Кирилл и правда отвлёкся на телефон, только негромко шипел сквозь зубы от боли, но Даша сочла это хорошим знаком. Дядя однажды сильно вывихнул голеностоп и, пока они ждали машину, чтобы отвести его в травмпункт, подробно объяснял маленькой и напуганной Даше, почему это не перелом. Вкупе с Дашиным опытом посещения травмы выходило, что она весьма неплохой специалист в полевых условиях, хотя рентген это всё равно заменить не могло.

– Заболело сразу, как упал? – спросила она, осторожно касаясь пальцами ноги.

– Ага, – и Кирилл ещё громче зашипел от боли. – Аккуратнее!

– Попробуй осторожно повращать стопой, – попросила Даша, загадав, чтобы всё-таки растяжение или вывих. Тоже ничего хорошего для тех, кто застрял в тайге, но всё-таки.

– Не могу, – рассердился Кирилл. – Только подумаю об этом – сразу дикая боль.

– Скорее всего, у тебя растяжение или вывих, а не перелом. – Даша встала и огляделась. Как она и подозревала, по дну оврага струился крошечный ручеёк. Она намочила майку, которой оборачивала руку, и теперь обмотала ею ногу Кирилла. – Но на всякий случай рисковать не будем. В любом случае ноге пару дней требуются покой, фиксация и охлаждение тканей, чтобы снизить отёчность. С последнего я и начала.

– Круто, – буркнул Кирилл. – Теперь мне тут лежать, опустив ногу в ручей?

Даша мысленно напомнила себе, каким вредным был дядя Серёжа, когда подвернул ногу. Вынужденная беспомощность делала мужчин чрезвычайно капризными и требовательными. По крайней мере, Дашиных папу и дядю точно, так что она не понимала, с чего бы Кириллу от них отличаться.

– Я зафиксирую твою ногу и посмотрю, как нам отсюда выбраться, – миролюбиво ответила она вместо того, чтобы обидеться. – Сейчас, только погляжу, что у меня с собой в аптечке.

– Надеюсь, огромный обезболивающий укол, – предположил Кирилл. – Я вообще не люблю уколы, но сейчас бы с радостью согласился.

Даша ему не ответила. Разумеется, никаких огромных шприцев она с собой не таскала. Но вот таблетки от температуры и воспаления имелись, одну такую Даша и всучила Кириллу.

– А почему только одну? – возмутился он.

– Мы тут собираемся дожить до момента, как нас найдут, – как можно более спокойным тоном произнесла Даша. Мысленно она пообещала себе покупать по мороженке каждый раз, когда не сорвётся на Кирилла. По всему выходило, что обеспечена мороженым она будет до конца лета. – Хорошо, если пачку таблеток получится растянуть до этого времени.

Кирилл промолчал, но пыхтел так выразительно, что его негодование было понятно и без слов.

Даша же тем временем принялась исследовать овраг.

Как оказалось, Кириллу фантастически не повезло и в то же время им обоим повезло. Он шагнул в самом неудачном и крутом месте. В остальном овраг был довольно пологим, и выбраться с другой стороны оврага должно было быть проще, чем с того, где Кирилл свалился. А значит, у Даши были шансы вытащить его отсюда и протащить… она не знала, как долго и куда. По уму им всё ещё нужно было подняться повыше, чтобы появился шанс поймать сеть.

Даша хотела развести костёр с еловыми ветками – от них валит едкий густой дым. Но вспомнила, что находится в заповеднике и что огонь может навредить местным видам. Так что решила прибегнуть к этому варианту только в крайнем случае, если придётся выбирать между спасением Кирилла и краснокнижными растениями. И в любом случае стоило забраться туда, где их будет видно от реки. Тогда другие туристы смогут сообщить о дыме.

Даша вернулась к Кириллу и снова полезла в аптечку. Лонгет накладывать их учили в географическом кружке, но тогда Даша постеснялась пробовать сама и только смотрела со стороны. Что же, сейчас она жалела о своей нерешительности.

Через полчаса Даша перестала себя корить: очевидно, тренировка в кружке ей бы не помогла. Там лонгет накладывался на ногу здоровых ребят или на манекен, и никто из них не злился и не ругался, что она криворукая и ничего не умеет, да и вообще специально надавливает на больные места. Мороженое перевалило за килограмм. В конце концов Даша перестала слушать ворчание Кирилла, зафиксировала его ногу как можно аккуратнее и крепче на случай, если она ошиблась и кость всё-таки сломана, а сверху наложила мокрый компресс.

– Я сделаю носилки, – сообщила она Кириллу. – Для этого мне нужно подняться по склону и подобрать молодые деревца. А топора у меня нет, только нож. Так что процесс может затянуться. Не теряй меня.

– Ты точно меня не бросишь? – Кирилл перестал бурчать, лицо его сделалось виноватым и испуганным.

– Кирилл, – Даша присела рядом на корточки. – Я же пообещала, помнишь?

– А ещё ты обещала, что мы увидим медведя, а я что-то не вижу никаких медведей, – пробубнил он, и, судя по этому недовольному тону, ей удалось его успокоить.

– Во-первых, я не обещала, а сказала «может быть». – Даша вдохнула и медленно выдохнула. Терпение у неё начинало заканчиваться. – А во-вторых, ты серьёзно? Нам сейчас вот только медведя не хватало! Давай надеяться, что мы его так и не встретим!

И, бормоча себе под нос, что она думает про медведей и походы, Даша полезла наверх.

– Даша! – окликнул её Кирилл, когда она почти выбралась из оврага. – Ты можешь… говорить со мной? Или петь. Чтобы я знал, что ты рядом.

Даша, которой в голову пришла только строчка «Выходила на берег Катюша» – с учётом того, что от берега они отдалились так, что совсем заблудились, – петь не хотела.

– Хорошо, – ответила она после небольшой паузы. – Что тебе рассказать?

– Про… про еду что-нибудь, – тихо попросил Кирилл.

Даша заскрипела зубами. Она тоже была голодная, но что она могла поделать? Запасов осталось совсем немного, а все эти растения, которые можно было есть… ими не накормить досыта взрослого парня, да к тому же Даша всё время боялась ошибиться и ненароком отравить своего попутчика.

Вокруг попискивали, пощёлкивали и пересвистывались птицы, скакали по ветвям белки и какие-то другие животные, но Даша могла только беспомощно за ними наблюдать. Она не умела и не хотела их ловить и уж тем более не готова была их ощипывать, потрошить и готовить на огне.

– Когда я приеду в Пермь, я куплю себе огромное ведёрко мороженого, – начала она несмело. – Дорогое такое. С ванилью и шоколадом.

– Мороженое? – Кирилла из оврага было плохо слышно, но зато голос казался оживлённым, а не тоскливым. – А я думал про фастфуд. Большой такой бургер. Огромный просто.

– Бургер тоже можно, – согласилась Даша. Она нашла довольно длинную и тонкую осинку и начала пилить её ножом. Нож скользил по упругой коре, говорить Даше не хотелось, но ещё меньше ей хотелось бросать начатое дело и спускаться в овраг, чтобы успокаивать Кирилла. Поэтому она снова заговорила: – А лучше маминых котлет. С пюре. Или рисом. Мама очень вкусные котлеты жарит. И съесть сразу штук пять.

– У меня мама не жарит котлеты, – признался Кирилл. – Но зато она такой плов вкусный делает… Вот точно, я его хочу. Но до Москвы долго добираться. Поделишься котлетами?

– Обязательно, – согласилась Даша. Легко быть щедрой, когда не знаешь, будет ли у тебя самого то, чем ты делишься! – И бутербродами с колбасой. И газировкой. Ты любишь газировку?

– Не очень, – откликнулся Кирилл, а Даша шумно выдохнула – деревце наконец поддалось, но она едва не отрезала полпальца. Чудом успела отдёрнуть руку. Теперь нужно было добывать второе.

– Чай, кофе, компот? – спросила она, обрывая с деревца ветки с листьями.

– О, компот! – обрадовался Кирилл. – И жареную картошку. И яичницу.

Казалось, он совсем забыл, где находится, и делал в кафе какой-то невероятный заказ, которого могло хватить на всю их туристическую группу, а то и не на одну.

– Я бы и каши с тушёнкой поела, – наконец ответила Даша, дуя на пальцы, которым досталось при вырезании жерди.

– Даша! – заорал Кирилл так громко, что она выронила нож и сама едва не упала. В голове сразу мелькнула мысль, что Кирилл таки накаркал и к ним вышел медведь.

– Что? – обмирая от страха, спросила она, выуживая нож из травы.

– Я дурак, – ответил Кирилл. – У меня же есть две банки тушёнки и банка сгущёнки! Я брал на случай, если захочется совсем по-походному.

Даша почувствовала, как от голода сводит желудок.

– А крупа? – срывающимся голосом крикнула она. – Крупа какая-нибудь есть?

– Не-а, – ответил Кирилл. – Но есть два пакета с быстрорастворимой лапшой. Я их в карман рюкзака положил и забыл.

Даша принялась ломать наполовину отпиленную ножом жердь, чтобы побыстрее с ней закончить.

– Даша! – встревоженно окликнул её Кирилл. – Почему ты молчишь?

– Занята, – крикнула она в ответ, очищая вторую жердь. – Думаю, как удержаться и не прибить тебя!

– Эй, лежачих не бьют! – Кирилл, кажется, понял, что она, пусть и злится, но шутит. Правда, сама Даша совсем не была в этом уверена.

– Только это меня и останавливает, – буркнула она и наконец поволокла жерди вниз. Теперь все её мысли витали вокруг рюкзака. Кирилл упал в воду вместе с рюкзаком. Рюкзак намок. Что, если лапша испортилась? Превратилась в труху? Упаковка порвалась?

Надо было поскорее вытащить Кирилла из оврага, найти полянку без пней и валежника и разжечь костёр. И приготовить. Полбанки. Или целую, чтобы не привлекать всяческую живность на запах открытой тушёнки? Сварить суп с этой лапшой и всё-таки попробовать добавить подпечённые корни лопуха. И щавель, у неё же оставался ещё и щавель!

Даша не могла больше думать ни о чём другом, и поэтому носилки у неё никак не получались.

– Прости, что вмешиваюсь, – наконец произнёс Кирилл. – Но зачем ты суёшь эти палки в рукава куртки?

– Это будут носилки, – пыхтя от натуги и раздражения, пояснила Даша. – Чтобы тебя поднять, понимаешь?

– Понимаю, – уверил её Кирилл. – А ты понимаешь, что носилки рассчитаны на то, что их два человека понесут? Или поволокут по ровной местности. Без оврагов и бурелома. Я тяжелее тебя. Ты просто надорвёшься.

Даша посмотрела на носилки, потом на Кирилла и поняла, что он прав.

Она бросила жерди, запутавшиеся в куртке, на землю, плюхнулась рядом и разревелась. Кирилл неловко переполз поближе, стараясь не двигать травмированной ногой.

– Даша, не реви. – Он похлопал её по плечу. – А то я тоже разревусь, а мне никак нельзя. Мужчины не плачут.

– Реви, – размазывая слёзы по лицу, прохныкала Даша. – Я никому не скажу.

– Н-нет… – Голос Кирилла стал каким-то чужим, словно он и впрямь держался изо всех сил. – Я не должен.

Даша думала с этим согласиться, но не смогла. От мысли, что они застряли тут навсегда, слёзы полились с новой силой. И через минуту они ревели оба.