Следующие недели были подёрнуты дымкой бредового сна: из моей реальности пропал конный спорт, зато лавиной грянула школьная жизнь со всеми её подводными течениями. Со мной неожиданно захотели общаться те одноклассницы, которые до этого и «привет» не говорили. И было это, конечно, из-за Саши.

Раньше, погружённая с головой в мир лошадей, я не придавала этому значения, но оказалось, что Саша невероятно популярен не только в нашем классе, но и в параллельных. И, оказывается, многие девочки хотели бы быть на моём месте. И общались они со мной потому, что хотели узнать какие-то секреты о моём общении с Сашей. О том, как я получила желанное приглашение на дискотеку. А может быть, просто решили узнать меня получше, я так и не поняла.

Зато поняла кое-что другое: я совершила ошибку. Наши отношения с Сашей мало поменялись, но я чувствовала, что это ненадолго, что придёт момент, когда нужно будет сделать следующий шаг. А я его делать не хотела. Не с ним.

Моя детская влюблённость осталась в далёком прошлом, с тем мальчиком, который однажды подарил однокласснице цветы на Первое сентября. С тех пор мы вместе прошли столько всего: поддерживали друг друга, шутили на переменах, давали списывать и прикрывали друг друга, когда нас ловили на школьных проделках. Саша стал для меня почти братом, членом семьи, одним из самых близких друзей, и я не хотела терять эти важные для меня отношения. Особенно ради эфемерных и непонятных новых.

Но что с этим всем делать, я не представляла. Посоветоваться с родителями было неловко, а Света, как назло, в последнее время была вечно занята. Отвечала она на все сообщения односложно, и складывалось впечатление, что она вообще меня избегает. Вот только причин для этого как будто бы не было.

И всё же одно в наших отношениях с Сашей изменилось: мы стали проводить больше времени вместе, потому что это казалось логичным и потому, что у меня освободился целый вагон времени. Я не знала, что с ним можно делать в отсутствие Светы.

Саша радовался нашим прогулкам после уроков и долгим перепискам в мессенджерах вечером, а я всё больше понимала, что связывает нас исключительно школа. К тому же он любил ужасы и мистику, я – боевики и драму, он слушал рэп и металкор, я – что-то мелодичное, желательно подходящее для КЮРа[20]. И таких несовпадений оказался миллион. Но самое главное, на что я никак не могла закрыть глаза: он не разделял и не понимал моей страсти к конному спорту.

На выходных мне удалось улизнуть на конюшню рано утром, пока все спали. Дорога выдалась долгой, потому что на узком съезде с шоссе случилась авария, видимо, из-за гололёда и выпавшего накануне снега. Два с половиной часа я мариновалась в душном автобусе и, когда, наконец, он выплюнул меня на остановке рядом с конюшней, стала жадно вдыхать морозный и такой свежий зимний воздух.

Открывшийся пейзаж был потрясающим: сверкающее в лучах солнца бескрайнее полотно снега уходило за горизонт, над ним простиралось высокое светло-голубое небо, и лишь кое-где с краю, словно нарисованные чернилами, виднелись силуэты небольших деревенских домов. Пахло печным дымом и свободой.

Я свернула на узкую, протоптанную в глубоких сугробах тропинку. Приятное поскрипывание снега от моих зимних кроссовок сопровождало всю дорогу до Страдивари. Конь встретил меня радостным ржанием, и я бросилась к нему обниматься, уткнувшись носом в широкую мягкую шею. Сердце защемило от нежности, когда Страдивари принялся чесать мне спину кончиком шершавого носа.

Я позволила себе никуда не торопиться и насладиться общением с конём: привела его в порядок, как следует вычистила и расчесала хвост, выполнила все назначения врача и после скормила ему все вкусняшки, которые смогла утащить из дома. Страдивари жевал любимый банан с прикрытыми от удовольствия глазами, а я просто наблюдала за ним, стараясь не думать о том, что ждало меня в городе.

Конь выглядел довольным новой жизнью: его шерсть блестела, в глазах горел игривый огонёк, Страдивари был активным и весёлым. Я радовалась, что ему понравилось в этой конюшне, и вместе с тем с грустью подмечала, что он теряет спортивную форму: спина просела, появилось небольшое сенное пузо, шея как будто стала короче. То, что мы нарабатывали с трудом годами, улетучивалось на глазах.

Я достала из кармана телефон, который предварительно ставила на беззвучный режим, чтобы никто не мешал нашей встрече со Страдивари. Всё же прошло уже полдня, и родители могли забеспокоиться. Они, и правда, звонили один раз. А ещё пятнадцать – Саша, который оставил гору сообщений в соцсетях. Среди забавных смайлов и мемов промелькнул и один вопрос. Он пугал меня до дрожи: «Готова ли я к дискотеке?» Я зависла, глядя на экран и не представляя, что ответить. Страдивари устал ждать новое угощение, а потому громко фыркнул и окатил меня слюной вместе с кусочками банана:

– Ай, ты что творишь? – громко возмутилась я и стала оттирать жижу с куртки.

Конь виноватым не выглядел и продолжил копать передней ногой подстилку денника, выпрашивая вкусняшку. Я достала ещё банан, очистила его от кожуры и протянула Страдивари. Он моментально втянул его в рот и успокоился. Я погладила коня по голове. Медленно водя по шелковистой шерсти, я растерянно произнесла:

– Хорошо тебе. Болеешь себе тут, и ничего не надо решать.

Конь толкнул меня головой в живот и прижался сильнее, и в тот же момент меня озарило.

Утро понедельника я встретила в постели с градусником, на котором красовалось «тридцать семь и семь». Температура неприятная, но вполне сносная, и если надо было бы ехать на соревнования, то я выпила бы жаропонижающее, максимальную дозу витамина С – и даже не подумала бы о том, чтобы остаться дома. Но сейчас совсем другое дело.

Состроив самое страдальческое выражение лица, я поплелась к родителям в спальню, громко шмыгая носом. Поскольку болезнь я чаще всего переносила на ногах и редко жаловалась на плохое самочувствие, мама сразу оставила меня дома. Я закопалась в огромное пушистое одеяло с головой и с радостью напечатала Саше: «Привет. Кажется, дискотека под угрозой. Я заболела», поставила кучу грустных смайликов и откинулась на подушку.

Малодушно было бежать от проблемы, но другого выхода я не видела и надеялась, что, оттянув момент объяснения, смогу подобрать нужные, мягкие и не ранящие слова.

Всю оставшуюся неделю до злополучной пятницы я продолжала усердно делать вид, что болезнь прогрессирует, и сил ни на что у меня нет, кроме уничтожения нескольких литров чая с лимоном. Саша как мог поддерживал и развлекал меня через экран смартфона. Из-за этого я чувствовала себя действительно ужасно.

Пару раз он заходил и передавал через маму конспекты, между страниц прячя мои любимые шоколадки с лесным орехом. Я не ела их, откладывая в сторону, и они немым укором поглядывали на меня с края стола, раззадоривая совесть, которая и так была невыносимо активной.

Я редко врала, почти никогда, и сейчас, с каждым новым часом этого странного спектакля, ощущала себя всё хуже. Я уже готова была во всём признаться или просто сказать Саше, что недомогание прошло, когда неожиданно активизировалась Света.

За последние недели я могла бы пересчитать по пальцам, сколько раз мы общались, из-за её неотложных дел. Даже в школе на переменах она всегда ускользала и возвращалась в класс со звонком. Но тут эсэмэски посыпались градом, а темы их были настолько разнообразными, что поставили меня в тупик. Я отвечала на бессмысленные вопросы об успеваемости по точным наукам, о моём настроении, даже о том, как заживает травма у Страдивари. И вот мы добрались до самой животрепещущей темы.

Света: «Ты точно не идёшь завтра на дискотеку?»

Я: «Скорее всего».

Света: «Как жаль».

Я: «грустный смайл».

Света: «А если Саша придёт с кем-то ещё, ты будешь сильно злиться?»

Я отложила телефон и ненадолго задумалась. Что бы я испытала? И что стоит ответить? Света была моей давней подругой, я даже не помнила времени, когда её не было в моей жизни. Кривить душой перед ней не хотелось.

Я: «Буду рада, если он повеселится».

Я усмехнулась и произнесла, глядя на экран смартфона: «И если решит, что эта девочка подходит ему больше».

Света надолго замолчала.

Утром пятницы меня тяготило предчувствие перемен. Ладони вспотели, мысли путались. Проходя мимо кухонного стола, я случайно смахнула любимую чашку с изображением золотой подковы. Она с оглушительным звоном разбилась о кафель, а чай каркаде ярким малиновым пятном растёкся по молочно-белой поверхности пола.

Родители ушли на работу, а я изо всех сил пыталась отвлечь себя от мыслей о дискотеке, Саше и своём некрасивом поступке. Включила в гостиной один из комедийных сериалов, но даже в простенький сюжет вникнуть не удавалось. Мысли метались, и на сердце было неспокойно.

Когда зазвонил телефон, я подпрыгнула на месте. Как молитву про себя я повторяла: «Только бы не Саша, только бы не Саша, только бы не Саша…» У меня не осталось сил на продолжение спектакля. К счастью, на экране высветилось: «Елена Михайловна». Я удивилась и моментально ответила:

– Алло. Добрый день.

На том конце раздался знакомый голос, от которого стало тепло на душе:

– Соня, привет. У меня для тебя новость. Надеюсь, ты порадуешься.

Я с волнением спросила:

– Какая?

Тренер почти торжественно объявила:

– Ты будешь заниматься на Летс Гоу.

На секунду я подумала, что сплю, и даже ущипнула себя за тыльную сторону ладони.

– Правда? – заторможенно переспросила я и уточнила: – А как же Ярослав?

Голос Елены Михайловны стал жёстче:

– Ярослав сломал руку на последней тренировке. Какое-то время он не сможет заниматься. Но коня нужно работать.

Я кивнула, забыв о том, что тренер меня не видит, а она тем временем продолжала:

– Я сразу вспомнила о тебе. Ты ведь смогла с Летс Гоу найти общий язык. Вот я и договорилась с Региной.

Я невидящим взглядом смотрела перед собой, кивала и глупо улыбалась. Елена Михайловна кашлянула:

– Так что? Ты согласна?

Была ли я согласна? Да я бы всё на свете за это отдала!

– Конечно!

– Отлично. Тогда собирайся и приезжай. К четырём успеешь? – голос Елены Михайловны приобрёл будничные деловые нотки.

Я посмотрела на часы: без пяти два.

– Успею.

– Тогда жду тебя в манеже.

– Спасибо! До свидания!

Я нажала на отбой и завизжала от переполняющей меня радости. Тысячи птиц внутри били крыльями о мои рёбра, щебеча на все лады. Собравшись за десять минут, я выскочила на улицу, позабыв про шарф и перчатки. После нескольких дней домашнего заточения улица казалась слишком шумной: гудели машины, кричали во дворе дети, соседский шпиц истерично лаял на рабочих у продуктового магазина.

В первые мгновения я потерялась в этом шуме, но быстро взяла себя в руки и почти бегом направилась к остановке в надежде успеть на ближайший автобус. Под ногами неровной толстой коркой, словно застывшая карамель, блестел лёд. Я то и дело поскальзывалась и чуть не падала, но ход не сбавляла, маневрируя между прохожими, которых быстро оставляла позади. Окрылённая, я вообще ничего не замечала.

Аллея, засаженная клёнами, вела прямо к дороге. Голые тонкие ветви сплетались над головой чёрным кружевом. Я засмотрелась на них и потеряла равновесие. Опрокинулась назад, попутно задев рукой проходящих мимо людей, и больно ударилась затылком. В глазах на секунду потемнело, а потом в нависших надо мной фигурах я с ужасом узнала Сашу и Свету.

Я зажмурилась в надежде, что это галлюцинация из-за удара головой. Но когда я открыла глаза, ребята никуда не делись. «Да что ж мне так везёт?» – подумала я.