Самая классная часть дня – возвращаться домой после школы. Во-первых, больше не надо никуда торопиться, во-вторых, всё самое тягомотное позади. Кроме домашки, конечно. Хотя иногда у меня руки до неё вообще не доходят.

А ноги иногда не доходят до дома: я сворачиваю на Большую Морскую, к мозаике на фасаде Союза художников и украшенному лепниной подъезду РОСФОТО.

На этой улице вообще не здания, а дворцы! С могучими атлантами и их подругами кариатидами, коваными решётками полукруглых балкончиков и залитыми светом эркерами. Я любуюсь и провожу пальцами по слегка пыльным стенам. Если честно, у нас не одна улица такая, а весь город, просто я Большую Морскую особенно люблю. Я когда там гуляла в последний раз, написала в телегу: «Вы замечали? Есть дома жилые и пожилые, потрёпанные временем. А есть те, что хотят выглядеть младше своего возраста – и штукатурятся с чердака до подвала. Это выглядит странно, ведь у каждого дома – своя история. Зачем её скрывать?» Кому-то моя мысль нравится, и я собираю несколько сердечек.

Ещё люблю бродить вдоль рек Мойки и Фонтанки, по мощёным плитам набережных. Сейчас бродить получится разве что между сугробами в человеческий рост. Не говоря о сосульках – они у нас точно из фильмов ужасов. Вырастают и вырастают на крышах, сколько их ни сбивают. Скорее бы лето! И белые ночи.

Сегодня я иду прямиком домой, но у Сенной ненадолго сворачиваю вправо – что-то меня тянет туда. И вижу: на площади, среди морозной весны, между сугробами, стоит парень. С гитарой! Я сразу стягиваю и сую наушники в карман. Обожаю уличных музыкантов! Но они обычно играют, когда тепло. Значит, этот – необычный.

Его пальцы уже посинели от холода, но он, похоже, этого не чувствует. Он поёт про то, что выхода нет. А я слушаю его немного хриплый голос, смотрю, как шевелятся губы, как каждый выдох оставляет после себя облачко пара, и не верю, что выхода нет, понимаете? Спасибо тебе, музыкант. Я бросаю ему в футляр гитары деньги, которые не успела потратить в буфете, и мчусь домой по скользкому льду. Как будто на мне и вправду коньки.

Пара минут – и я щёлкаю выключателем в прихожей.

– Мам! Я вернулась.

Тишина.

Точно, никого нет. А с чего мне показалось, что будет? Мама никогда раньше десяти вечера не появляется. Потому что «деньги не приходят домой ножками». Она мне так уже три года говорит, с тех пор как они с папой разошлись. Он уехал в Архангельск, у него там новая семья, и мы с ним видимся разве что по видеосвязи пару раз в год. Жизнь бывает всякая, и такая тоже. Я на папу не в обиде – точнее, я долго пыталась быть на него не в обиде, и вроде получилось. Но всё равно до сих пор терпеть не могу приходить в пустую квартиру. Поэтому и гуляю после школы сколько могу.

– Я вечно не знаю, где ты, – как-то жалуется мне мама. Как будто она сидит на работе в своей юридической конторе и думает об этом. – Чего тебе дома не сидится? Уроки бы делала, блогеров смотрела, как все.

Ну а я не все, может быть. И если захочу посмотреть блогеров, могу это сделать, сидя на скамейке у фонтана в Александровском саду, например.

– Я экскурсоводом стану. Надо изучать город.

– Серьёзно?

– Ага.

Мама молчит немного. Потом говорит, уже совсем другим тоном:

– Ну а что, тоже профессия. Город туристический, сможешь себе на хлеб с маслом заработать.

Я это, конечно, просто так ляпнула. Не думаю я ни о каких экскурсиях, но почему бы и нет? Может, после таких родительских вопросов экскурсоводами и становятся. С тех пор мама ко мне не пристаёт. Учёба ведь.

Сейчас мне всё равно, что квартира пустая. Включаю кей-поп погромче. Я этих корейцев обожаю не только за музыку и классные образы, но и за работоспособность – с ума сойти, сколько они репетируют. Я включаю газ на плите, кидаю в кастрюлю с водой индейку, чищу и режу картошку, морковку, лук. Будет суп.

Завтра вторым уроком снова история, придётся сделать домашку. Борис Михайлович, вы меня уговорили, короче. Лебедей будем наблюдать только в Летнем саду, когда лёд растает. Я читаю скучный учебник дважды, потому что в первый раз строчки ускользают от меня, превращаются в поток незнакомых значков и точек. Будто это какой-то тайный шифр, который я никак не могу разгадать. «Алё, вернись!» – зову я сама себя и возвращаюсь, доделываю уроки. Фух, теперь я молодец.

Громко хлопает входная дверь. Я выхожу навстречу:

– Мам, садись скорее, суп почти остыл. Ты чего дрожишь?

– Шапка не спасает, пока от метро добежишь, уши отвалятся, – мама обнимает меня со смехом. – Как в школе дела?

– Да нормально.

Что говорить, когда мама и так всё увидит в электронном дневнике? Вот раньше школьникам везло: они могли забыть дневник дома или двойку в нём замазать, а у самых находчивых было по два дневника – один для плохих оценок, другой для хороших. Это нам физик Пётр Савельевич рассказывал, прикиньте? Он классный и, помимо наших уроков, по средам ведёт факультатив. Я к нему прихожу, просто чтобы послушать его байки. Физику я от этого лучше понимать не стала, но Пётр Савельевич на меня не сердится. Он вообще как будто об отметках учеников не думает – смотрит на всех с одинаковой доброй улыбкой. Безоценочно, получается.

Мама ест, помахивая ложкой, и рассказывает, что её завалили отчётами, но она вырвалась домой! И мне на минуту кажется, что всё как раньше, что нас снова трое, а впереди каникулы, отпуск, лето… Это всё из-за этого музыканта.

Потом мама моет посуду, а я валяюсь на диване с телефоном. Хм, на моём канале новый комментарий.

«Хочется увидеть всё это своими глазами!» – пишет незнакомый Женя. Это к посту, вот к этому: «В центре Питера чего только не увидишь. Например, потрясающий восход или грустного мима на самокате. То конь проскачет, то прохожий на моноколесе проедет, то Пётр Первый в продуктовый зайдёт».

На этом Женя не останавливается. Он отправляет сообщение мне в личку:

«Привет! Ты так интересно пишешь, продолжай!»

На аватарке у Жени анимешный симпатяга с маской на нижней части лица.

«Спасибо. Это просто заметки о том, что я вижу каждый день».

Насколько всё-таки легче общаться, когда между вами спасительный экран. А ещё когда этот человек не твой одноклассник. В интернете все невидимки, поэтому мы будто на равных.

Ох, Женя уже набирает ответ…

«Питер – город-сказка, по-другому быть не может. Ты как насчёт познакомиться вживую?»

Какой быстрый! У меня щёки горят, краснющие, наверное. Что же ему ответить?! Подождём, он опять что-то пишет.

«Я, конечно, тороплюсь, как всегда. Ну да ладно. Приеду через два месяца только».

«Через два месяца и посмотрим», – уклончиво отвечаю я.

А что ещё я могу сказать? Я же его совсем не знаю! А вдруг он мне не понравится? Или на самом деле это сорокалетний мужик, который маскируется под симпатичной аватаркой? По-честному, я в этом сомневаюсь. Но мало ли? Лучше быть осторожной.

«Я из Москвы, мне четырнадцать, – сообщает Женя, как будто чувствуя мои сомнения. – И родители впервые отпустят меня путешествовать в одиночку! Круто, да? Они, правда, пока ещё об этом не знают».

«Да, точно! – смеюсь я. – А мне тринадцать».

Да нормально всё, что я запаниковала?

«Я знаю. Я тебя уже несколько недель читаю. Ты классная!»

Вау. А этот Женя, судя по всему, суперский и уверенный в себе! Моё сердце колотится слишком громко, мама за стенкой сейчас услышит. Я отправляю Жене смайлик, желаю спокойной ночи и выхожу из телеги. Потому что, если он мне напишет ещё хоть слово, меня разорвёт от счастья. Неужели я больше не невидимка?

Всю ночь я ворочаюсь и вижу, как мы с Женей сидим на ступеньках спуска к Неве. Она плещется рядом, блики солнца отражаются от воды и освещают наши лица. Мы держимся за руки. А потом Женя наклоняется ко мне и целует в ямочку на щеке! Я сама не понимаю, как это получилось. Мы ведь только что познакомились, и вообще… откуда я знаю, что этот парень действительно Женя? Скорее он копия Чонгука, с фиолетовыми волосами и слегка раскосыми глазами. От всех этих мыслей у меня начинает кружиться голова. Я взмахиваю руками, теряю равновесие и… опрокидываюсь в реку. Я в своём позорном репертуаре, что уж тут. Но Женя не смеётся. Он протягивает мне руку, а дальше… А дальше я не помню, потому что мне включают другой сон.

Утром спросонья я не сразу понимаю: а существует ли этот самый Женя или я его во сне придумала? Даже лезу проверить в телефоне. Хорошо, что существует! Хотя бы в телеге.

Я до школы за пять минут добегаю, наверное! В кабинете алгебры солнце светит сквозь жалюзи. Под его лучами сосульки за окном начинают таять. Это что, я дождалась? Настоящая весна пришла?

Но таких, как Валентина Павловна, наша математичка, даже весна не способна задобрить.

– Голубков, к доске. Конец четверти, а у тебя оценок кот наплакал, – Валентина Павловна хищно смотрит на свою жертву.

Все знают, что она недолюбливает Голубкова. Удивительный он в этом плане человек… Мне бы, наверное, было его жаль, если бы он не был таким бесячим.

Голубков с невозмутимым видом чертит маркером круглую скобку и записывает под диктовку систему уравнений.

– Ну? Что теперь нужно сделать? – Валентина Павловна дёргает подбородком, будто её слегка душит блузка с высоким плиссированным горлом а-ля жабо.

– Подобрать множители.

– Допустим.

Но множители не подбираются, как ни старается Голубков.

– Как жаль, что в журнал нельзя ставить кол, – радостно произносит Валентина Павловна. – Я бы поставила его с таким удовольствием! Садись.

Голубков плетётся на место: ему ли не привыкать? А Валентина Павловна вызывает Образцова.

– Сашенька, давай. Нужно показать пример, – тут она пристально глядит на Голубкова, – как отвечать у доски.

И Сашенька показывает. Но перед этим он поправляет идеально сидящий галстук и улыбается Валентине Павловне. Я смотрю на эту ослепительную улыбку и гадаю: а Женя так умеет? Наверняка нет. Скорее всего, ему далеко до первого красавчика класса, но не всем же мечтать об Образцовых, да?

– Первое уравнение системы мы умножим на четыре, а второе – на минус пять, – Образцов пишет на доске быстро и аккуратно. – Отсюда найдём, что икс равен минус пятнадцати, а игрек – четырём.

– Блестяще, – констатирует Валентина Павловна.

* * *

Лёд на дорогах тает, сосульки худеют прямо на глазах. Домой я несусь размашистыми шагами, перепрыгивая через лужи. Понимаете, Женя мне что-то написал! Я увидела уведомление после третьего урока и всё это время держалась, не смотрела. Это было бы как-то неправильно – открыть сообщение от него на глазах у всех. Это моя тайна, получается. И я её ни с кем делить не собираюсь.

Я скидываю ботинки в прихожей, швыряю на пол рюкзак и плюхаюсь на диван. Фуф. Теперь можно открыть телегу.

«Ты как? Я встала не с той ноги, и весь день пошёл кувырком».

В этот момент телефон делает кульбит и вылетает у меня из рук. В смысле «встала»?!

«Это описка? Или ты и правда девчонка?»

В ответ Женя отправляет мне хохочущие смайлы. Вот я дура! Дура и неудачница, нафантазировала себе… Как обычно.

«Прости! Это из-за моего имени! Я тебя сбила с толку. Но я не хотела, честно-честно».

«А почему у тебя на аватарке парень?!»

«Потому что это Хатаке Какаши! Мой любимый герой аниме».

Что на это ответить? Я молчу.

Женя присылает свою фотку. На скамейке в парке по-турецки сидит симпатичная девчонка с косой чёлкой, каре и в красных кедах. Следом высвечивается: «Вечно у меня всё наперекосяк получается. Ты же не перестанешь со мной общаться, раз я девчонка?»

«Нет, конечно», – пишу, а сама вижу, как рушатся мои прекрасные замки из розового песка, которые я сама же и построила. С рекордной скоростью, между прочим.

А дальше Женя забрасывает меня сообщениями. Про их английский лицей, учительницу, которая пришла сегодня в брекетах, как подросток (о-го-го!), про самые ужасные в мире голубцы, которые подают у них в столовой, и про то, что она выпросила у родителей поездку в Питер – ну как выпросила, почти! Осталось закончить год без троек.

Я отвечаю односложно: непросто мне прийти в себя после такого. А Женя как будто специально болтает, болтает весь вечер. Даже голосовое записывает. Забавный у неё голос на самом деле – громкий, звонкий, и смех такой заразительный, что я под конец не выдерживаю и хохочу вместе с ней.

И знаете что? После всего этого до меня доходят две вещи:

1. Пусть Женя не парень, я ей всё равно рада. Я мечтала о классной подруге, так? А теперь она у меня есть.

2. Жене на самом деле нравятся мои посты! Раз она не парень, то подкат исключается.

Видеть в ситуации плюсы оказалось лучшим решением. Вместо того чтобы расстраиваться, я успеваю до ночи выполнить домашку. И пост написать:

«А вы в курсе, что триста миллионов лет назад на месте Петербурга было море? Поэтому вода стекается в город по старой памяти. Град, дождь и обычный снег – по расписанию».

Вы не думайте, я про триста миллионов лет не сама придумала, мы по окружайке это проходили в младших классах. Надо же, алгебру с историей не запоминаю, а вот всякие факты про любимый город – пожалуйста. Может, и правда стану экскурсоводом когда-нибудь? Во всяком случае, для Жени бы точно провела экскурсию.

«А ещё у вас есть Финский залив, Лада Чайкина и чайки! А они селятся только там, где чувствуют свободу», – комментирует Женя.

«Ха-ха! Интересно, я об этом не думала».

«И не надо! Думать вообще вредно, ты лучше пиши посты. Кстати, я одноклассникам их показала, и они теперь тоже в Питер намылились. Но я первая!»