Ярослав будто слышал наш разговор с Еленой Михайловной и ждал моего вопроса. Он не задумываясь рассказал, когда лучше показаться перед его мамой: в перерыве между её тренировками на основном турнирном коне и молодом новом. Пока она будет отшагивать одного коня и разминать другого, у неё окажется около получаса свободного времени. Ярослав поделился и тем, во сколько мне лучше подойти. Переговорив с тренером, мы сместили мои тренировки, чтобы план удался. А дальше – только положиться на удачу и показать всё, на что мы с Летс Гоу способны.

На следующий день я отпросилась с двух последних уроков, взяв дополнительные домашние задания. В конюшне я оказалась непривычно рано и, оседлав коня, нервно поглядывала в манеж. Пока всё шло по плану, и даже время, названное Ярославом, совпадало минута в минуту. Я вышла на тренировку, когда Канунникова заканчивала активную работу со своим большепризным[42] мерином. Я пошагала с Летс Гоу и начала разминаться подальше, чтобы ей не помешать.

Когда Регина Викторовна перешла в шаг и распустила повод, я была готова показать всё самое лучшее, чему мы с Летс Гоу научились. Конь не подвёл: он отлично держал баланс, захватывал пространство на прибавках и гнулся в принимания[43]. И всё это по первому требованию! Канунникова с интересом поглядывала в нашу сторону, а затем подъехала к Елене Михайловне. Они о чём-то немного поговорили, и спортсменка позвала меня. Мы поравнялись и пошли шагать вдоль борта:

– Молодец! Большой прогресс за то время, что ты занимаешься на Летс Гоу, – она с нежностью посмотрела на коня.

Я погладила его. Мне было неловко и вместе с тем лестно услышать похвалу от такой известной всадницы:

– Да. Благодаря Елене Михайловне, коню и Ярославу.

При упоминании сына взгляд Регины Викторовны стал цепким и даже немного колючим. Она остановила мерина, давая возможность девочке из старшей группы завершить элемент:

– Не только. Я ценю, что ты не сдалась после неудачи, и нашла в себе силы исправить ошибки. Не каждый так сможет. Это говорит о твоём сильном характере.

Я не знала, что ответить, и просто поблагодарила её. Мы снова двинулись вперёд, и я не могла не заметить, как непринуждённо Канунникова сидит в седле, она будто живёт на лошади, не раздумывая ни секунды о том, что делать дальше.

– Когда я начинала карьеру, мне давали не один шанс проявить себя. У тебя тоже будет второй. Тем более даже Ярослав считает, что ты его достойна. А от него редко услышишь доброе слово, – Регина Викторовна коротко улыбнулась и принялась разбирать поводья.

На этом наш диалог закончился. Я остановила Летс Гоу у выхода, спрыгнула с него и повела в конюшню.

Весь следующий день был сумбурным, полным мелких неурядиц, которые расшатывали нервы: я забыла дома ключи, и мне пришлось возвращаться, на зачёте по истории попался билет, в котором я плавала, хотя всё остальное выучила наизусть, двери автобуса захлопнулись у меня прямо перед носом, и я едва не опоздала на тренировку, а теперь ещё и мелкая, но жутко неприятная травма.

Слезая с Летс Гоу, я неудачно выставила руку и сломала ноготь – почти до основания. Кровь запачкала всю ладонь, раненое место адски болело. Хотелось быстрее подставить палец под ледяную воду. Доведя коня до развязки, я наспех стянула седло, пытаясь не заляпать всё вокруг, кое-как повесила на кронштейн и, увидев Ярослава, попросила его закончить с конём.

Кровь остановилась быстро, я нашла в шкафчике пластырь и, как смогла, плотно заклеила отходящий от пальца ноготь. Силы на сегодня закончились, и я шла обратно к коню, едва переставляя ноги. Неудачно повешенное седло опасно покачивалось на кронштейне, собираясь упасть. Будет плохо, если оно шмякнется на каменный пол: может пострадать верх, обтянутый кожей, или ещё хуже – повредится ленчик[44]. А добежать я бы не успела.

Когда седло опасно накренилось, из денника Летс Гоу показался Ярослав и, молниеносно подлетев к кронштейну, схватил дорогую амуницию обеими руками. И что странно: выглядел он при этом так, будто это ему не доставило никакого дискомфорта. У меня возникли подозрения, и, подойдя ближе, я решила их озвучить:

– Что у тебя с рукой? На самом деле.

Парень расстроенно спросил:

– Догадалась?

Я промолчала, давая возможность Ярославу признаться самому. Парень почесал затылок, его щёки чуть покраснели. Таким смущённым я его ещё не видела.

– Хотел, чтобы у тебя была возможность ещё раз выступить, ведь ты так об этом мечтала.

Признание шокировало меня, и я долго не могла подобрать слова для ответа. Неловкость, благодарность, ощущение неправильности происходящего смешались и путали мысли.

– Но это же обман.

Парень пожал плечами:

– От него же никому не плохо.

Эта фраза отрезвила и даже разозлила меня:

– Плохо! Тебе.

Ярослав посмотрел с непониманием:

– Мне точно нормально. Я же говорил, что не хочу возвращаться на выездковую арену.

Я приблизилась к нему вплотную и заглянула в глаза:

– Помню. Но такими уловками ты лишь оттягиваешь неизбежное и делаешь себе хуже. Поговори с родителями. Я уверена, вы вместе что-нибудь придумаете.

Ярослав цокнул языком и отвернулся:

– Не думал, что ты так на это отреагируешь.

Я обошла его, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, и тихо произнесла:

– Просто не хочу быть частью обмана.

Ярослав надвинул кепку и зло сказал:

– Прости, но ты уже его часть.

Это было больно. Между нами возник холодок, и я поёжилась:

– Всё ещё можно исправить.

Парень горько усмехнулся и повторил мою же фразу:

– Я сам разберусь, что мне делать.

Второй раз за несколько минут я абсолютно не знала, что сказать. Ссориться не хотелось. Наоборот, я всей душой желала, чтобы ситуация разрешилась и мы продолжили общаться как раньше. Но ложь не поможет. Рано или поздно она разрушит здание, которое на ней возводилось.

* * *

На следующий день Ярослав не объявился. Я вся извелась, ожидая его и чувствуя тоску. Я не знала, о чём мы могли бы говорить после той беседы, но мне хотелось слышать его голос. Я думала, что нам по силам преодолеть разногласие и выйти на новый уровень общения. Но Ярослава всё не было. А когда рабочая неделя без моего «помощника» подошла к концу, я не выдержала и поинтересовалась у Елены Михайловны, куда он пропал.

Всё оказалось куда проще, чем я предполагала: после удачного чемпионата города (взрослая категория проводилась отдельно) Регина Викторовна с семьёй уехала в отпуск. Взяла последнюю большую передышку перед летним турнирным сезоном. Тренер сказала, что они вернутся к моему старту. И, если честно, я не знала радоваться этому или нет.

В школе я всячески избегала общения со Светой и Сашей, потому что чувствовала себя преданной. Наедине с собой я прокручивала в голове монологи, в которых обвиняла друзей, обрушивала на них гнев и боль, но при встрече с ними мне хотелось поскорее уйти.

Я старалась пересекаться с «друзьями» как можно реже, на уроках садилась одна или на свободное место к другим одноклассникам. После звонка стрелой вылетала из кабинета, а на следующий урок приходила за минуту до его начала. Всё это утомляло и выматывало, но на разговор не было ни сил, ни желания.

Возможно, из-за того, что не решила для себя, хочу ли дальше общаться с ними, я не знала, готова ли оборвать все связывающие нас нити. Но я понимала, если разговор случится, этого выбора не избежать.

Однажды Света сама подошла ко мне, когда я задержалась, собирая вещи. Она выглядела виноватой и растерянной:

– Соня, я поговорить хотела.

Я с бессильной яростью пыталась впихнуть учебник в слишком маленькую сумку:

– У меня нет времени. Опаздываю.

Света нашла взглядом Сашу, стоящего через несколько парт. Тот ободряюще улыбнулся, и она затараторила:

– Это недолго. Между нами столько всего произошло. Может, сходим куда-нибудь вместе? По-моему, нам нужно…

– Не нужно, – я оборвала её на полуслове, дёрнув молнию так, что бегунок едва не оторвался, и почти прорычала: – У меня же вечно тренировки. Ничего не успеваю.

Я схватила сумку и, не оборачиваясь, выскочила за дверь.