Землю сковал лёд, пробрался в самые её глубины. Я ступала по грунтовой дороге вокруг КСК, и мои шаги пугали тишину раннего декабрьского утра. Тонкий слой нежного пушистого снега едва припорошил неровности тропинки и казался чем-то инородным в тоскливом и мрачном пейзаже. На душе было тяжело. Редкие и гулкие удары сердца резонировали в груди, я не понимала, как смогу так далеко отпустить Страдивари.

Он стал мне больше чем другом. Он был неотъемлемой частью моей мечты. Я не могла представить жизнь без ежедневного общения с ним, без ощущения его гладкой шерсти и тёплого тела под ладонью, без мягкого носа, который тычется в плечо и шарит по карманам в поисках сахара.

От безысходности хотелось выть, но сил на истерику не осталось. Я выплакала все слёзы ещё ночью, насквозь промочив подушку и заснув за два часа до звонка будильника. Конечно, можно было попросить конеперевозчика погрузить Страдивари самостоятельно, но после того раза, когда произошла травма, я не хотела его оставлять на других людей. Папа часто повторял: «Хочешь сделать хорошо, сделай это сама». И я была с ним согласна. Никто лучше меня не знает Страдивари, никто не будет с ним так же бережен и заботлив, как я.

Желудок скрутило в тугой узел, а в носу защипало. Конюшня, куда переезжал мой четвероногий друг, была не очень далеко от города, и всё же ездить туда каждый день не получится. Пришлось договориться с местным коноводом, чтобы он выполнял все рекомендации врача и ухаживал за конём. Это, конечно же, стоило денег, но всё равно расходы на Страдивари уменьшались больше чем в два раза.

Я зашла в КСК через центральный вход, стараясь не оглядываться, быстрым шагом пересекла все раздевалки и амуничники[14] и застыла в проходе перед денником Страдивари. Из верхних окон падали косые лучи утреннего солнца, в свете которых неспешно кружились крошечные пылинки.

В такую рань в КСК не было ни единого человека, кроме ночного конюха, но тот уже совершил обход и досыпал теперь в комнате для персонала. А потому мирную тишину конюшни нарушали лишь редкие перетаптывания лошадей и тихое курлыканье голубей под самой крышей. Я вдохнула знакомый запах сена вперемешку с ароматом чего-то неуловимого, чем пах только этот КСК, и захотела остаться в этом моменте. Неужели я добровольно оставляю всё это?

Я прикрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь смириться с реальностью.

– Ты уезжаешь? – раздался удивлённый голос за спиной.

Я обернулась и увидела Ярослава. Он шёл в мою сторону, весь увешанный амуницией. Тем не менее не создавалось ощущения, что ему тяжело.

– Да, – я постаралась скрыть свои истинные чувства за напускным безразличием и принялась надевать перевозочные ногавки[15] на Страдивари.

Парень повесил свои вещи рядом с денником Летс Гоу и весело поинтересовался:

– А что так? Надоели наши лица?

Я не могла понять, шутит он или спрашивает всерьёз, и уже хотела съязвить, как из прохода донёсся звонкий голос со стальными нотками:

– Ярослав, что ты опять копаешься? Мы так ничего не успеем!

Парень закатил глаза и буркнул под нос:

– Всё я успею.

Женщина в чёрной куртке и чёрных бриджах подошла к нам: она была ниже Ярослава на полголовы, светлые волосы собраны в тугой пучок, взгляд зелёных глаз, таких же как у парня, только более цепкий. Так я впервые увидела вживую знаменитую Регину Канунникову, маму Ярослава. Я открыла рот, чтобы поздороваться, но не успела. Она перевела внимательный взгляд с сына на меня и обратно, а затем улыбнулась одним уголком рта:

– Теперь поня-а-атно, почему ты ещё не собрался, – протянула она.

– Мам, да я только пришёл, – начал оправдываться Ярослав, но она его уже не слушала.

К нам шёл коневозчик Сергей. И, судя по его довольному лицу и прищуренным глазам Регины Викторовны, эти двое были знакомы.

– Серёж, давно не виделись!

Они обнялись искренне и тепло.

– Да уж. Уезжал в регионы, – мужчина развёл руками.

Регина Канунникова быстро оценила обстановку, скользнула взглядом по Страдивари в перевязочных ногавках и уточнила:

– Тебе помощь нужна?

Сергей не знал, много ли вещей нужно забирать вместе с моим конём, а потому сначала спросил у меня:

– Приданого много у Страдивари?

– Прилично, – указала я в сторону амуничника. – Четыре большие сумки, седло и пара коробок.

Сергей вновь обратился к маме Ярослава:

– Справлюсь. Не тебе же тяжести таскать.

– Конечно, не мне, – возмутилась всадница. – У меня для этого сын есть!

Ярослав обречённо вздохнул и двинулся в сторону амуничника, а проходя мимо меня, поманил рукой:

– Показывай, что грузить.

Пока Сергей и Регина разговаривали об общих знакомых и новых КСК, где проводились турниры, Ярослав быстро перетаскал все вещи в машину. Когда он взял очередную коробку и с прямой спиной двинулся в сторону коневозки, я отметила, что он не запыхался, не медлил и не сгибался под тяжестью поклажи. Для воспитанного в спортивной семье парня это была не нагрузка.

Наконец Ярослав вернулся за последней коробкой. И ещё оставалась сумка с вальтрапами[16]. Она была очень объёмной, но весила не так много, поэтому я закинула её себе на плечо.

– Поставь на место, – строго сказал Ярослав.

– Она не такая тяжёлая, как кажется, – я подняла на парня взгляд и столкнулась с ярким недовольством в его глазах.

Пальцы сами разжались, и сумка упала на бетонный пол.

– Я же сказал, что всё сделаю, – Ярослав подошёл вплотную, поставил сумку на коробку и поднял их обеими руками, загородив себе весь обзор.

Я пошла рядом с ним, беспокоясь, что ему ничего не видно и может понадобится моя помощь. Он не возражал, но и ни о чём не просил.

Уложив вещи в автомобиль, он на секунду замешкался, пытаясь подобрать слова. Мне показалось это странным и забавным.

– Удачи на новом месте, – парень поправил съехавшую бейсболку.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

Ярослав открыл рот, как будто хотел сказать что-то ещё, но промолчал, развернулся и быстрым шагом направился в конюшню. После его ухода в воздухе остался шлейф хвойного аромата вперемешку с чем-то сладким. Я долго гадала, что это за сладость, лишь бы не думать, что покидаю стены родного КСК и, возможно, больше в них не вернусь.

* * *

Страдивари на новом месте понравилось, и мне показалось, я увидела тот самый радостный огонёк в его глазах, который бывал при виде особенной вкусняшки, например арбуза или банана, или когда он скакал так, как хотел, в леваде[17]. Эта мысль удерживала меня от отчаяния.

В новой конюшне спортом совсем не пахло. Пахло перегноем, куриным помётом, потому что курятник был через забор, а петухи орали круглосуточно, ещё пахло спиртом и лекарствами, потому что многие кони были уже старыми или больными, и их приходилось часто лечить.

Здесь не оказалось никого, кто бы занимался выездкой или конкуром[18]. Большинство владельцев лошадей приезжали на выходные и ходили в поля[19]. Хозяйка конюшни, Мария Ивановна, улыбчивая женщина лет сорока с пухлыми щеками и веснушками, в необъятной засаленной красной куртке, взяла лечение Страдивари на себя. И это тоже успокаивало, когда становилось грустно и меня будто выворачивало наизнанку.

Мария Ивановна внимательно выслушала мои инструкции и заверила, что сделает всё, как надо, а если возникнут вопросы, то она обязательно позвонит. И напишет сообщение, и даже пришлёт фото, если вдруг я захочу узнать, как поживает Страдивари.

Я стала писать ей каждый день, потому что не могла заглушить беспокойство. Мне казалось, что лучше меня никто не сможет ухаживать за моим конём.

Вот и сейчас я ждала ответа из конюшни и поэтому ежеминутно бросала нетерпеливые взгляды на экран смартфона. «Почему так долго? Может, что-то случилось?» Я нервно постукивала ногой под партой и прослушала, из-за чего весь класс радостно загудел.

Света сияла и улыбалась во весь рот. Её медные волосы отросли уже почти до поясницы, и она собрала их в сложную причёску на затылке. И когда она только успевает этим заниматься?

– Дискотека! Класс! – она несколько раз хлопнула в ладоши и стала пританцовывать, сидя на стуле.

Наша классная, она же учительница алгебры и геометрии, встала из-за стола, и все тут же притихли. Но Марина Алексеевна слегка улыбнулась и продолжила:

– Наш класс назначен ответственным за украшение актового зала для мероприятия. Чуть позже я раздам вам задания. А сейчас можете отдыхать.

Ребята шумной толпой повалили к выходу, и нас со Светой захватил бурлящий обсуждениями поток и выкинул в холл, где одноклассники разбились на группки и стали эмоционально обсуждать грядущую дискотеку. Событие никого не оставило равнодушным.

В дискотеке всегда участвовали классы с девятого по одиннадцатый: младшие занимались организационными вопросами, а старшие готовили праздничные номера. И в этот раз хотелось бы придумать что-то особенное, но что?

Я вновь посмотрела на предательски молчащий телефон. Стало ещё более неспокойно. Я уже хотела набрать номер Марии Ивановны, но тут к нам подошёл Саша. Он был необычайно собранным и серьёзным. Таким я видела его только у доски, когда он отвечал сложную тему. В остальное время Саша много шутил и часто кривлялся. Ему это шло. Он любил находиться в центре внимания, и у него это отлично получалось, но сейчас он был будто бы сам не свой.

– Привет, – взволнованным голосом сказал Саша.

– Вроде уже виделись и здоровались, – я попыталась снять напряжение, но он лишь больше побледнел, и его голубые глаза вспыхнули решительностью.

– Точно. Здоровались, – отчеканил друг, потом глубоко вздохнул, как будто собирался нырнуть под воду и задержать дыхание, а затем выпалил: – Соня, ты пойдёшь со мной на танцы?

На секунду я подумала, что ослышалась. Ведь раз он спрашивает вот так, то наверняка имеет в виду не как друзья, а нечто большее… Стало жарко и почему-то стыдно, хотя я и не сделала ничего плохого. Время шло, а я всё молчала, не зная, что и как сказать. Такое со мной было впервые. Саша ждал ответа и от волнения поправлял волосы, которые и так лежали идеально.

– Пойду, – заторможенно отозвалась я, и лицо друга озарила широкая улыбка. Или уже не друга?

– Отлично! – громче, чем требовалось, воскликнул Саша.

Он тут же расслабился и стал выглядеть как обычно, а в голосе появились озорные нотки.

– Тогда позже всё обсудим, меня Максим ждёт.

Парень махнул в сторону друга детства и напарника во многих мальчишеских забавах, в которых мы со Светой не участвовали.

– Конечно, – только и смогла выдавить я.

Мне стоило бы радоваться тому, что мальчик, за которого я в детстве собиралась замуж, пригласил меня на дискотеку, но я не могла. Возник сразу миллион вопросов: что мне надеть? как себя вести? как мы будем танцевать? Я не очень-то хорошо танцую. И как теперь вести себя с Сашей?

Света тронула меня за локоть и мечтательно протянула:

– Вот это тебе повезло…

Может, удача возвращается ко мне? И можно ли считать это удачей?