– Это хорошо, что ты всё-таки решила идти дальше. – Кирилл нарушил молчание, только когда они углубились в лес. Он не выспался, и хорошее настроение не вернули ему ни пачка рисовых хлебцов, ни даже ещё один шоколадный батончик. – В этой деревне как в музее. И неизвестно, сколько нам пришлось бы там торчать. А сейчас мы поднимемся на гору и, может, наконец сумеем позвонить хоть куда-нибудь. Я согласен даже на 112.

Даша молчала. Их новый план казался простым. Из деревни было отлично видно поросшую лесом скалу – один из тех «камней», что они должны были встретить во время сплава; жаль, Даша не знала, какой именно. И расстояние тоже казалось совсем небольшим. Пару часов – и они бы оказались наверху.

Но стоило им зайти в лес, как они перестали видеть камень-ориентир и, как считала Даша, теперь ходили кругами, всё сильнее удаляясь от берега.

– Может, в лесу мы встретим медведя? – предположил Кирилл, так и не дождавшись её ответа.

Даша вздрогнула.

– Надеюсь, что нет. Нам только медведя не хватало!

Вообще-то Даша хоть и не любила походы, но в лесу бывала часто. Вот только этот лес совсем не походил на тот, что она знала. Он был по-настоящему диким. Даша видела, как по ветвям прыгали белки, как под ногами прошмыгнул не то заяц, не то какая-то другая живность – но тоже некрупная, к счастью.

По дороге она оглядывала растения, пытаясь понять, чем можно разнообразить их скудные обеды. Она много читала для олимпиад, и в некоторых книгах утверждалось, что в лесу полно съедобных растений. У лопухов были съедобны корни, у рогоза вообще съедобны почти все части, но Даша пока не проголодалась настолько, чтобы жевать лопух или пытаться распробовать рогоз, которого многие называли камышом. Сурепка и иван-чай тоже не вызывали особого воодушевления, а чем дальше они уходили в чащу, тем меньше были шансы встретить что-то, чем можно было бы поживиться.

– Грибы, – пробормотал Кирилл, заглядывая под лопухи. – Они ведь уже появились, да? Или надо ждать августа?

– И теряться надо было в августе, – грустно протянула Даша. – Грибы уже могут быть, тут ты прав. Но их вряд ли будет много.

– Да хоть сколько-то! – Кирилл в сердцах стукнул по дереву. – Я ужасно хочу есть. Батончики – это вообще не то!

И он пнул мох, который комком полетел вверх.

Даша сделала вид, что ничего не заметила. Она и сама хотела есть, но держала себя в руках. Неудивительно, что Кирилл злился. К тому же он перераспределил вещи по рюкзакам и теперь нёс всё самое тяжёлое.

А ещё, и тут Даша была вынуждена согласиться с Кириллом, есть и правда очень хотелось. Они нагрели горячей воды и кинули в котелок несколько кубиков сахара и горсть черники, которую нашли по дороге. Горячий сладкий напиток заглушил чувство голода, но ненадолго, и сосущая пустота в животе снова вернулась.

– Темнеет, – буркнул Кирилл, словно застыдившись недавней вспышки гнева. – Пора ставить палатку.

И замолчал.

Даша вспомнила, что палатка у них одна и довольно небольшая. Да, в деревне у них не было хотя бы этой проблемы…

– Я наломаю веток и посплю под елью, – по-своему понял её молчание Кирилл. – У тебя и так куча неприятностей из-за того, что я потащил тебя сюда вместо Чусовой.

– Чепуха! – вспыхнула Даша, которая в душе была с ним согласна, но сейчас почему-то смутилась. – Ты простынешь. А у нас два спальных мешка. Поместимся как-нибудь!

Спорить Кирилл не стал, но размотал второй спальник с таким лицом, словно делал Даше одолжение. И забирался в этот спальник долго, будто нехотя. Позёр!

– Спокойной ночи, – буркнул Кирилл.

– Спокойной ночи, – выдохнула Даша. Очень тяжело быть влюблённой в недосягаемого крутого блогера из Москвы, когда он сопит и шмыгает носом, как гусеница вползая в спальный мешок.

Над ухом противно жужжал комар, непонятно откуда взявшийся в палатке. Лес же, такой тихий днём, словно ожил: то и дело слышались какие-то шорохи, стрекотание, крики ночных птиц. Даша никак не могла уснуть.

Она размышляла о медведе. Какая она была глупая, когда воображала, что медведь может залезть в дом, пусть и в заброшенный. Что ему там делать? Другое дело здесь, в лесу. Тут запросто можно было встретить диких животных. Натренированный олимпиадами разум Даши старательно подкидывал ей список тех зверей, что могли наткнуться на их палатку. И пусть страшнее медведя для неё всё равно никого не было, встретить рысь или оказаться на пути матёрого кабана ей тоже не хотелось.

– У тебя зубы стучат, – прошептал Кирилл. – Спи давай.

– А у тебя живот бурчит, – ответила Даша. – Прости. У меня тоже бурчит.

– Спи, – повторил Кирилл после минутного молчания. – Если мы не будем спать и начнём ругаться, мы не выберемся.

Даша только сейчас поняла, что он прав. Они не просто в походе вдвоём, как в каком-то романтическом фильме. Они в лесу неизвестно где. И они действительно могут не выбраться. По-настоящему.

Ей ужасно захотелось схватить Кирилла за руку, чтобы он сжал её ладонь в ответ и хоть немного успокоил. Но они оба лежали в застёгнутых до самого верха спальных мешках, и поэтому Даша изо всех сил сцепила руки в замок. Потом глубоко вдохнула и выдохнула. И ещё раз. И ещё.

Паника отступала, а ровное глубокое дыхание нагоняло сонливость. Вскоре она спала и не знала, что через несколько часов Кирилл проснётся от того, что его разбудит её тёплое дыхание. И тогда Кирилл решит вылезти из палатки и просидит у костра всю оставшуюся ночь.

Даша же открыла глаза только на рассвете, да и то от надоедливого комариного писка. Почесав укушенную щёку, Даша выбралась из палатки. Кирилл дремал, прислонившись к стволу сосны.

«Опять придётся на клещей проверять, – беззлобно подумала Даша. – Вот что с ним делать!»

Они позавтракали оставшимися батончиками в полном молчании, и Даша достала телефон, чтобы проверить, не появилась ли сеть.

– О! – оживился Кирилл. – А можно я сниму несколько видео? А то потом выйдем и…

Он смутился, но Даша радовалась уже тому, что Кирилл перестал говорить, что они могут заблудиться, и не дулся. Так что она разрешила ему поснимать ролики. Аккумулятор телефон держал заряд хорошо, да и пауэрбанк был полным.

Окрылённый Кирилл быстро собрал их вещи и палатку, попросив Дашу заснять весь процесс. И они двинулись дальше, надеясь, что в этот раз выбрали правильное направление. Кирилл шёл на несколько шагов впереди, наговаривая что-то на камеру. Даша плелась следом, выглядывая ягоды, грибы или хотя бы лопухи. Сегодня она готова была рискнуть и с ними. Жаль только, что цикорий ей не попадался. Он рос недалеко от её дома, а вот тут она не видела голубоватых цветочков. Может, слишком глухие места? Или цикорий не распространён на севере края?

Её размышления прервали самым бесцеремонным образом. С коротким криком идущий впереди Кирилл исчез. И только его рука с телефоном взметнулась в воздух прежде, чем он пропал.

Даша сбросила рюкзак и побежала.

Впереди зиял овраг. Заросший густыми низкими кустами, он был почти незаметен для того, кто не глядит под ноги.

Даша на коленях подползла к краю. Сейчас она готова была на всё, лишь бы с Кириллом ничего не случилось. Разобьётся телефон? Пускай! Кирилл будет ворчать и ругаться? Пускай! Он заметит, что она в него влюблена и посмеётся над этим? Пускай, пускай, пускай!

Даша зажмурилась и наклонилась над оврагом.

– Кирилл! – позвала она.

Из оврага донёсся негромкий стон и ругань.

– Ты в порядке? – крикнула Даша, пытаясь понять, в каком рюкзаке остался моток верёвки: её или Кирилла.

– Кажется… ногу сломал, – неуверенно и глухо ответил парень. – И понятия не имею, где твой телефон.

– Нашёл время о телефоне думать, – пробурчала Даша, стараясь скрыть нервозность. Сломанная нога в тайге… отёк, сепсис, что ещё? Ей стало так страшно, что она тоже выругалась.

– Чёрт, чёрт, чёрт!

– Это ты ругаешься? – раздалось из оврага. – Как-то не очень получается.

– Вот мне сейчас только урока, как правильно браниться, не хватает! – фыркнула Даша, хотя в глубине души хотела слышать голос Кирилла, пока не доберётся до него и лично не убедится, что он жив и относительно цел. – Сам-то! Что за матрёшки-макарошки в твоих видео?

– Я же блогер, – после короткой паузы, за время которой Даша успела навоображать себе всё самое ужасное, пояснил Кирилл. – Часто выкладываю видео в моменте. Мне нельзя неприлично выражаться.

Пока Кирилл говорил, Даша нашла верёвку, привязала её к толстому стволу сосны, обмотала одну руку майкой, а на вторую надела запасной носок – чтобы не стереть ладони, сунула под футболку аптечку и поползла в овраг.

Оказалось не так глубоко, как ей сначала со страху привиделось, но Кирилл выглядел не очень хорошо. Он был бледным, пот выступил не только на лбу, но и над губой.

– Давай погляжу, – грубовато произнесла Даша, пряча за грубостью страх. А что, если там открытый перелом? А она крови вообще-то боится!

Даша присела на корточки и увидела, что в траве что-то блеснуло.

– Держи, – сунула она свой телефон в руки Кирилла. – Отвлекись.

В отличие от Кирилла телефон ничуть не пострадал. Хотя Даша предпочла бы, чтоб было наоборот.

Она задрала штанину на правой ноге Кирилла и не сдержала облегчённого вздоха – открытого перелома не было. Теперь нужно было разобраться, чем она может помочь.

У Даши не было рентгена или медицинского образования, но однажды она порвала мениск и просидела три часа в травмпункте. Она надеялась, что то, что она там видела, ей хоть немного поможет.

– Это перелом, – дрожащим голосом пробормотал Кирилл за её спиной. – Я тут умру, потому что ты сейчас меня оставишь, пообещаешь вернуться и не вернёшься. Попадёшься медведю, и он тебя сожрёт. Или просто забудешь, где меня оставила. Я знаю, так всегда происходит, если кто-то в горах ломает ногу!

– Прекрати нести чушь! – прикрикнула Даша, которой не понравилось упоминание медведя. – Мы не в горах, если ты не заметил. И я тебя не брошу, понял?

Кирилл замолчал, но нога под Дашиной рукой дрожала крупной дрожью, и Даше стало не по себе. Она не должна была на него кричать. Ему ведь тоже страшно.

Ей страшно просто до одури от мысли, что они останутся тут. А как страшно ему – она даже боялась представить.

– Я тебя не брошу, – уже мягче повторила она. – Даже не надейся.