, та теперь отдала приказ, чтобы они выходили на связь каждые два часа. Они ехали всю ночь, иногда сменяя друг друга, Квентин старался в свободное время применять свою эфирную способность, чтобы в случае слежки они могли запутать свой след. Но тогда казалось, что Лонде-Бри забыл о существовании Эстера, поэтому до точки на карте они добрались без приключений.

— Слишком п-просто, — выдохнул Квентин, когда они остановились возле старых развалин.

Лишь пара-тройка остовов, покрытых темным мхом, и раскрошенные временем каменные плиты среди сухих кустов и рвущихся ввысь хвойных напоминали о том, что когда-то здесь стоял целый город. Прикрываемая способностью Квентина, Джоан оглянулась. Здесь, ближе к югу Вусмиора, климат был теплее. Снега не было, но холодные беспощадные ветра делали свое дело. Берч слышала раньше о каких-то руинах в этих местах, но думала, что речь шла в лучшем случае о каком-то некромантском памятнике. Однако Капитуляр Смерти указывал на существование здесь когда-то целой обители.

— Т-так и ч-что нам нужно найти?.. — Квент обреченно обернулся вокруг, в академии их не учили вести археологические раскопки.

Местами тут виднелся мусор, говоря о том, что сюда все же иногда кто-то приходил, но судя по тому, что сухая трава была им едва ли не по пояс — это было давно.

— Ох… профессор Штейн наверняка бы не упустил возможность поехать с нами… — грустно выдохнула Джоан, о его убийстве она узнала всего пару дней назад. — Вот смотри, это следы обители Виспер, и если верить карте, составленной некромантами, нам надо найти вход в пещеру, и где-то в ней должны быть… могилы.

— М-могилы? Как в М-мармиати-Ай? — Хоука мало посвятили в детали самой карты, со слов Верховной Хранительницы он понял, что был скорее «голосом разума» в этой сомнительной операции.

Через час эстеровцы уже всматривались в гнетущую черноту прохода, видневшегося среди заросших веток и корневищ старых деревьев. Случайный прохожий мог и не заметить здесь никакого входа в пещеру, или принять его за логово какого-нибудь дикого зверя. Хотя, скорей всего, так оно когда-то и было.

— Здесь, похоже, кто-то живет… — Джоан обеспокоенно глянула на Квентина, который уже держал хлыст наготове.

— В-вряд ли это люди, — кивнул Хоук, заметив обглоданные маленькие кости возле самого входа в пещеру.

— Вурдалаки, или, что скорее всего, морлоки, — поморщилась хранительница, не решаясь сделать шаг вперед. — Сейчас день, мы можем хотя бы попробовать зайти и посмотреть, что там…

— М-морлоки и в-вурдалаки с моей способностью нам вообще не страшны, — отчего-то Квентин выглядел куда бодрее, чем несколько часов назад. — К-к-куда страшнее заблудиться здесь. А если морлоков будет слишком много, то мы просто убьем их, и я-я могу п-попробовать сделать из них зомби.

— Хейсты тебя уже успели и этому обучить? — опешила Джоан, наблюдая за тем, как ожог скверны из смертельного недуга превратился в новый и довольно неожиданный источник уверенности для Квентина.

— П-пока нет, ведь нек-кроманты учатся этому г-годами, но п-практика ник-когда не помешает, в-верно? — Хоук даже улыбнулся в попытке сделать вид, что его не пугают никакие темные пещеры.

— Да уж, после плена в Лонде-Бри это и правда выглядит как очередная тренировка в академии, — рассмеялась Джоан, а затем достала на всякий случай кинжалы и мелки, вручив один из них Квентину. — Держи, будем оставлять метки, чтобы не заблудиться.

Пригнувшись, она зашла первой и зажгла в руке огонь, чтобы оглядеться. Но ничего, кроме костей и мха, на стенах она не увидела. Квентин не заставил себя долго ждать, погрузив все вокруг в почти безвременное пространство. Они без проблем двигались, как прежде, но даже пар из их рта теперь вылетал и растворялся в воздухе со скоростью улитки.

— Не могу п-поверить, что мы и п-правда идем к могилам п-первых Всад-дников, — с Хоуком последнее время происходило столько всего, но он не перестал удивляться чему-либо.

— Угу, если только их не сожрали вурдалаки или морлоки еще пару тысяч лет назад вместе с амулетами, — нервно хихикнула Джоан, ощущая, какой сильной была концентрация Тьмы в этом месте. Оставалось только надеяться, что в голове вновь не зашелестит голос Соулривера, от которого она едва избавилась после возвращения из Амхельна.

Дорога была неровной, но то и дело под ногами обнаруживались старые каменные плиты, говорящие о том, что все же это было не обычная пещера. Когда они оказались в широком гроте, а вдалеке послышался всплеск воды, Берч вдруг застыла.

— Смотри, — тихо прошептала она, медленно повернув руку с пляшущим на кончиках пальцев пламенем куда-то в сторону.

Из-за огненного танца тени так и прыгали среди выросших вдоль стен «сталагмитов». Но совсем скоро Квентин заметил, что большинство из них имели руки и ноги, а на уродливых кривых лицах, словно слепленных трехлетним ребенком из черной глины, узнавались привычные очертания носа и рта. Глаза или вовсе отсутствовали, или представлялись белыми слепыми пятнами.

— Морлоки, — одними губами выдохнул Хоук, узнав тех, когда-то был людьми, но Тьма настолько исказила их тела и разум, что даже лишала их потребность в зрении и солнечном свете. — Сколько же их тут…

Эти существа, очевидно, слышали и чувствовали посторонних, но из-за эфирной способности Квентина не могли понять, откуда доносятся звуки. Морлоками двигали инстинкты, и те, что оставались в тени, сразу же толпой ринулись на пришельцев со спины. Однако их уже там не оказалось.

— Н-нужно поторопиться, эта толпа скоро разнесет здесь все, — Хоук схватил Джоан за плечо и потянул вперед.

Ничего не понимая, порождения Тьмы стали метаться по пещере, пронзительно вереща, так что у Джо едва не заложило уши. Пещера, застывшя в покое на поколения, сразу стала осыпаться.

— Здесь нам не пройти, — замерла Джоан, когда дальнейший проход сузился, и по другую его сторону уже виднелись дрожащие силуэты морлоков.

Эти еще не впали в безумие из-за невозможности поймать непрошенных гостей, но настороженно принюхивались.

— Интересно, откуда их столько здесь… — выдохнула Джоан, не решаясь даже предположить. — Судя по всему, нам нужно именно туда, но…

— Н-нам нужно их убить? — выдохнул Квентин. — Это будет гуманнее, чем то, что сотворила с ними Тьма.

— Оставим это между нами? — Берч закрыла глаза.

В тот момент она еще не знала, что вскоре убийства не будут для нее таким уж сложным моральным выбором.

Из ее рук вырвалось мощнейшее пламя, и секундой позже все вокруг наполнилось оглушительным воплем морлоков, когда их тела разом вспыхнули. Как только они кинулись врассыпную в попытке спастись от смертельного огня, Квентин и Джоан уже побежали дальше, не желая задерживаться в этом месте ни минутой дольше.

И только когда узкий проход перешел в еще один грот, они оба застыли перед двумя каменными плитами посреди сырого и темного зала.

— Э-это и правда могилы, — охнул Квентин, пораженно глядя на массивные камни, испещренные какими-то надписями. Он сделал пару шагов, но тут же вскрикнул: — Вот Смерть!

Словно из ниоткуда по влажной почве прямо на него заскользила большущая михрендия. Недолго думая, Хоук снова применил свой эфир, и, когда движения хищной многоножки замедлились, он быстро раздавил ее ботинком.

— Пожалуйста, будь осторожен, — попросила Джоан, подсветив тем временем огнем каменные плиты. — Похоже, Касадо снова был прав. У тварей типа морлоков не хватало сил сдвинуть эти надгробия, а тех, кто решался заглянуть сюда, или убивали порождения Тьмы, или останавливали предупреждения на могилах…

— Вы п-понимаете, что здесь нап-писано? — удивился Квентин, потому как сам уже убедился, что надписи были на непонятном ему языке.

— Конечно, нет, но Бэзил писал, что эти могилы считались проклятыми самим Смертью за предательство похороненных здесь Всадников…

— И мы все равно сюда п-пришли? — впервые за всю поездку отвага Хоука дала сбой.

— Никаких проклятий не существует, только эфирные ловушки, — пожала плечами Джоан. — Но, по словам Касадо, реальной ценности эти места не несут, разве что напоминают о возмездии Смерти, которое рано или поздно настигнет каждого…

— И оно может п-покорать, нап-пример, того, кто пришел поглазеть на ск-келет п-предателя? — резонно заметил Квентин, которого и нарекли быть «голосом разума».

— Но не через двадцать поколений же? — голос Джоан звучал не так уверено, как ей хотелось. — Даже сейчас нет эфирных батарей, которые могли бы действовать бесконечно, чего уж говорить о древних временах…

— Именно п-поэтому мы лезем за амулет-тами, которым больше д-двадцати поколений, — хмыкнул Квентин, но понимал, что в этой истории аргументов «за» было столько же, как и «против». Поэтому он выхватил из своего рюкзака заготовленный ломик и вопросительно глянул на Берч. — Нач-чинаем?

Прежде оглянувшись на проход, оставленный позади, и убедившись, что никто из порождений Тьмы так и не решился сунуться к ним, Джоан попыталась поддеть плиту со своей стороны.

Но у нее ничего не вышло. Хоук также предпринял пару безуспешным попыток.

— Б-боюсь, по одиночке нам не сп-правиться…

Берч быстро оббежала могилу и встала рядом, опершись вместе с ним на конец длинного толстого лома, и только тогда плита немного поддалась.

— Стой так! — скомандовала Джоан, оставив Квентина держать свой рычаг, и поспешила сдвинуть плиту своим орудием.

Наконец, после сложных и изнурительных усилий, им удалось приоткрыть одну из могил. В свете пламени почти ничего не было видно от того, кто был похоронен здесь, только блеснул маленький кристалл на цепочке.

— С ума сойти, они существуют! — ахнула Берч, боясь даже прикоснуться к реликвии, которую все это время считала выдумкой.

Вскоре им удалось сдвинуть и даже перевернуть плиту с другой могилы.

— Квент, смотри, здесь тоже что-то написано, — заметила Джоан, заворачивая в сверток еще один амулет. — Возьми из моего рюкзака блокнот и карандаш, надо зарисовать. Может, Касадо это будет интересно.

Хоук, как мог, перенес незнакомые ему письмена на бумагу и вздрогнул от едва уловимого шепота.

— Вот же Смерть! — тут же подскочила Джоан и подсветила огнем пару морлоков, протиснувшихся сквозь проход. — Стоило только отвлечься, как они уже тут…

И все-таки эти твари не были такими безмозглыми, как казались. Берч едва увернулась от булыжника, которым был вооружен один из морлоков. Без раздумий она ответила им сгустком огня, но, взвизгнув от боли и испуга, порождения Тьмы только дали клич своим сородичам.

— Назад, — выпалил Хоук и, сбросив снаряжение обратно в рюкзак, прикрыл собой Берч. — Т-ты делаешь только хуже.

Из рук Квентина вырвалась неудержимая скверна, заполонившая собой весь проход, иссушая всех. Только на пару мгновений пещера погрузилась в тишину, ровно до того момента, пока на макушку Хоука не упал камень, а все вокруг не зашлось в тряске.

— Нам лучше п-поторопиться! — потирая ушибленное место, он схватил за руку Джо, отстреливающуюся огнём от михрендий, вылезающих из-под земли, и силой потянул в сторону освободившегося прохода.

* * *

Сейчас. Владения Шеута, район Эстера

Тусклый эфирный кристалл освещал большую комнату в старом подземном укрытии где-то между башней Эстера и выходом на одну из центральных улиц. От пыли свербело в носу, а из-за затхлого запаха было почти невозможно дышать, в любой другой ситуации человек не выдержал бы в этом помещении и пяти минут, но сейчас как будто никто не замечал дискомфорта.

— К счастью, в тот раз мы отделались лишь несколькими царапинами и ушибами, — выдохнула Берч, заканчивая свой рассказ.

— Смерть нам не бог. Мы не будем подчиняться его законам, его сила не имеет власти ни над кем из живущих. Он уже уничтожил этот мир однажды… — прошептала себе под нос Леди, словно вместе с подругой погрузившись в воспоминания.

Все, кто слушал историю Джо, посмотрели на Тали.

— Касадо успел перевести ту надпись на внутренней стороне могильной плиты, — пояснила Леди. — Я не придала этому значения тогда… Но кто-то из тех, кто хоронил этих Всадников, все же был не согласен с их участью и оставил это тайное послание…

Она на какое-то время задумалась обо всем, что произошло с ней в Нижнем мире. И если раньше амулеты всем казались безумной сказкой, которую Леди втемяшила себе в голову, то что будет с ними, когда узнают о вещах, которые она узнала из разговора со Смертью. В комнате вновь воцарилась тишина, Стивен с перебинтованной головой и Эрика, обхватив себя руками, похоже, все еще переваривали услышанное и то, что даже Хоук был посвящен в тайну об амулетах, а они — нет.

— Почему ты не рассказала нам? — в голосе невидимки слышалась обида, даже всегда сдержанный Хикс как будто разочарованно смотрел теперь на Джоан и Леди.

— Простите, это, пожалуй, моя вина, — голос Тали был тихим, но в то же время уверенным, как будто Верховная Хранительница снова сидела в своем кабинете и раздавала указания. Старая утепленная форма стражей, которую ей нашли здесь, только еще больше подчёркивала этот эффект. — Это был мой приказ. Но я не думала, что он будет исполняться даже после… моего исчезновения. Когда мы получили расшифровку нужных нам страниц из Капитуляра от Касадо, то… я решила, что ради безопасности всех остальных не буду посвящать никого в эти дела. Чем меньше вы знали, тем меньше шансов, что темные могли использовать вас. Вы и так многим пожертвовали, переехав в Эстер. Я не могла просить вас о большем. И, как показало время, это было верное решение. Да и к тому же… если бы Смерть не разрешил вернуть Дина и Клауса, то… в этом вообще не было бы никакого смысла.

— Именно поэтому я и не вспоминала об этом, — шмыгнула Джоан. — Я думала, амулеты просто не сработали, как только пропал эфир после взрыва в башне, и именно поэтому темным удалось их убить…

После ее слов все вокруг снова погрузилось в неловкое молчание. Тали так и стояла в дальнем углу комнаты, прислонившись к стене, внутри нее все содрогалось от ужаса и страха, что она может дать хоть кому-то ложную надежду там, где ее уже не было.

Все, что произошло со всеми ними, до сих пор не укладывалось в голове. Для Леди прошел лишь с миг с момента сражения в башне и ее разговора со Смертью, а вот ее друзья успели многое пережить за эти полгода. Сейчас, когда все зависело от целительских способностей Мэй, у остальных появилось немного времени обсудить случившееся, и всё это словно воздвигло стену между ними. Будто они оказались по разные стороны баррикад. Поэтому Джоан раскрыла секрет поисков амулетов, Джейсон поведал в общих чертах, как обстоят дела после захвата Орлом власти во всем Вусмиоре, а Леди поспешила рассказать про свою битву с Дэвидом и возвращение из Нижнего мира.

— И все равно, не понимаю, как эти амулеты, твой барьер и души Дина с Клаусом связаны вообще? — по выражению лица можно было подумать, что голова Стива сейчас взорвется от обилия информации, да и лица остальных выглядели не менее потрясенными.

— Душа — это не нечто незримое, а такая же часть нас. Поэтому, когда Смерть забрал Дина и Клауса, в них была еще маленькая крупица жизни, а их души защищали эти самые амулеты, которые я успела зарядить… — выдохнула Леди. — Взрыв в башне обесточил эфир в городе, амулеты не защищали физически, но все еще охраняли душу носителя. Это не простые эфирные кристаллы, здесь всё сложнее. Смерть сказал, что они были созданы еще до разделения мира, и найти что-то подобное сейчас… почти невозможно. Он говорил, что своим прогрессом мы утратили суть самого эфира… его возможностей… и самих кристаллов. Сейчас это для нас и мобили, и циркуляры, мы их даже в бомбах используем. Но тогда всё было иначе. Он и его Всадники искали лучшие и мощнейшие кристаллы, которые делали их сильнее и непобедимее…

— Ты говоришь, как будто это всё о другом мире, — хмурился Джейсон, стоявший напротив Леди.

— Возможно, мы и живем не в том мире, который себе представляем. Я видела Нижний мир так, как никто и никогда из живых. И он совсем не то, что нам о нем рассказывали в школе, академии и пишут разные ученые. Мы не знаем о нем ни-че-го…

— И почему же Смерть не убил Дина и Клауса? Неужели не смог пройти мимо твоего барьера? И как вообще они протянули… полгода? — пораженно спросила Эрика, а Джоан на этих вопросах вздрогнула.

— Видишь ли, для Смерти, его Всадников и тех, кто в Нижнем мире, время течет совсем не так, как здесь. Для меня, Дина и Клауса прошло несколько часов или дней, там время как будто стоит на месте… — Леди снова набрала в грудь побольше воздуха, было видно, как ей тяжело давалось каждое слово. — Смерть забирает всех убитых правителей, но меня он так и не нашел. Поэтому решил отложить и их… убийство, или как бы он это сделал, не знаю. Когда я смогла вырваться, и он увидел меня вполне себе живой, а затем узнал, что все это сделано с подачи его Всадника, то… Смерть назвал это жестом доброй воли.

— Чего-чего⁈ — возмутился Милтон. — Доброй воли? Да он должен был лично выйти и казнить Дэвида и Арнлейва!

— Я сказала ему то же самое, — недовольно пробурчала Тали. — Но, в общем, как вы понимаете, тут ведь есть и моя вина… Поэтому он сказал, или я забираю тела Дина с Клаусом и пытаюсь их вылечить, или могу уходить одна, а он убьет их сам.

Даже в полумраке было видно, как Джоан снова побледнела, понимая, какой зыбкой была надежда, которой они жили теперь.

— Единственное, что я смогла выторговать у него — сутки на то, чтобы найти целителя…

— Мог бы вообще-то и сам вылечить вас. Или вообще, раз уж ты там оказалась, сделать Всадником, уж ты бы навела порядок в Верхнем мире, — взмахнула руками Эрика.

Она, очевидно, ожидала услышать что-то более жизнеутверждающее.

— Значит, он просто сказал тебе, что Рид и Берч живы, и отправил в Эстер, а потом ты искала нас? — уточнил Милтон.

— Ну, как — просто… сначала он рассказал мне, что Эстер пал, показал их тела, дождался, когда я вдоволь настрадаюсь… и лишь потом сообщил, что они вообще-то еще могут восстать из мертвых, — поморщилась Леди, ей и самой было сложно вспоминать все это снова.

На этих словах все испуганно переглянулись, это звучало слишком жестоко, даже для Смерти. Джейсон снова исподлобья глянул на Тали. Да, она не изменилась, на ней никак не отпечатались полгода жизни в темной обители, но как будто в ее глазах стало еще больше грусти и решимости. При этом он ощущал исходившую от нее беззащитность, а это было что-то новое для Верховной Хранительницы Эстера.

Позади них раздался скрип открывающейся двери, и все с испугом посмотрели туда, где все это время работала Мэй. Но там появилась не целительница с неутешительным вердиктом, а едва стоящий на ногах мужской силуэт.

— Мистер Берч, вам бы еще полежать, я не уверена, что после такого вам вообще можно вставать! — тут же послышался оклик Мэй.

Опешившая Леди не заметила, как Джоан вмиг вскочила на ноги, словно у нее появились способности Квентина, а через секунду она уже висела на Клаусе, безудержно рыдая.

— Ай-ай-ай… Джо… ай… — Клаус буквально стонал от боли. — Что происходит? Почему здесь так темно? Где мы? Что с Олли? Что с Эстером?

— Тише-тише, Берч, — Джейсон, подбежав, успел выцепить Клауса из крепких объятий, пока тот не упал, и передать подоспевшему Стиву, а затем посмотрел на Мэй. — Милая, ты в порядке? Тебе нужен перерыв? Ты такая бледная…

— Все в порядке, главное, следите, чтобы он не упал, — лишь кивнула Мэй, а затем тихо шепнула Милтону: — Мне нужно заняться Ридом… не нравится мне его сердцебиение…

Милтон проводил ее обратно в импровизированный лазарет и поцеловал перед тем, как закрыть дверь. Во всеобщем хаосе только Леди осталась неподвижна и расслышала слова целительницы. Тали постаралась сдержать подступающие слезы и посмотрела на Клауса, от которого все еще не отлипала Джоан, продолжая рыдать и с трудом пытаясь донести, что с их сыном все в порядке.

Берч вдруг замер, как будто увидев призрака перед собой.

— Леди?.. — она могла по пальцам пересчитать, сколько раз в жизни он называл ее по имени. — Ты… ты была там, в башне, мы спешили к тебе…

Хранительница с трудом нашла в себе силы, чтобы оторваться от стены. Она и сама не верила, что Клаус стоит перед ней живой. Боялась, что дотронется до него, и все друзья, он и Дин исчезнут, а она снова проснется посреди непроглядной Тьмы и все, что будет видеть — это хитрую и лживую ухмылку Дэвида.

— Ну, ты подоспел к самому интересному, — попытался развеять обстановку вернувшийся Джейсон.

Леди все же подошла к Берчу, когда Джоан смогла-таки отпустить его, и осторожно обняла его. Клаус крепко прижал ее к себе в ответ.

— Прости меня… я подвела вас… тебя и Дина… я подвела вас… — сквозь слезы шептала Тали.

Берч ничего не ответил, а лишь еще крепче прижал к себе Хранительницу. Кажется, они знали друг друга так хорошо и так давно, что сейчас даже в этом молчании и жесте понимали друг друга. И в этот момент Леди чувствовала то, что ощущала всегда, когда Берч был рядом — безграничную поддержку. Это чувство было чем-то большим, чем просто дружба, словно он стал для нее старшим братом, готовым опекать и защищать.

Клаус еще не знал всего, что произошло, но даже так как будто ощущал всю ее боль.

* * *

Не было ничего, кроме боли. Бесконечной, всеобъемлющей и всепоглощающей боли. Снова и снова острие меча генерала Рейна пронзало его тело, а башня Эстера, в который была Леди, раз за разом вспыхивала где-то на горизонте, лишая всякой воли к сопротивлению предсмертной агонии. Мучениям не было конца, и он был один в этой Тьме. Без родных и друзей, без любимой, оставленный и покинутый всеми.

Но однажды боль исчезла. Не полностью, ее фантом отзывался где-то в груди, а сознание все еще ожидало новой яркой вспышки, которая запустила бы калейдоскоп страданий заново. Однако этого не происходило, а пронизывающий насквозь холод становился все тише и слабее. Когда же глаза, наконец, открылись, то не увидели ничего, кроме слабого свечения эфирного кристалла, озарявшего лицо белокурой женщины, склонившейся над ним. Образ был знакомым, но никак не увязывался с реальностью.

— М-мэй? — еле слышно прохрипел он, позвав целительницу, которая так сосредоточенно и самозабвенно лечила раны Дина, что даже не заметила, что он пришел в себя.

— Мистер Рид? Ох, слава Смерти! — воскликнула Мэй, но от внезапной радости и облегчения ее тут же повело куда-то в сторону.

Дин же теперь не видел никого и ничего, кроме света тусклого кристалла над собой. Откуда-то издалека доносились еще чьи-то голоса, но они так же, как и всё вокруг, казались абсолютно нереальными. Он не понимал ни где находится, ни в каком состоянии или времени. Очевидно, что после пережитой агонии он умер, но разве в таком случае он мог бы задаваться какими-либо вопросами и попросту дышать? Он точно слышал, каким хрипом отзывался каждый его вдох. И совершенно не чувствовал своего тела. Что же с ним произошло?

— Прими свою смерть с честью! — презрительный рык Алларда Рейна заставил Дина вздрогнуть.

Он не помнил, в какой момент успел отключиться, но одного только образа генерала Амхельна, занесшего над ним клинок, было достаточно, чтоб снова судорожно открыть глаза.

— Дин, твою ж мать! — сперва послышался возмущенный тон Милтона, а потом в поле зрения появилась и всклокоченная голова Джейсона с его фирменной самоуверенной ухмылкой и старым шрамом на щеке. Он осторожно похлопал по плечу Рида, чтобы не доставить такой же боли, на которую недавно жаловался Клаус. — Какого рожна ты полез в самое пекло…

Рид не успел ничего ответить, так как быстро убедился в том, что все-таки попал в Нижний мир. Вот только на деле он был не таким ужасным, как всегда, казалось. Его страдания и безмерное одиночество кончились, ведь следом за Джеем он увидел Эрику, едва сдерживающую слезы, а потом Стива, с которым он не особо-то и ладил, но тот был тоже рад похлопать Рида по плечу. Но главное подтверждение своей гибели Дин получил, когда увидел сперва Джоан, без лишних слов обнявшую его, а потом застывшего возле неё перебинтованного Клауса.

Воспоминания снова яркой вспышкой пронеслись у него в голове. Он хорошо помнил, как Берчей притащили на одну из эстеровских площадь вдвоем, и как меч Рейна воткнулся в грудь Клауса. После такого не выживают.

— Да-да, Рид, я тоже помню, как тебя проткнули мечом, — словно прочитал его мысли Берч и усмехнулся. — И что эти проклятые амулеты нам не помогли.

Клаус, в отличие от остальных, почему-то не стал обнимать друга, так и оставшись стоять в стороне, опершись на стену. Но его фраза про амулеты развеяла последние сомнения Дина, ведь о них знали немногие — и уже почти всех он сейчас увидел перед собой.

— Дин… — раздался тихий до боли знакомый голос, и дыхание Рида тут же сбилось.

— Ох, нет! — вдруг перед ним снова возникла целительница Мэй, залив все его тело мягким и теплым свечением. — Я же говорила, что его еще рано тревожить…

Она причитала, возмущалась и ругалась, перебивая и заглушая остальных, а сердце Рида билось все чаще, ведь голос, который он не рассчитывал больше услышать, Дин не мог ни с чем перепутать. Даже в Нижним мире он бы узнал ее.

— Леди⁈ — едва слышно прихрипел он.

И она откликнулась на ее зов. Почти мгновенно склонилась над ним, закрывая ото всех остальных распущенными волосами и смотря на него теми самыми глазами, которые он тоже никогда и ни с кем не спутает. Слегка грустными, но в то же время полными решимости.

— Ты… — титанических усилий требовало поднять руку, дрожащей ладонью он пытался дотронуться до ее лица. — Ты была в башне… Но потом взрыв… Никто бы не выжил…

— Я и не выжила. Как и ты, как и Клаус, — просто ответила она, улыбнувшись, подтверждая все его догадки. — Но, как видишь, мы все здесь…

Леди перехватила и опустила руку Дина, после чего обвила его лицо своими ладонями и опустилась для поцелуя. И этот поцелуй, как и ее взгляд, он тоже не спутает ни с чьим другим. Всегда горько-сладкий, словно она целует его в последний раз. Точно таким же был их поцелуй в мобиле, когда он отпустил ее в башню, которая горела красным. Дин чувствовал, как по ее щекам текли слезы, а сам он не заметил, как прижал ее к себе.

— Ох, Смерть, вы меня с ума сведете! — взвизгнула Мэй, заметив, как напрягся Рид. — Вам так и хочется, чтобы он все-таки отправился в Нижний мир?

— А это разве еще не он? — спросил Дин, обессилено обмякнув в руках Леди.

— Ха, он думал, что уже отмучился, но не тут-то было, — нервно хохотнул Клаус, опершись на Джоан, тихо утиравшую слезы. — Тали не только сама выбралась из Нижнего мира, но и нас с собой прихватила…

— Что??? — выпалил Рид, но тут же поморщился от невыносимой боли.

— Так, всё! Нам всем нужно отдохнуть и всё это переварить, — неожиданно командным тоном произнесла Мэй, встав руки в боки. — А мистеру Берчу и мистеру Риду не помереть еще раз. Поэтому, как их главный целитель, я требую, чтобы вы немедленно покинули эту комнату!

Дин не хотел отпускать руку Леди, даже так чувствуя, как бьется ее пульс, льется ее тепло и Свет, которые всегда развеивали его Тьму. Вот и сейчас только своим появлением она отогнала все его кошмары, а стоить только отпустить, Дин был уверен, беспощадный мрак снова заберет его в свои жестокие объятия.

Но нынче никто не смел сопротивляться приказам Мэй.

* * *

Каждый вдох все еще отзывался дикой болью, а иногда сопровождался сдавливающим спазмом. Рид чувствовал себя сумасшедшим, но испытывал какое-то извращенное удовольствие от ощущения этой боли и того, что просто дышал. Он был жив, и только это имело значение.

Мэй строго-настрого запретила лишние движения, но это давалось с трудом. Стоило Дину закрыть глаза, как в памяти сверкал длинный клинок генерала Рейна, чье острие раз за разом ранило его тело.

— А-а-а, — вместо крика раздался лишь хрип, когда он вздрогнул от фантомной боли, которая воплощалась в реальную от любого движения.

— Тише-тише, — знакомый женский голос раздавался над ухом каждый раз, когда это происходило, а его щека ощущала ее мягкую ладонь.

Дин до сих пор не был уверен, что эта Леди была реальностью, а не галлюцинацией. И когда он снова почувствовал ее прикосновение, то его тело реагировало непредсказуемо даже для него. Впервые с момента его первого пробуждения Рид, наконец, ощутил, как эфир прошел через него, но теперь, как будто, он не мог его удержать и контролировать.

— Ай! — ее рука тут же дернулась. — Это больно…

Чувство вины захватило все мысли Дина, но Леди поднялась и растворилась среди далеких голосов прежде, чем он смог выплыть из темной пучины кошмаров. Когда же Дин проснулся в следующий раз, то никого рядом не было. Он смог открыть глаза и оглядеть помещение, в котором лежал — безликую пыльную комнату, освещенную слабым кристаллом.

Тело все еще болело от каждого вдоха, Рид попытался подняться, но сил хватило только на то, чтобы сесть на старом матрасе. Рядом стоял стул, и брошенную на нем куртку Дин сразу узнал. Именно в ней Леди пришла к нему в тот злополучный вечер. Он осторожно протянул руку и дотронулся до ее одежды — она была настоящей.

Во всех этих бесконечных воспоминаниях, терзавших его, сильнее клинка Алларда Рейна Дина мучили последние минуты, когда он и Леди были рядом. Были вместе. Когда сказали друг другу все то, что не решались произнести вслух много лет. Как целовали друг друга, обещая наверстать упущенное. Пообещали и исчезли во Тьме то ли на час, то ли на целую вечность.

И хоть кроме той самой куртки здесь не было ничего, что бы принадлежало Леди, Дину этого было достаточно, чтобы поверить в реальность происходящего.

— Ты как всегда куда-то убежала от меня… — усмехнулся он сам себе и тут же скривился от боли, парализовавшей его тело.

В этой душной комнате стоял стойкий запах лечебных эликсиров и многолетней пыли, но, тяжело дыша, Дин прислушивался лишь к аромату духов, которыми пропиталась куртка Леди. Сейчас он хотел только спастись от кошмаров, почувствовать тепло рук и покой объятий своей любимой, но оказалось, что ему достаточно одного только ее аромата, чтоб тиски боли и Тьмы, сковавшие его сознание, стали отпускать. Дин и сам не заметил, как едва улавливаемые запахи всколыхнули волнующие воспоминания из далекого и совсем недавнего прошлого.

— Ты же не собираешься спаивать меня, верно? — в доме покойной миссис Берч даже после пары бокалов домашнего вина Леди не теряла своей привычной подозрительности.

— Леди, еще раз повторяю, — ответил он ей тогда. — Это точно не типичное начало еще одной нашей истории…

В тот вечер они просто уснули рядом на одном диване, но именно тогда Дин впервые познакомился с ее запахом. И все же потом, спустя годы, не раз жалел, что не ценил каждый из этих эпизодов так сильно, как должен был.

— Смерть побери, Дин, что мы творим? — вспомнился вопрос Леди незадолго до того, как их прервал звонок Джейсона, и начались события, которые оборвали их жизни.

В тот момент Рид снова чувствовал ее так близко, как не позволял чувствовать уже много лет.

— Наконец, становимся собой… — ответил он ей тогда, и когда вдруг услышал сейчас скрип двери за своей спиной, то даже не вздрогнул и не испугался того, что его могли увидеть таким — уставшим и раненым, но все равно зарывшимся носом в куртку своей любимой. Ведь ни тогда, ни сейчас он уже не хотел отступать от своих слов.

Когда дверь снова скрипнула, закрывшись, Дин хотел все-таки обернуться, но зажмурился от очередного приступа боли, и только когда его плеча нежно коснулась женская рука, он смог сделать глубокий вдох. Это была ее рука.

Дин открыл глаза и увидел перед собой Леди. Она выглядела обеспокоенной.

— Мэй запретила тебе садиться и вообще вставать, — с присущей ей серьезностью произнесла она, чем неожиданно рассмешила Рида, но вместо смешка из его груди вырвался болезненный стон. — Ляг, сейчас налью тебе еще эликсир, пока Мэй отдыхает.

— А где… все остальные? — выдавил из себя Дин, оставшись неподвижно сидеть на матрасе.

— Переваривают наше воскрешение, — выдохнула Тали, поднявшись и пройдя в самый темный угол комнаты, где на еще одном стуле были выставлены склянки с разноцветными жидкостями. — Это Клаус с Джоан, а остальные… пока просто отдыхают. Нам всем это необходимо.

Дин уловил, как ее голос дрогнул, хоть Леди и не думала этого показывать. Сама же она снова и снова перебирала баночки, словно забыв, что вообще хотела сделать.

— Леди… что случилось? — даже в нынешнем состоянии он уловил, как Тали замялась, как не смогла ничего не ответила, а ее плечи дрогнули.

На выдохе, захрипев от боли, Рид все же поднялся, опершись рукой на стену, пару секунд его голова кружилась, но как только он почувствовал себя увереннее, то сделал несколько шагов и положил руки ей на плечи.

— Леди? — он услышал, как она тихо всхлипывает, не в силах больше скрывать эмоции.

— Что случилось? Вот это всё случилось… — выдохнула она, наигранно горько усмехнувшись.

— Именно поэтому ты не смотришь на меня? — даже в таком состоянии Дин уловил ее вранье. — Не расскажешь мне ты, тогда я пойду к Джейсону и все узнаю сам.

Тали повернулась и прежде, чем Дин успел сориентироваться, обхватила его руками так крепко, как не делала никогда до этого, прижавшись к его груди. Ему было ужасно больно, но он стоически молчал, осторожно обняв ее одной рукой за талию, а другую ладонь положив на ее голову. Леди едва заметно вздрагивала и вскоре уже не могла сдержать всхлипывания.

— Наши родители, Дин… — взвыла Леди и сразу упала бы на пол, если бы Рид не прижал ее к себе еще крепче, превозмогая боль.

Однако держаться так долго он был не в состоянии и постарался осторожно, вместе с Тали, вернуться на матрас возле стены. Дин не стал задавать вопросов, а Леди лишь послушно следовала за ним.

— Я… я хотела отправиться на поиски мамы с папой, но Джей… он остановил меня и… все рассказал… — рыдала она навзрыд, из послених сил держась за Дина. — И про них… и про миссис Рид…

Вся боль и отчаяние, копившиеся в ней с момента поражения в башне, одним мощным потоком прорвались наружу. Ее громкие стенания наверняка были слышны во всем убежище, но Дин не имел права мешать выходить ее горю наружу. Он даже не подозревал, что мог рассказать ей Милтон, но отчего-то эта новость не застала его врасплох, словно с первой секунды воскрешения он догадывался, что не застанет свою мать живой. После убийства отца у нее никого не оставалось, кроме Дина, а когда темные убили и его самого, наверняка по всем новостям смаковали этот момент изо дня в день по трансвидеру. Он и представить не мог, как такое могла пережить Шерил Рид.

— Я догадывался про свою маму, — выдохнул Дин, потому что лучшее, что он мог сейчас сделать для Леди, это дать ей выплакаться, а со своей потерей разберется как-нибудь сам, позже. — Что случилось с твоими родителями?

— Моя мама… моя дорогая мамочка… она… просто не выдержала, что после Анны еще и я… Знаешь же корпус, где лечат таких, как… как… Эллисон Гловер, помнишь ее? — Леди держалась за руку Дина, хотя сама уже давно рухнула ему на колени, и на каждом слове сжимала пальцы железной хваткой. — Маме пытались там помочь, пока… Амхельн вместе с Шеутом не взяли все под свой контроль, и тогда… а папа… оставшись совсем один, он… Еще до наступления холодов…

Леди продолжала безудержно плакать, а Дин не стал ее мучить новыми расспросами, лишь прислонился к стене и закрыл глаза. Очевидно, что многие не пережили резни, когда Эгго захватил Эстер. Но они хотя бы погибли, защищая свой родной город. Что же оставалось Шерил Рид или родителям Леди? Тем, кто потерял своих детей и изо дня в день видел повсюду лишь напоминания о случившейся трагедии?

Дин не заметил, как его свободная рука сжалась в кулак и осветилась красным светом. И неожиданно этот всплеск эфира разом принес облегчение всем его ранам.

— Мы отомстим, — тихо произнес Рид, переплетя пальцы Тали со своими. Леди только молча плакала в ответ, пока говорил Дин. — Мы обязательно отомстим за наших родителей. За твою сестру. За всех, кого мы потеряли в этой войне.

Тали ничего не ответила ему и на это, лишь зажмурилась, а он как будто ощущал зияющую дыру в ее сердце, как тогда, в лазарете Штаба, когда умерла Анна. И эта дыра была способна поглотить не только Леди, но и его.

— Я не сдамся, слышишь? — снова скривившись от боли и ненависти, произнес Дин, открыв глаза и наклонившись поближе к Леди. — У меня появился шанс все исправить, и я ни за что не упущу его.

— Но мы… мы не сможем вернуть их… — всхлипнула Тали, помотав головой.

— Нет, но сделаем все, чтобы их жертвы не были напрасными. Мы больше не оступимся, очистим этот мир и сделаем его лучше…

Дин и сам удивился, откуда в нем была сейчас эта уверенность, когда он едва мог дышать, не отключаясь при этом от боли. Молчание затянулось, а Рид ощущал, как воспоминания последних минут жизни до его убийства накатывают с новой силой, а ненависть овладевает им.

И лишь тихий голос Леди буквально сдерживал его от очередного приступа:

— Думаешь, у нас может получиться то, чего никому не удавалось с начала времен?

В другое время и в другом месте они бы понимали, насколько безумна и нереалистична эта идея. Но в этот момент, будучи на грани отчаяния, они нуждалась в этой надежде на возмездие.

— А разве кому-то еще, кроме нас, удавалось возвращаться из Нижнего мира после верной гибели? — хмыкнул Дин, крепче сжав руку Леди. — Думаю, если кто-то и сможет что-то изменить в этом мире, так это мы. Тем более, что мы теперь вместе.

Тали снова замолчала. Но в этот раз она уже всхлипывала чуть реже. А затем тихо, под нос произнесла:

— Вместе… — не то спрашивая, не то привыкая к этому слову.

Им нужно было еще так много обсудить, слишком долго это копилось в их душе, но сейчас в этом горе им не нужны были слова, чтобы просто поддержать друг друга. Тали молчала, а Дин подумал о последних днях матери, о том, что никогда не был хорошим сыном, и каждый раз, когда она звонила ему, ощущал болезненные уколы совести.

Словно вторя его мыслям, тело снова отозвалось болью, будто меч генерала Амхельна вновь пронзил его насквозь. В момент он позабыл и о матери, и о Леди, нуждающейся в его поддержке, а перед глазами мелькала только злая ухмылка Рейна да острие клинка, орошенное его собственной кровью. Руки предательски выдали состояние Дина, когда в очередной раз сжались в приступе, а вместе с тем осветились красной дымкой.

— Ай! Дин! — Леди тут же вскочила, причинив Риду еще больше боли.

Он зажмурился, пытаясь понять, что же произошло.

— Дин! Дин! Ты слышишь меня? — рука Тали коснулась его щеки, а голос едва пробивался сквозь шум и крики той роковой битвы.

Рид слышал, как она вскочила на ноги и в два счета оказалась в другом углу комнаты, а затем снова зазвенели склянки.

— Давай, выпей, это снимет боль!

Дин едва смог открыть глаза, а Леди чуть ли не силой влила в него желтую жижу, которая сначала обожгла горло, а потом теплом разлилась по телу, успокаивая его.

— Твой эфир… — Леди обеспокоенно посмотрела на него.

— Прости, мне пока сложно контролировать его… — сморщился он, рассматривая ее лицо и с ужасом понимая, что ей теперь опасно находиться рядом с ним.

— Нет-нет, это мне не стоило сейчас приносить такие вести, — Леди сидела на коленях на матрасе возле него, все еще держа свою ладонь на его щеке. — Я и не хотела, просто не сдержалась… Кажется, после того, как Эгго меня едва не убил на наших «переговорах», я тоже не могла совладать со своим барьером.

Дин вспомнил, как не мог ни о чем думать, кроме ее жизни, ведь к ней даже не могли подойти целители, которых Тали в беспамятсте отбрасывала к стене.

Рид выдохнул, меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы она оправдывала его. Он поднял руку, когда понял, что боль стала стихать, и осторожно взял ее за запястье. Дин заметил, как Тали испуганно вздрогнула, боясь, что он все еще может причинить ей боль, но не отдернула руку. Он привычно нахмурился, а Леди приблизилась к нему.

— Мы со всем справимся. Вместе, — на ее глазах по-прежнему блестели слезы, а на губах не было и намека на улыбку, однако ее голос уже не дрожал.

А затем Леди осторожно поцеловала его, отгоняя всю его Тьму и боль.