«Март в Петербурге – это покрытые ледяной коркой фонтаны, первое нежное солнце и неуверенный полёт мух. Апрель – подснежники и тающая Фонтанка. На газонах зеленеет трава, на берёзах вороны ремонтируют гнёзда, а вот листья ещё только-только вылупляются из почек. Над ними синеет небо, будто ненастоящее, похожее на цветной картон с наклейками-облаками», – написала я вчера в моём канале.

Да! Прошло всего дней десять, а всё так изменилось. И не только погода. По вечерам мы с Женькой болтаем часами, не можем наговориться. У нас с ней столько общего, как оказалось! Ну, к примеру, мы обе терпеть не можем школу, и в особенности историю! Эти бесконечные даты запомнить нереально, согласитесь. Зато любим стаптывать кеды, наворачивая километры по набережным и мостовым. У нас обеих нет парней, зато есть пижамы в шотландскую клетку, с нагрудным карманом, куда отлично помещается горсть мармеладных мишек.

И вот ещё суперская новость: наступили весенние каникулы, ура, ура! Теперь вместо того, чтобы пойти в школу, я по утрам иду гулять. Вы не думайте, я действительно люблю бродить одна. Это как ходить с собой на идеальные свидания! Ха-ха, надеюсь, Образцову не икается при слове «идеальный». Знаете, кстати, как его Женька называет? Мистер Застегнусь-на-все-пуговицы. Да, Женька теперь заочно знает всех моих одноклассников.

Сегодня я у стен Петропавловской крепости. Раньше тут была тюрьма, а сейчас на углу у Иоанновского равелина купаются моржи. Не животные вроде морских котиков, а люди. Я всегда наблюдаю за ними, когда прихожу сюда, – они мне кажутся совершенно необыкновенными. Вот, например, этот улыбчивый дедушка, который сейчас выбирается на мощённый булыжниками берег.

Я набираюсь смелости:

– Можно с вами сфотографироваться? Для моего блога.

Вообще-то я не планировала ничего такого, если что!

– Конечно, – кивает дедушка. – Тебя как зовут?

– Лада.

– А я – Леонид Сергеевич. На одну букву начинаемся.

Мы делаем селфи, я складываю пальцы буквой V. А дедушка Леонид Сергеевич высовывает язык, ну прямо как Эйнштейн. Забавно получились!

– Вы тут зимой тоже купаетесь? – спрашиваю.

– А как же. Знаешь, как хороша водичка в минус двадцать?

– Нет, не знаю, – хохочу я, и он хохочет в ответ.

– Она как горячий источник обжигает.

Дедушка не торопится вытираться. Он лишь слегка промакивает бороду полотенцем, потом встаёт у стены крепости и принимает солнечные ванны. А кожа у него совсем не морщинистая, загорелая: неужели тут загорел, в апреле? Видимо, что-то есть магическое в невской воде, в этом месте или в городе в целом. Не зря же про него столько классиков писали! Мы как раз «Медный всадник» Пушкина недавно проходили, так там главному герою привиделось, что памятник Петру Первому ожил во время страшного наводнения. Пушкин, значит, как и я, любил представлять невероятное. Правда, я больше хорошее люблю представлять, чем плохое. Ведь если плохое или страшное, то кому это нужно? Но Пушкина можно понять: пока у нас дамбу не построили, наводнения пугали всех.

Я прощаюсь с дедушкой-моржом и иду дальше. Если у моржей купальный сезон никогда не закрывается, то почему бы и мне не начать закаляться? Лучше всего для этого дела подходит мороженое. Логично ведь?

И вот я сижу на скамейке у Казанского собора и ем вкуснющую трубочку со сгущёнкой, а на гранитных плитах носятся прошлогодние листья. Прикольный звук от них получается: шурк-шурк. Доев, я достаю телефон – надо же пост с дедушкой выложить. Мне почему-то кажется, что, если я это сделаю завтра или даже сегодня вечером, будет совсем не то. Как будто я за эти несколько часов стану уже совсем другая, не та, что всё это видела.

А в телеге столько лайков и новых подписок! Значит, лайфхак такой: чтобы тебя заметили в интернете, нужно всего-то регулярно выкладывать посты. Конечно, это страшновато поначалу – как будто я настоящий блогер! Думаю, в обычной жизни выйти из тени на яркий свет ещё сложнее, чем в интернете, но и тут, знаете ли, не просто. Я хотела всё бросить ещё пару дней назад. Но Женя мне не дала.

«Сто новых подписчиков за вечер! Чувствую себя беззащитной черепашкой, на которую все смотрят. Хочу обратно в домик», – написала я ей тогда.

«Сто за вечер – это же так круто! Пиши скорее пост-знакомство. В домике – скукота, ничего интересного не увидишь», – категорично ответила Женя.

«Но мне страшно!»

«Глупо отказываться от того, что любишь, просто потому, что тебе страшно. Неужели ты хочешь снова стать невидимкой?»

М-да, Женька умеет давать волшебный пендель.

Она, конечно, права. Двигаться вперёд через страх – это решение. И ответственность, хотя бы перед собой и собственными мечтами. Мне нравится делиться с людьми тем, что я вижу и чувствую. И я в самом деле хочу быть заметной – и в интернете, и в обычной жизни. Значит, страху придётся подвинуться.

В общем, когда я принимаю это решение, всё идёт как по маслу. Я выкладываю новые посты, и количество подписчиков моего канала растёт. Мне пишут, что я редкая птица – романтик, за которым интересно наблюдать, и что мы с Петербургом очень друг другу подходим. Поддержка – это так приятно. Женька тоже старается, рекламирует мой канал друзьям и знакомым. И я замечаю, что с каждым днём мне становится всё проще быть на виду. Значит, это так работает? Ух ты.

Потом и одноклассники подтягиваются на просторы телеги. Я думаю: похихикают надо мной и отпишутся, а они ничего – хихикают, конечно, но продолжают читать. И представляете, Мятликова с Лайкиной присылают мне в комментариях огненные стикеры, Булкин – улыбающиеся рожицы, а Ложкина – свои стихи! Вот уж от кого не ожидала так не ожидала. Стихи Ложкиной, конечно, не на мой вкус: там всё про чёрный цвет, надгробия, увядшие розы. Но это тоже прикольно, наверное, если кайфуешь от этого. Ложкина кайфует. И даже Образцов отметился в комментариях! Ко всем публикациям за последнюю неделю.

Темнеет. Я сворачиваю к Мойке, смотрю на отблески фонарей в реке. Они подрагивают рябью и блестят серебром, как забытая после праздника новогодняя мишура. На экране телефона сообщение от мамы:

«Когда вернёшься?»

«Гуляю. А что, ты уже дома?»

«Ага. И кекс с изюмом испекла».

«Одна нога здесь, другая там».

На самом деле я тороплюсь домой не потому, что без ума от кекса с изюмом. Просто если мама затевает выпечку, это означает только одно: ей паршиво. Это у неё не всегда так было, а только с тех пор, как папа ушёл от нас. Мама в тот вечер испекла двухъярусный торт со взбитыми сливками и вишнёвой начинкой. Я и не знала, что она такое умеет! И она тоже, судя по всему.

Я влетаю в квартиру, скидываю кеды в прихожей и направляюсь в кухню. Мама ждёт меня с чашкой чая.

– Что случилось? – я смотрю на неё не моргая.

– Ничего, что за вопросы.

– Точно?

– Всё хорошо. Ешь, а то холодный будет, – мама отламывает от кекса обжигающе горячие кусочки и не глядя кладёт себе в рот.

И тут я всё понимаю. На столешнице у стены красуется наша фотография втроём, с папой. Мы такие счастливые там. Помню тот день: мы гуляли по тенистым аллеям Павловска и кормили белок фундуком. Нас сфотографировал случайный прохожий на телефон, а мама потом эту фотографию распечатала и вставила в рамку.

Блин. А ведь у меня было такое хорошее настроение.

– Что она здесь делает? – я сгребаю фотографию со столешницы. – Зачем ты её достала?

Папа ушёл и не вернётся. Так бывает, что тут сделаешь? Лучше бы мама вместе со мной смотрела у Петропавловки на загорелых моржей, чем вспоминала о том, чего больше нет. Но мама знает только один маршрут – от работы до дома. С заходом в продуктовый, естественно. От всего остального она отказывается категорически.

Мама молчит.

– Ты скучаешь по папе? – спрашиваю. Ей, наверное, сложнее, чем мне. Я его простила, смогла. А она?

Мама вздрагивает. Потом отводит взгляд:

– Нет, больше нет. Ты не понимаешь. Я скучаю по себе – той, что была раньше.

Ещё как понимаю! Я тоже по ней очень скучаю. Ведь это мама научила меня любить город, чаек, белые ночи и всё самое прекрасное, что у меня есть.

Я встаю и обнимаю маму. Знаете, так нечестно. Почему, когда уходит один родитель, на деле остаётся не второй, а только половинка от него? Мама, хотя бы ты возвращайся! Хочу видеть тебя целой.

И всё-таки это хороший день! Потому что мама меня слышит, кажется. Мы с ней долго обнимаемся и весело болтаем обо всём и ни о чём, а фотография из Павловска в рамочке снова пылится в дальнем ящике комода.

Перед сном я валяюсь в кровати с телефоном и общаюсь с Женей.

«Поздравляю с первой тысячей подписчиков!»

«Да? Как так получилось? Вчера же ещё было семьсот».

«Ты не заметила? Тебя затегал в посте мой знакомый, у него крупный блог про путешествия. Ему дико понравился твой канал! Танцуй!»

«Серьёзно?!»

«Да! Обещай дать мне автограф, когда станешь знаменитостью».

«Хорошо! А ты обещай быть моим пиарщиком и дальше», – я хохочу в подушку и при этом пытаюсь не слишком шуметь. Мама, наверное, уже спит.

«Договорились!»

Как удивительно, что блог растёт. Это значит, что самые обычные наблюдения и мысли могут быть интересны не только мне самой. Получается, я не такая уж непримечательная, как всегда считала. И вообще, есть ли в мире хоть один серый и непримечательный человек? Мне начинает казаться, что нет. Каждому есть о чём рассказать. Если он этого хочет, конечно.

На следующий день с утра пораньше я убираю волосы в хвостик, завтракаю и снова брожу по улицам города – до тех пор, пока мама не возвращается домой. В другие дни я занимаюсь тем же самым. Каникулы проносятся как один большой прекрасный миг! К их концу у меня набирается две тысячи подписчиков, и цифра постоянно растёт. Хм, получается, сначала я перестала быть невидимкой для Жени, а затем и для всех остальных. Как это случилось, я так и не поняла. Но наверняка тут тоже сработал какой-то лайфхак.