Лонде-Бри
Как бы Аллард ни относился к Дэвиду, но тот своим появлением мигом стряхнул оцепенение, в котором пребывала столица Амхельна в последнее время. Мало ему было проблем с поиском Рид и постоянными угрозами от слуг Смерти, так еще и опальный Всадник подкинул ему очередную проблему, когда впервые появился после полугодового отсутствия.
— Ты… упустил… Леди Тали? — все еще ярко вспоминалось возмущение Арнлейва, когда Дэвид только заявил, что вернулся из своей самоволки с пустыми руками. — Ты — Всадник, чтоб тебя, Смерти! Как ты мог упустить какую-то там…
— Вы дважды пересекались с ней, и оба раза тоже остались ни с чем. И это с вашим-то арсеналом способностей… — сухо перебил его Дэвид, взглянув на Эгго свысока — Леди не раз применяла на мне свой эфир, но до этого ей не удавалось укрепить свой барьер настолько, чтобы блокировать и меня…
— Значит, это все же возможно! — вмиг негодование Арнлейва сменилось восторгом. — Защититься даже от Всадника! А значит, и от самого Смерти! Видишь, Аллард, я был прав, что мало кто знает предел наших же возможностей…
Разговор в тот вечер в Доме правителей еще не был закончен, а Рейн уже предвидел его итог — если Леди Тали жива, значит, именно ему будет поручено найти ее.
— Если вам это угодно, я, несомненно, займусь поиском Тали. Очевидно, она, скорее всего, сразу кинется искать своих союзников среди подполья Эстера, — генерал учтиво склонил голову, но тут же с сомнением покосился на Дэвида. — Но при всем уважении… вы со своими способностями разве не можете сделать это без лишней траты времени?
Эгго нашел вопрос Алларда резонным и точно так же требовательно посмотрел на Всадника Смерти, чем только удивил Рейна. Он не знал, какие именно договоренности связывали Арнлейва и Дэвида, но последний явно потерял несколько очков надежности из-за полугодового отсутствия и возвращения с пустыми руками.
— К сожалению, в нынешних условиях, когда повсюду рыщут ищейки Смерти, я могу использовать свой эфир только в крайних случаях, — судя по недовольному тону, такое положение дел не устраивало и самого Дэвида, но беглый взгляд, которым он окидывал тронный зал Дома правителей, говорил сам за себя. — Любой мой эфир, кроме абсолютной невидимости, Смерть и его Всадники мгновенно заметят.
— Абсолютной невидимости? — удивленно вздернул брови Аллард.
— Когда не только мы не видим, но и сам Смерть не может почувствовать его присутствие ни в Верхнем, ни в Нижнем мирах. Высшая форма данного вида эфира, — с довольным видом расплылся в улыбке Эгго, в очередной раз подтвердив свою теорию, и пояснил, как будто между прочим: — И поэтому все Всадники, кроме Дэвида, лишены этой способности, верно?
— Все думают, что наши способности безграничны, но на самом деле это не так, — согласно кивнул Дэвид, но в его голосе все еще сквозило возмущение из-за необходимости отчитываться. — Смерть должен всегда знать, где его слуги, поэтому мы лишены, например, невидимости.
— И я даровал тебе невидимость, — фыркнул Арнлейв, взмахнув рукой. — Но в ответ так и не получил обещанный барьер! А теперь ты говоришь, что даже не можешь исправить собственную ошибку?
Рейн уже сбился со счета, в который раз успел удивиться за тот вечер. Оказывается, Арнлейв мог не только забирать себе, но и наделять других эфиром? Точно, как и Смерть, если верить словам Дэвида…
— Я не отказываюсь от участия в поисках, — тяжело вздохнул Дэвид. — В конце концов, я знал, на что иду, соглашаясь на союз с вами. Теперь или меня поймает Смерть, или вы все-таки добьетесь своего…
— Свергну его, и ты получишь свободу, а я власть над всем миром, да-да-да, — скучающе закатил глаза Эгго, словно говорил о сущих пустяках. — Но для этого мне нужен барьер! И как можно скорее!
Всадник перевел мрачный взгляд с Правителя Амхельна на его генерала.
— Конечно, я буду искать Леди и под невидимой завесой, но предлагаю работать сообща. Если у вас появляется хоть какой-то след, вы сообщаете мне, и я воспользуюсь мгновенным порталом, чтоб схватить ее. Согласны, генерал? Если да, то, пожалуй, мне от вас нужен сейчас только циркуляр…
Аллард не видел причин не соглашаться, и вскоре Дэвид исчез, снова применив ту самую абсолютную невидимость, с помощью которой скрывался даже от Смерти. Но только взорвав эфирный кристалл и убедившись, что Дэвид ушел, Рейн озвучил то, что уже некоторое время не давало ему покоя.
— Повелитель… — почти шепотом начал генерал, оставшись наедине с Эгго. — Даже если у Всадников действительно ограничен арсенал способностей эфира, было множество свидетельств, что среди них точно есть защитный барьер. Мы столько времени потратили на поимку Леди Тали и поиск других барьеристов, но, по сути, барьер всегда был у вас под носом…
Прежде, чем ответить и вернуться к заморским гостям в другом зале, Арнлейв снова надел белую маску.
— И чего бы я добился, поспешив и убив Всадника Смерти раньше? — с пренебрежением переспросил Эгго, явно уже потеряв интерес и расположение к Рейну. — Теперь же Дэвид зависит от меня и действует в моих интересах. Но поверь, если кто-то и убьет его, то это буду я. Разыщите Леди Тали и не испытывайте мое терпение!
Оставшись наедине с собой, Аллард смог спокойно вдохнуть, осознав, как все это время буквально дышал окутывавшей его Тьмой Арнлейва. Прошло несколько дней, и без непосредственного присутствия Правителя рядом Рейн снова ощутил зудящее на задворках сознания беспокойство, только усиливающееся с тех пор. Но Аллард был рад, что теперь должен поймать реального человека, а не гоняться за призраками из сказок и легенд. За это он в какой-то степени даже был благодарен Дэвиду.
Однако Всадник Смерти своим появлением добавил забот не только Рейну. Пока генерал раздавал команды по поиску верных союзников Леди Тали, Эгго решил, что пришло время пропаганде новой религии вступить в более активную фазу, заставив Равена с группой специально подготовленных людей всерьез заняться Мармиати-Ай.
По желанию Орла, в ближайшее время взгляды всего Вусмиора должны быть направлены на обитель некромантов.
Мармиати-Ай
Посреди людной улицы и в окружении громоздившихся друг на друге скособоченных, пожелтевших от времени и местного зноя домов высилось здание из полированного белого камня. В то время, как все вокруг будто строилось по принципу «как получится», это строение буквально кричало о своей чуждости прямыми линиями и идеально выверенными геометрическими решениями. Вдобавок к этому, высокие колонны у входа и статуи грозных орлов на фронтоне фасада словно нарочно насмехались над царящей в этих местах бедностью.
Тем не менее, когда двери этого странного дома, наконец, открылись, было немало любопытных лиц, пожелавших попасть внутрь и узнать, что же такого важного понадобилось богатым захватчикам с севера возвести там, где не так давно разгребли завалы сожженного здания Верховной перквизиции. Раньше, еще до убийства старшего Эфрейна, служившие здесь перквизиторы вершили независимый даже от правителей Мармиати-Ай суд. Поэтому, как думали жители самой южной обители Вусмиора, и здание, стоявшее на месте бывшей перквизиции, должно иметь не меньшее значение.
Наслышанный о местных слухах Аллард знал, что они не ошиблись. Амхельну было чем удивить обитателей южной провинции. Вот только он слабо верил, что они с воодушевлением воспримут заготовленные для них Орлом сюрпризы.
Высоко подняв воротник, Рейн тенью проскользнул в толпе, оценивая обстановку. Среди бурного потока людей то и дело шныряли эпигоны в золотых орлиных масках, а возле белоснежных колонн выстроилась стража в капюшонах и туниках песочного цвета — хранители Мармиати-Ай. Что бы ни задумывал Арнлейв Эгго в далеком и туманном Лонде-Бри, здесь все выглядело так, что происходило с благословения и подачи Правителя Эйдена Эфрейна. У которого, правда, даже замка не осталось.
Сильнее людского галдежа слышалось лишь пронзительное воронье карканье. На фасаде здания, рядом с орлиными статуями, виднелось не менее пары десятков «глаз» Советника Амхельна, наравне с эпигонами бдящих за происходящим вокруг. Несмотря на то, что Аллард старался ничем не выдавать себя, одна из пернатых тварей особенно громко каркнула и захлопала крыльями, заметив присутствие генерала.
— Проклятые птицы! — тихо рыкнул Рейн, протиснувшись в узкий проем между домами, чтобы пробраться к черному ходу.
Но прежде, чем скрыться в тени зданий, Аллард обернулся и посмотрел туда, куда все время смотрели и немало воронов Галбрейта. Между старыми домами высилась еще более старая полуразрушенная колокольня. Когда и для чего она служила, вряд ли скажет даже кто-то из тех, чья жизнь в Мармиати-Ай клонилась к закату. Но куда важнее была недвижимая фигура, стоящая на вершине колокольни. Ни полуденное солнце, ни порывистый пыльный ветер не волновали его, только длинный плащ беззвучно колыхался на ветру.
Несмотря на южное тепло, Рейн почувствовал, что от вида этой потусторонней фигуры по коже пробежал озноб. Придя в себя, Аллард дернул плечами и, больше не оглядываясь, исчез в тени между зданиями.
— Генерал! — тут же вытянулись дежурившие здесь эпигоны, но Рейн прошел мимо, даже не обратив на них внимания.
Его куда больше волновал худощавый силуэт в строгом костюме в конце тускло освещенного коридора, за которым уже слышалось оживление в главном зале.
— Аллард, ты же терпеть не можешь обитель некромантов. Да и мне казалось, что ты собирался заняться поиском бывшей Хранительницы Эстера. Какого Всадника тебя сюда принесло?
— И я не очень рад тебя видеть, Равен, — в тон Советнику ответил генерал. — Ты, между прочим, тоже мог направить своё вороньё на поиски нужных нам людей, а не в это гнилое место… Да еще и прибыл сюда сам.
— Сегодня слишком важный день в кампании лорда Орла, чтобы все пропустить и ограничиться эфирными каналами, — горделиво задрал нос Галбрейт, ведь вся эта новомодная пропаганда — его рук дело.
— Ну вот и я решил, что лучше прослежу за всем лично, чем доверю ваши жизни охране кучке этих безмозглых хранителей Эйдена Эфрейна.
— Ты же только что сказал, что не знал о моем присутствии здесь, — подозрительно прищурился Равен, но Аллард как будто этого не заметил, пытаясь выглянуть в зал из-за плотной ширмы.
— Разве? — безразлично хмыкнул он. — Похоже, я еще не сильно опоздал?
— Нет, еще даже не начинали… — зло фыркнул Галбрейт, давая понять, что не пропустил дерзости Алларда, но посчитал ее слишком незначительной, чтобы вступать в перепалку. — Пока пытаются утихомирить поборников…
— Поборников? — сразу же прыснул Рейн, покосившись на чрезмерно серьезного Советника. — Теперь мы этих бунтарей так называем?
— А как же, Аллард? Не забывай, мы в храме! В первом из многих…
Зал за плотным занавесом был разделен на несколько частей. Возле широких входных дверей расположили в ряд с десяток длинных скамей, уже заполненных до отказа. Небольшое ограждение отделяло их от скамей поменьше, и полупустых, занятых, в основном, хранителями и свитой Правителя Мармиати-Ай. Наконец, прямо за занавесом видна была кафедра и две широкие жаровни по бокам от нее, в которых танцевало изумрудное пламя.
— Кстати, ты же видел Всадника Смерти недалеко от этого места? — как бы невзначай спросил Рейн. — Он не будет препятствием?
— Это Маркус, прикрепленный к этому городу Всадник, — безразлично пожал плечами Галбрейт. — За все время, сколько мы строили этот храм, он не сказал ни слова. Есть вероятность, что и сейчас он не будет проблемой.
— Все равно не пойму, почему первый храм мы открываем именно здесь, а не в столице Амхельна, — тихо буркнул Аллард, недовольный видом слишком возбужденной толпы. — Разве не логичней укреплять новую веру среди покорных, а не там, где не проходит и дня без потасовок?
— И кто бы пришел на проповедь в Лонде-Бри? — устало вздохнул Галбрейт. — Убийцы с лицами благодетелей, или, быть может, кто-то из знати, каждый из которых сам себя считает богом в своем маленьком мирке?
— Как-то ты не очень лестно отзываешься о тех, кого так рьяно защищал совсем недавно. Само собой, этим зажравшимся скотинам нет никакого дела до того, какого бога мы сейчас продвигаем. Но да будет тебе известно, в столице нисколько не меньше простых людей, изо дня в день уповающих на высшие силы. И если не в Лонде-Бри, то в недавно завоеванных провинциях тоже наблюдаются проблемы веры. До тебя ведь доходили слухи о том, как люди ездят в Эстер в поисках спасения или исцеления?
Аллард с сомнением посмотрел на Советника, получив в ответ пренебрежительный взгляд.
— К тому месту, где в последний раз видели Смерть? — хмыкнул Равен, закатив глаза. — Не переживай, следующим местом, где мы будем развеивать устоявшиеся заблуждения, будет именно вотчина Фреда Уивера. Но прежде мы должны разрушить веру в Смерть там, где она сильнее всего…
На этих словах гомон по другую сторону занавеса стал еще сильнее, как только раздался скрип деревянных полов, и появилась скромная фигура в удлиненной черной рубахе с орнаментом летящего орла на рукавах.
— И кто будет ее разрушать? Этот шут с вышивкой на одежде? — фыркнул генерал, с недоверием провожая взглядом проповедника средних лет, неспешно прошедшего к кафедре. Охрана на входе и вдоль стен храма, как и положено, тут же выпрямилась.
— Этот шут, как ты выразился — идеально подготовленный агент, — сквозь зубы процедил Галбрейт. — Промывать головы простым людям не равно рубить эти самые головы. Если бы потребовалась сила, то позвали бы твоих вояк.
— Ну давай посмотрим, как твой подготовленный агент справится с этой толпой без патрулей моих вояк. Я могу приказать им оставить пост в считанные секунды. Посмотрим, что из этого выйдет?
— Оставь эту клоунаду, Аллард. Тише, он начинает…
Но слова Равена расходились с реальностью. Все, что делал так называемый проповедник, стоя за кафедрой, так это просто молчаливо всматривался в вопрошающие лица перед собой. Громкие оживленные голоса, которые до этого эхом разлетались по огромному залу, начали стихать, уступая место недоуменной тишине. Даже сидящий в первых рядах и вытянувшийся по струнке Эйден Эфрейн стал неловко оглядываться, убеждаясь, что его надежно охраняли.
Аллард уже успел вознаградить Равена требовательным взглядом, мол, и чье тут присутствие лишнее — бесполезной фигуры Советника или генерала, которому, судя по всему, таки найдется здесь работенка.
— Кто есть Смерть? — вдруг громом раздался сильный голос проповедника.
Только одного его внезапного вопроса было достаточно, чтобы все вокруг замолкли. Рейн даже удивлено вздернул брови и снова повернулся к фигуре за кафедрой. Стояла такая тишина, как будто даже город за дверьми, которые никто не пытался закрыть, замер в этот момент. Идеального момента для начала речи не найти, но проповедник снова медлил, неспешным взглядом окидывая слушателей.
— Это не риторический вопрос, — наконец, снова сказал он, — я вас спрашиваю, кто есть Смерть? Есть среди вас кто-нибудь, кто может ответить на этот вопрос? Задавался ли кто-либо из вас этим вопросом всерьез?
— Что за вздор? — первым крикнул мужчина, которому не нашлось места в зале, и он стоял среди многих других у входа. — Зачем нам задаваться такими глупостями? Всем известно, что Всемогущий Смерть — наш бог, творец и создатель!
Ему тут же вторил согласием весь зал, и проповеднику понадобилась пара минут, чтобы улучить момент и спровоцировать толпу новыми вопросами:
— Бог, творец и создатель? А если я скажу, что он — лжец, разрушитель и убийца?
Ожидаемо пришедшие тут же разразились бранью, перебивая друг друга возмущением:
— Да что ты знаешь?
— И это говорит адепт Тьмы? Сколько лет вы уже разрушаете наш город!
— Ты ничего не перепутал? Ведь всё это слова про твоего Правителя!
— Смерть все слышит! Ты и твой лорд Орел еще ответите за такое!
Вместо бесполезных попыток успокоить их словами проповедник поднял руки, и мирно пляшущая в жаровнях скверна взвилась вверх густым столбом зеленого пламени. Все присутствующие разом ахнули, а Аллард, все это время наблюдавший за представлением из-за кулис, довольно хмыкнул. Назначить проповедником некроманта было разумным решением в том месте, где поколениями истинная власть как раз и находилась в руках повелителей Дыхания Нижнего мира.
— Не заблуждайтесь. Я не подосланный северянами шпион и не адепт Тьмы. Я, точно как и каждый из вас, вырос на слепой вере во Всемогущего. В те незыблемые постулаты равновесия, который Смерть завещал нам прежде, чем оставить нас на попечение своим верным Всадникам. Я обжегся скверной и прошел обучение у клирика Касадо, готов был жизнь свою положить во имя исполнения тысячелетних устоев Верхнего мира…
— Таки прям у самого Касадо? — тишину перебил визгливый голос женщины, сидевшей во втором ряду длинных скамей. Видимо, она была среди первых, кто занял очередь на вход, и теперь больше других хотела получить ответы на мучавшие ее вопросы. — Сейчас много ума не надо, чтобы стать некромантом. Скольких наших детей Амхельн свел с ума обещаниями славы и богатств в обмен на ожог скверны да гибель под куполом Эстера…
— Верно! — сразу же поддержал ее старик, несмотря на то что он сидел в конце, его хриплый голос словно отразился от стен и эхом разнесся по залу. — Скверной сейчас никого не удивишь. И если ты не шпион Амхельна, то какого Всадника мы сидим под крышей, увенчанной этими треклятыми птицами⁈
— Сейчас он скажет, как верил в Смерть, а потом лорд Орел открыл ему глаза, — говорящего с насмешкой Аллард не смог разглядеть, но его слова зал поддержал дружным смехом.
Пламя в жаровнях стало чуть ниже, когда у проповедника появилась возможность снова сказать:
— Нет, лорд Орел не открыл мне глаза, а лишь подтвердил опасения, которыми меня заразил еще сеньор Касадо во время обучения. Вам известно, что он был не только одним из советников покойного Беренгара Эфрейна и ректором академии некромантов, но и главным библиотекарем нашей с вами родной обители. Тому, кто близок к книгам, хранящим знания не только о настоящем, но и о далеком прошлом, всегда известно несколько больше. И сеньор Касадо, — голосом он подчеркнул это имя, — смел высказывать сомнения в божественности Смерти еще задолго до того, как лорд Орел взошел на престол Амхельна.
Жители Мармиати-Ай стали озадаченно переглядываться. Одно дело — захватчик-тиран, другое дело, если ветер начинает дуть со стороны глубоко уважаемых в этих местах людей.
— Тут он прав, — неожиданно воскликнул мужчина в длинной зеленой рубахе с ярким орнаментом, свойственным чуть более знатным гражданам города, и поднял вверх черную от ожога руку. — Я тоже учился в академии Касадо. Ректор не говорил прямо, но часто заставлял своих студентов сомневаться во всем, что нам вдалбливали с детства насчет Смерти…
— Да быть такого не может! Чтобы один из старейших некромантов Мармиати-Ай сомневался в Создателе? — буркнула женщина, припомнившая детей, отправленных воевать за Амхельн в Эстер. — Ты с этим выскочкой заодно, что ли?
— Нет, это правда, — подтвердила другая девушка, тоже показав ожог скверны. — На своих лекциях сеньор Касадо не раз делал акцент, что о времени до разделения мира на Верхний и Нижний мало что известно. Только то, что написано в Капитуляре Смерти, а его часто переписывали для простых людей…
— Что только дремучий ум воспринимает все сказанное на веру, а пытливый всегда будет искать ответы… — сильным голосом продолжил за нее мужчина в зеленой рубахе, и девушка сразу закивала.
— Да-да, именно так всегда и говорил сеньор Касадо!
Собравшиеся все больше перешептывались, но высокий потолок создавал прекрасную акустику, и ни одна фраза не укрылась от Рейна. Сам же он снова подозрительно покосился на Галбрейта, чье лицо не выражало никаких эмоций. Были ли эти бывшие студенты Касадо тоже подготовленными актерами, или все это — удачное стечение обстоятельств для ставленника Эгго?
— Многие из вас наверняка еще помнят скандал при дворе Беренгара Эфрейна, когда из его замка был украден подлинный Капитуляр Смерти, — тем временем продолжил проповедник. — Пропажа самой ценной реликвии Верхнего мира тревожила большинство из нас, хотя вряд ли хоть кто-то задумывался всерьез, в чем ее ценность… Да, по слухам, он написан Первыми Всадниками или даже самим Смертью, но ведь есть множество копий, а подлинный манускрипт мало того, что никогда не покидал стены правящих семей Мармиати-Ай, так еще и написан на языке, давно канувшем в лету…
Чем больше говорил проповедник, тем меньше шума раздавалось в зале. Люди, наконец, получали то, что им было интересно — не пустые слова пропаганды, а кулуарные тайны и интриги, окутавшие мир вокруг за последние годы.
— Но дело в том, что ни одна копия не отражает истинного содержания Капитуляра Смерти… Истории о мире, существовавшего до разделения его на Верхний и Нижней… О пути, которым прошел Смерть прежде, чем стать тем, кем мы его считаем теперь… Ни одна копия не содержит… Правды!
— А тебе откуда она известна, если Капитуляр был похищен? — выкрикнул кто-то с заднего ряда. — Или скажешь, что вы-то его и нашли, и теперь всё знаете, как было на самом деле?
Аллард краем глаза заметил оживление на другой стороне кулис и, обернувшись, увидел, как пара местных хранителей в туниках с капюшонами вышли по другую сторону занавеса в зал, неся в руках стеклянный куб с покоящейся внутри толстенной книгой. Генерал в очередной раз вопросительно посмотрел на Советника Амхельна. Во-первых, он не раз видел, как Арнлейв сидел над Капитуляром в своем кабинете, небрежно листая страницы и не особо заботясь о его сохранности, а во-вторых, эстеровцы выкрали его прямо из Дома правителей Лонде-Бри более полугода назад. И даже когда Эстер пал, следов книги никто так и не нашел. Значит, что бы ни было сейчас под стеклом в этом зале, это точно был не Первый Капитуляр Смерти.
Зал охватило банальное любопытство. Каждый, как мог в полном зале, пытался приподняться или наклониться вперед, чтобы лучше рассмотреть артефакт. И пока всеобщий интерес не обернулся разочарованием, проповедник не сбавлял тона:
— Как я уже говорил, здесь нет места заблуждениям, — он указал рукой на подделку, которая издалека точно выглядела, как настоящая. — Сегодня и во все последующие дни в этом храме будет звучать только правда. О мире, о Смерти и о том, кто эту правду решил вам открыть…
— О вашем распрекрасном Орле? — гаркнул бугай, сидящий ближе всех к ложе Эйдена Эфрейна, от чего тот едва заметно вздрогнул. — Слышали мы про него от нашего замечательного Правителя. Все, чего вы хотите добиться, так это посрамить одного бога, чтобы сделать богом другого!
— И снова заблуждения, — спокойно поднял руку проповедник до того, как сам Эфрейн или кто-то еще в зале отреагировал на эту реплику. — Вероятно, вы слышали, как Арнлейва Эгго, а именно таково настоящее имя лорда Орла, называли истинным Всемогущим или Творцом нашего будущего, но нигде — новым богом. Он точно такой же человек, как и мы с вами…
— Вранье! — снова выкрик из зала, и снова одобрительные кивания. — Я слышал, что он владеет всеми формами эфира, и его невозможно убить! На такое не способен никто из нас!
— Из нас — нет, но мне известны несколько существ, обладающие схожими умениями… — все так же спокойно отозвался проповедник, но когда он повернул голову, то можно было заметить улыбку на его лице.
— Этот лицедей играет с нами! Говорит, что не хочет называть Орла богом, но постоянно сравнивает его со Смертью и его Всадниками!
— Я говорю, что Арнлейв Эгго так же всемогущ, как и Смерть и его Всадники, но это не делает его богом! — Голос проповедника снова набрал силу, заполняя собой все пространство. — И это же суждение справедливо в обратную сторону… Именно для этого мы и собрались здесь. Вместе с вами мы пройдемся по каждой странице истории, поколениями скрытой в Первом Капитуляре, за перевод которой, к слову, отвечает не кто иной, как вышеупомянутый и глубокоуважаемый сеньор Бэзил Касадо…
Аллард еще раз окинул взглядом закулисье. Не нашел ли Равен кого-то на роль высокопоставленного некроманта, ведь даже несмотря на шантаж жизнью дочери Бэзил исчез, затерявшись среди таких же подпольных отбросов, как мятежник Монтеро. Но на такую наглость, как подмену реальной фигуры актером, не пошел бы даже Галбрейт, и возле кафедры по-прежнему никого не было, кроме неунывающего проповедника. Эта оплошность не укрылась и от так называемых будущих поборников.
— Да хватит юлить вокруг да около! — нетерпеливо вскочил один из них, от чего хранители возле Эфрейна сразу сплотили круг. — Скажите уже прямо, чего вы там такого узнали эдакого?
Казалось, он готов был прорваться сквозь оцепление прямиком к мужчине у кафедры и вытрясти из него все, что тот знал.
— Боюсь, если я скажу вам сразу всё, как есть, это может сказаться на вашем рассудке, — предупреждающе поднял обе руки проповедник. — Живя здесь, в Мармиати-Ай, мы, как никто другие во всем Верхнем мире, с детства жили и верили в Смерть и его, пускай и не всегда, но справедливое равновесие. Что за наши грехи и достижения в жизни нам обязательно воздастся, а Всемогущий Смерть однажды нам обязательно подарит новую жизнь. И пройдя теперь по страницам Капитуляра, будет легче принять тот факт, что все это — ложь!
Он замолк так внезапно, будто готовый в любой момент услышать раскат грома или треск, с которым земля пойдет трещинами. Но ни того, ни другого не происходило. Аллард, все это время ожидавший вмешательства Всадника Смерти, тоже остался разочарованным. И когда люди один за другим начали вставать со своих мест, Рейн повернулся к нахмурившемуся Галбрейту, всем своим видом спрашивая: ну и что, доволен своим идеально подготовленным агентом?
Но Равен только испуганно округлил глаза, по-прежнему смотря в зал. Тогда Аллард резко обернулся и увидел, что присутствующие встали вовсе не для того, чтобы разочарованно уходить. В руках одних уже сверкал эфир, у вторых полыхала скверна, а третьи лишь испуганно вскрикнули.
— Передай своему божку, чтобы поцеловал нас в зад! — прогорланил верзила возле стены и, видимо, не обладая никакими способностями, просто кинул в проповедника камень.
Тот попал точно в цель, и, взвизгнув от боли, мужчина в черной рубахе с орлами рухнул за кафедру. Эпигоны, все это время стоявшие вдоль стен, успели только потянуться за оружием на поясе или создать в руке эфирные сферы, как ждавшие своего часа смутьяны внезапно перешли в атаку. Хранители в привилегированной ложе тут же повалили наземь Эйдена Эфрейна, защищая его от перекрестного огня.
— Ну надо же, Равен, а вот и время для вояк пришло, — презрительно фыркнул Рейн, потянувшись за клинком в ножнах, а тени вокруг него уже пришли в движение.
— Я надеялся, что обойдется без этого, — тяжело вздохнул Галбрейт и устало потер лоб, промолчав несколько секунд, он положил руку на плечо Алларду. — Но погоди, не горячись…
— Это что еще зн… — хотел было возмутиться Рейн и сбросить ладонь Равена, как вдруг пронзительный вопль из зала, а за ним еще и еще, привлекли внимание генерала.
Следом за криками раздались мерзкие хлопки, а по отполированному до блеска мрамору лужами быстро растекалась кровь сразу нескольких мятежников. Вокруг другой парочки обвились собственные тени, а тела еще двоих взмыли воздух, с ломающимся в полете костями.
— Всадник! Это Всадник Смерти! — взвизгнул кто-то, испуганный хаосом, развернувшимся за считанные секунды.
Аллард пытался разглядеть, сколько из его людей успело пострадать, но что-то разобрать во внезапной мясорубке было невозможно. Те, кто не был причастен к нападению, попрятались под лавками и прижались к стенам в надежде, что их не заденет перекрестный огонь. Сами же бунтовщики, не видя нападавшего, а только взрывающиеся и калечащиеся тела соратников, в страхе бросились к все еще открытым дверям. Но именно там они столкнулись с фигурой в черном одеянии и белой маске на лице.
— О нет, дорогие мои, не Смерть и не его Всадник… — язвительная усмешка послышалась из-за маски. Он обернулся и указал рукой куда-то вдаль. — Но не переживайте, Всадник по-прежнему здесь, вон там, видите его? Смотрит и не вмешивается, потому что ему, как обычно, нет никакого дела до того, кто из вас перегрызет другому глотку…
— Это он! Это Орел! Чего вы стоите⁈ Убьем засранца!
С рук одного из мятежников молниеносно сорвалась ледяная стрела, которую Эгго так же мгновенно отбил рукой, покрытой кристаллической оболочкой.
— Чего не скажешь обо мне… — как ни в чем ни бывало продолжил Арнлейв, сделав неспешный шаг за порог храма. — Мне есть дело до каждого из вас. До того, кто мне предан…
Рядом с теми, кто испуганно жался друг к другу вдоль стен, начали образовываться кристаллы эфира. Дрожащие от страха люди завороженно смотрели на поблескивающие грани, ведь большинство жителей Мармиати-Ай были в такой глубокой бедности, что никогда не видели так много эфирных кристаллов.
— И до тех, кто решил пойти против меня, — проговорил Эгго, и все, кто стоял перед ним, разом воспарили в воздух, скованные телекинезом Арнлейва. — Я волен решить судьбу каждого из вас прямо сейчас, и для этого мне ничего больше не нужно. Ни чье-либо одобрение, ни поклонение…
Теперь, когда все нападавшие трепыхались в воздухе, а остальные расползлись по углам, Аллард смог определить, что большинство эпигонов были на ногах, но некоторые из них все же оказались ранены. Все произошло слишком быстро.
Слишком быстро для всех, но достаточно для одного Эгго, чтобы подавить восстание в тот же миг, как оно началось. За медленной поступью Правителя Вусмиора все следили, затаив дыхание, включая самого Алларда.
— Точно так же однажды осознал это и сам Смерть. Не нужна никакая избранность и божественность, чтобы убивать, — Арнлейв поднял руку, и один из смутьянов в воздухе над ним стал задыхаться. Эгго опустил кисть, и вся группа медленно стала опускаться на пол. — Или чтобы спасать…
Даже снова ощутив под ногами твердый пол, они продолжали испуганно дрожать. Затесавшаяся среди них девушка сделала едва заметный шаг назад. Но спокойные и в то же время пугающие слова Арнлейва, стоявшего к ним спиной, заставили ее застыть на месте:
— Некоторые из вас уже приняли сегодня неверное решение, и больше никогда не примут следующее. Мне бы не хотелось, чтобы так же случилось и с вами…
— Чт-то вы от нас хот-тите… — надломленным голосом спросила девушка, окидывая взглядом лужи крови и останки тех, кого она наверняка знала не один год.
— Как уже сказал вам проповедник этого храма, никто не просит считать меня своим богом, — на одной ноте произнес Эгго, проходя прямиком к кафедре, из-за которой выглянул мужчина с рассеченным виском. — Чего не скажешь о Смерти… Более двух тысяч лет назад он истребил почти всех, кто отказался признать его богом… Так ведь, Карлос?
— Все верно, мой лорд, — преклонил голову проповедник. — Поэтому никто ничего не знает о старом мире, потому что Смерть уничтожил всех, кто мог знать мир до его всеобъемлющей власти…
Будучи все это время безмолвными наблюдателями, Аллард и Равен видели, как Эгго молча кивнул, довольный тем, как снова переглянулись мятежники за их спиной. Рейн почувствовал, каким тяжелым стал воздух сразу после появления Эгго, и не было сомнений, что тот вовсю использовал свой темный эфир, чтобы влиять на настроение недавних предателей.
— Как уже было сказано, я всего лишь хочу, чтобы вы узнали правду… — Арнлейв потянулся рукой к маске на лице и сделал то, чего Аллард ожидал от него меньше всего — снял ее и обернулся к оторопевшим людям, а к Советнику и генералу спиной. — Мне нет смысла доказывать вам свою силу…
Что бы он ни сделал, но смотрящие на Эгго все разом ахнули. Потом он поднял свободную руку, от чего вздрогнул проповедник, прикоснувшись к мгновенно затянувшейся ране на виске.
— Но именно я способен покончить с ложью и тиранией Смерти длинною в двадцать поколений. И сделаю это. Какой смысл молить о помощи того, кто никогда вам не ответит? Кто лишь из поколения в поколение потешается над теми, кто слепо верит в бессмысленное равновесие и абсурдные законы, — Арнлейв беспечно махнул рукой.
— Вы можете отрицать очевидное, — набравшись храбрости, по этому знаку вторил ему проповедник, с прежним усердием вцепившись в кафедру. — Это место не навяжет вам рабство от каких-либо новых идеалов. Этот храм покажет, что мы и так уже многие сотни лет заключены в тюрьму. Так не пора ли взглянуть правде в глаза и стряхнуть с себя кандалы, надетые еще на наших предков на заре времен⁈
Первым всеобщее оцепенение нарушил темноволосый мужчина, заставивший расступиться хранителей, которое его защищали.
— Милорд, эти люди не ведали, что творили, — покорно приклонил перед Орлом колено Эйден Эфрейн. — Они, как и все мы, до вашего восхождения всю жизнь блуждали в неведении. Пролейте свет истины, укажите нам путь, и мы беспрекословно последуем за вами! Те же, кто так и не сможет узреть истину, сами сгинут в грядущем пламени перемен…
Наблюдая за происходящим со стороны, Аллард буквально открыл рот, когда за театральным выступлением Правителя Мармиати-Ай на колени встали не только те, кто пугливо сжался возле стен и прятался под лавками, но и те, кто совсем недавно хотел бежать без оглядки. Гадать, что здесь было частью спектакля, а что уже импровизацией, Рейн отказался. Но когда, довольный итогом, Эгго повернулся к стоящим позади соправителям, Аллард почувствовал то же самое слепое благоговение перед ним.
От уродливых ран, которые Арнлейв долгие годы прятал под маской, почти не осталось следа. Только едва заметные рубцы.
Когда же проповедник закончил ту часть проповеди, в которой рассказал оставшимся поборникам об обычном человеческом детстве Смерти, когда тот впервые обрел эфирные способности, Аллард вышел на улицу, чтобы перевести дух от всего увиденного, и посмотрел на полуразрушенную колокольню посреди улицы.
По словам Равена, Всадник не один месяц с показательным безразличием следил за строительством и подготовкой к открытию храма во имя Арнлейва Эгго. Как и предсказывал Галбрейт, он ни разу не вмешался и во время первой проповеди.
Но сейчас вершина колокольни была пуста. И от чего-то теперь Алларду стало не по себе. Пускай сегодня ему не пришлось марать руки, оставшись до конца наблюдателем, но когда придет время, Рейн будет отвечать за содеянное властителями Амхельна наравне со всеми.