В день соревнований приятный мандраж разбудил меня раньше будильника. Мыслями я была уже на турнире, но в реальности пришлось идти в школу. Сами по себе уроки не доставляли проблем, но после вчерашнего разговора с Сашей и Светой желание общаться с ними пропало, а потому я всеми силами пыталась избегать «друзей». Пришлось потрудиться, чтобы совсем не пересекаться с ними. Бояться мне было нечего, но сегодня не хотелось портить день разборками. Я наконец-то вновь могла выступить. И это ни с чем не сравнимое удовольствие ничто не должно было омрачать.

Наконец, закончился последний урок, и я вылетела из кабинета раньше всех, на ходу надев и застегнув куртку. На земле начали появляться проталины, из которых выглядывала прошлогодняя трава. На деревьях крупными бусинами набухли почки, тёплый, но сильный ветер гнал по небу облака, похожие на взбитые сливки. В другое время я бы обязательно остановилась и насладилась переменами в природе, но сейчас хотела поскорее оказаться на соревнованиях, чтобы ощутить атмосферу, по которой так скучала.

Захватив из дома стартовые вещи, я села в автобус и не помнила, как добралась до КСК. Всю поездку я представляла, как еду схему и какие команды даю коню. В конюшне было оживлённо: многие уже выступили и теперь приводили лошадей в порядок, кого-то отчитывал тренер, кто-то разглядывал судейские протоколы и вздыхал из-за низких оценок. Недалеко от Летс Гоу было особенно шумно.

Там на развязках[38] стояли приезжие лошади, спортсмены, тренеры и коноводы. Из-за их громких обсуждений звенело в ушах. Я протиснулась сквозь толпу и подошла к коню. Жеребец был напряжён и ходил кругами по деннику. Пыль от опилок завивалась вихрем в солнечных лучах. Я зашла внутрь, дала ему угощение, и конь нервно выхватил его из моих рук, едва не укусив за палец.

– Эй, тише. Всё хорошо, – я погладила его по шее, но он будто не заметил прикосновений, высоко поднял голову и прислушивался к тому, что происходило в конюшне.

Дальнейшие наши сборы были сумбурными. Летс Гоу беспокойно крутился, не давая заплести гриву красиво. Шишечки выходили разного размера, и в результате я потратила на его причёску на двадцать минут больше, чем ожидала. Время подготовки стремительно истекало, я нервничала, что могу опоздать на разминку. Без Ярослава процесс сборов получился долгим. Он предупредил, что сегодня едет к врачу на повторный рентген.

Поначалу я даже подумала, что обманывает: не хочет видеть, как на его коне выступает какая-то девчонка, но после вчерашней прогулки решила, что это совпадение.

Надев парадную форму, я посмотрела в зеркало и поправила воротник фрака. Новый шлем идеально сочетался с глянцевыми сапогами, и всё вместе это смотрелось как образ лучшей всадницы мира. Я с лёгкостью могла представить, что не только выгляжу, но и выступаю так же.

Но Летс Гоу, судя по всему, думал по-другому. Беды начались уже с посадки: жеребец не желал стоять спокойно, и я чуть не упала, когда поставила ногу в стремя, а он резко отскочил в бок. На шагу он торопился и всё время переходил в рысь. Мы с Еленой Михайловной решили, что лучше дать ему бежать, чтобы он спустил лишнюю энергию, но это не помогло. На рыси он ускорялся, и при этом пропускал половину моих команд. Летс Гоу то ложился на железо[39], и рукам становилось невыносимо тяжело, то вдруг контакт с конём у меня совсем пропадал. Реакция на команду ногой была такая же неоднозначная.

К концу разминки я была готова расплакаться. Когда мы перешли к основной части, конь стал излишне стараться: он задирал ноги так высоко, как никогда. Я ловила на себе завистливые взгляды конкурентов, но в глубине души понимала, что долго это не продлится, и он скоро устанет. Да и главная задача – показать лучшие стороны судьям, а не другим спортсменам. Но Летс Гоу будто бы был на своей собственной волне, в другом мире.

За пять минут до старта в разминочный манеж вышла одна из приезжих лошадей, и мой конь окончательно потерял контроль. Он громко заржал, а потом зажал спину так, что сидеть стало ужасно неудобно. Я очень надеялась, что когда он останется один на стартовом поле, то успокоится, и мы сможем продемонстрировать всё, что так долго репетировали.

Голос из динамиков пригласил нас на старт. Я отдала хлыст тренеру и, глубоко вздохнув, пошла здороваться с судьями. Лучше не становилось: Летс Гоу всё время ставил шею[40], не желая слышать руку[41], дрожал от прикосновений ноги и нервно фырчал. Но деваться было некуда. Надо выступать! Я ехала, как на пороховой бочке, не понимая, когда она рванёт.

Все элементы мы выполняли с трудом и сопротивлением. В какой-то момент я подумала, что стоит поднять руку и снять нашу пару с соревнований, но боевой дух, взращённый тренером и папой, не дали мне этого сделать. Я мучилась, но упорно вела коня дальше. Из-за громкого стука сердца в ушах мне казалось, что пропали все остальные звуки, и я чувствовала, как из-под шлема к глазам течёт пот. Хотелось смахнуть его, но нельзя было отпускать повод.

На финальной остановке Летс Гоу топтался, а я мечтала, чтобы главный судья дал отмашку и наконец отпустил нас с манежа.

* * *

Я сидела в деннике у Летс Гоу прямо на опилках и уже больше получаса пялилась в одну точку. Хотелось выкинуть воспоминания о неудачном выступлении из головы, стереть этот день из жизни, но не получалось. Мысли, словно голодные стервятники, накидывались снова и снова и клевали меня со всех сторон. Какой позор! Какое разгромное поражение: ни одного чистого элемента, столько помарок, сбоев, и как только судьи сами не сняли меня. В душе ныло раненое честолюбие, а вокруг было настолько тихо, что я слышала мерное дыхание жеребца.

«Проситься на старты, обещать выступить на уровне – и так всех подвести… Тренера, Летс Гоу, Регину Викторовну». Стыд жаркими волнами прокатывался по телу и сжирал изнутри. Как я буду теперь смотреть в глаза Елене Михайловне, которая просила за меня и столько времени потратила на тренировки? Что я скажу маме Ярослава? Оставит ли она коня мне до возвращения сына или сразу заберёт?

Какая же я глупая. Размечталась, что выиграю и смогу всех поразить. Где-то в самом далёком уголке души даже надеялась, что выступлю лучше Ярослава. И что теперь? В горле стоял ком, щёки пылали, а пальцы на руках заледенели и плохо слушались. Никогда больше не покидать денник Летс Гоу казалось не самым плохим решением.

– Вставай и выходи. Дай коню побыть в одиночестве, – Ярослав стоял по ту сторону двери и буравил меня строгим взглядом.

Я нехотя поднялась и выползла в коридор, стараясь не поднимать глаз от пола. Парень сунул мне в руки пластиковый стаканчик. Ароматный запах кофе окутал тёплой дымкой, и живот заурчал.

– Спасибо.

Ярослав ничего не ответил, и мне показалось важным рассказать ему самой о своём фиаско.

– Я всё запорола, – начала я дрожащим голосом и сразу запнулась.

– Я знаю, – без тени ехидства ответил парень. – С ним по-другому и не бывает.

– С кем? – не поняла я и, наконец, посмотрела на Ярослава.

Он был в обычной одежде: кожаной куртке и чёрной футболке с логотипом. С руки исчез гипс, хотя она всё ещё покоилась на повязке.

– С Летс Гоу, – уточнил он и отпил из своего пластикового стаканчика, такого же, как мой. – Знаешь, сколько раз я проваливал езду прежде, чем поехал хорошо?

– Ты просто пытаешься меня утешить, – с горечью отозвалась я.

– Разве на меня это похоже? – парень поднял одну бровь и с сомнением уставился на меня.

– Нет, – я мотнула головой, а затем принялась спорить дальше: – Но я не видела у тебя ни одного сорванного выступления в результатах!

Ярослав сделал большой глоток, повертел в руках опустевший стаканчик, потом прицелился и кинул его в урну у стены. Попал.

– Это потому, что мама первые несколько месяцев выпускала нас только вне конкурса. Или вообще после основных соревнований в виде тренировки.

Я заторможенно кивнула и наконец глотнула кофе. Он растёкся по организму и согрел меня.

– Я же говорил, что тебе не понравится на нём выступать, – беззлобно заметил Ярослав.

– Он такой всегда? – я покосилась на жеребца, жующего сено.

– Нет, но нужно найти подход, – Ярослав надвинул на глаза кепку.

– Мог бы и предупредить, – обиженно проворчала я.

– Я пытался. А ты не слушала, – парень пожал плечами.

И я вспомнила все те разы, когда он давал мне советы – в несколько грубой, свойственной ему манере. И я их не слушала, заявляла, что сама знаю, как для меня лучше. Стало стыдно ещё больше. Захотелось тоже надеть кепку, и чтобы козырёк у неё был вдвое длиннее.

– Расскажешь ещё раз? Если, конечно, после сегодняшнего позора мне позволят и дальше ездить на Летс Гоу.

Парень стряхнул с рукава прилипшее сено:

– Я слышал разговор мамы с Еленой Михайловной: никто у тебя коня не отнимет. Нет смысла сажать на него нового всадника, ведь я скоро вернусь в седло, – Ярослав поднял руку без гипса и виновато улыбнулся.

– Да, логично, – глухо отозвалась я.

Мне нужно было порадоваться за него, но начало тренировок Ярослава означало конец моих. И всё же пока у меня ещё было время поучиться. Кто знает, возможно мне пригодятся эти навыки на других лошадях? Мы оба помолчали, и парень, словно опомнившись, ответил:

– Расскажу всё, что смогу, если не будешь огрызаться.

Я задрала подбородок:

– Не буду, если перестанешь ехидничать.

Ярослав развернулся и пошёл к манежу, бросив через плечо:

– Этого обещать не могу.

И всё же после нашего разговора он стал реже иронизировать и подкалывать меня. Ярослав каждый день делился тем, как можно сладить с жеребцом: не шагать долго с брошенным поводом, а сразу занимать его упражнениями, чтобы конь не успел отвлечься на других лошадей; если заведётся, уходить туда, где спокойнее и тише; когда отвлечётся и не услышит команды, проявить строгость.

Ярослав объяснил мне, что предлагал выступить утром потому, что понимал: находясь долго в нервозной обстановке, конь перевозбудится и не сможет успокоиться до старта. Я корила себя за то, что не приняла этот совет в первый раз, думая, что и так всё знаю, ведь прошла тот же путь со Страдивари. Но я не учла одного: Страдивари был мерином, а Летс Гоу – жеребцом, а потому присутствие рядом чужих лошадей оказалось для него слишком волнительным.

Теперь я с жадностью ловила каждое слово Ярослава и применяла его советы на тренировках. Результаты не заставили себя долго ждать. Такого единения с лошадью я не ощущала никогда. Мы будто слышали мысли друг друга, общались через мельчайшие изменения тела Летс Гоу. Потрясающее, ни с чем не сравнимое чувство!

Я поставила Летс Гоу на развязку и вприпрыжку побежала в амуничник, чтобы поблагодарить Ярослава. Проходя мимо, я видела, как парень перебирает аптечку, а впорхнув в дверь, со всего ходу врезалась ему в грудь:

– Ой, прости, не заметила, – я пошатнулась, и он сомкнул руки у меня за спиной, чтобы удержать.

– Ты всё-таки когда-нибудь покалечишься, – отозвался Ярослав низким бархатистым голосом.

– Кто бы говорил. Из нас двоих рука сломана у тебя, – я ухмыльнулась и вдруг поняла, что парень держит меня в объятиях обеими руками.

– И ты, видимо, ищешь способ это исправить и во всём мне подражаешь, – он наклонил голову и нахально улыбнулся.

Я положила руки ему на грудь, желая высвободиться, но замерла на полпути. Ощутив непередаваемый аромат хвои, цитрусовых и чего-то сладкого, я вдохнула его глубже, и он заполнил не только лёгкие, но и сознание целиком. По коже побежали мурашки, а голова закружилась. К восторгу от тренировки прибавилась необъяснимая эйфория. И тут я наконец поняла, что это за сладкая нота в его парфюме: полевой мёд.

В детстве бабушка пекла вкуснейший торт, пропитанный мёдом. Я обожала приезжать к ней в гости в деревню и с крепким травяным чаем уплетать кусок за куском. Аромат Ярослава моментально перенёс меня обратно в прошлое, в такие уютные, родные и беззаботные дни. И сам парень казался таким же уютным и родным.

– Я хотела сказать тебе спасибо, – тихо пробормотала я, не в силах пошевелиться.

Он тоже не торопился размыкать объятия. Наклонился ниже. В изумрудных глазах плясали озорные огоньки:

– За то, что в очередной раз спас?

Я утопала в этой зелени:

– За всё.

Не понимая, что и зачем делаю, я потянулась к Ярославу. В груди, расправив крылья, пыталась взлететь птица. Но тут позади раздался возмущённый голос Наташи:

– Ну чего вы посреди прохода встали?! Я сейчас вместе с этим тяжёлым седлом упаду!

Объятия ослабли, и парень отошёл вглубь комнаты, принялся заново перебирать бутыльки с лекарствами в аптечке. Я сделала шаг в сторону, и Наташа ввалилась в амуничник, смешно пыхтя. Непонятная злость на девочку вспыхнула на мгновение, но тут же погасла. Я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и с досадой поняла, что сладкий аромат пропал и на его место пришёл резкий и терпкий запах лекарств.

Дома я всеми силами пыталась выкинуть из головы момент с Ярославом, но он калёным железом жёг подкорку. От воспоминаний меня бросало в жар, ладони потели. Мне вдруг нестерпимо захотелось поговорить с парнем или просто оказаться рядом. Я жалела, что у меня не было его номера, чтобы написать или позвонить. Жалела, что завтра выходной. Но больше всего мне было жаль, что вошла Наташа.

Настойчивые мысли об объятиях заставили задуматься: он скоро вернётся в седло, а значит, мои тренировки закончатся, и мне незачем будет приезжать в КСК. Все выходные я томилась в ожидании звонка от Елены Михайловны, боялась, что уже с понедельника занятия прекратятся, ведь Ярослав уверенно удержал меня, значит, рука полностью зажила, да и лекарства разбирал уже обеими руками.

Но ничего не произошло, никаких новостей об изменении тренировочного процесса не последовало. В понедельник на конюшне было необычайно тихо. Я вывела Летс Гоу почиститься и оборачивалась на каждого вошедшего человека, надеясь, что это Ярослав. Когда я уже надевала оголовье на коня – через пять минут нам нужно было выйти на разминку, – он наконец появился. И сразу шокировал новым гипсом на руке.

– Как тебя угораздило? – я не смогла сдержать эмоций и всплеснула руками, позабыв о том, что нужно держать Летс Гоу.

– С лестницы упал, – в свойственной ему безразличной манере ответил Ярослав.

– И всё-таки из нас двоих спасать нужно тебя, – я закатила глаза и принялась застёгивать ремешки на оголовье.

– В следующий раз будь рядом, тогда неудача обойдёт меня стороной, – то ли в шутку, то ли всерьёз сказал парень.

Я решила ему подыграть и обречённо вздохнула:

– Потому что вся без остатка достанется мне.

С конём я закончила, и Ярославу просто оставалось протянуть мне попону, что он и сделал, а затем резко сменил тему:

– Я видел, у тебя классно получается сейчас. С такой ездой можно было бы и на чемпионат города поехать.

– До него ещё месяц. Да и кто меня туда пустит? – я потянула жеребца в манеж.

– Но никто не мешает тебе к нему готовиться. Тем более что эта штука со мной ещё на полтора месяца, – Ярослав приподнял вверх загипсованную руку.

– Может, тебе и на трибуны не идти? – с наигранной заботой спросила я.

– Это ещё почему? – удивился парень и нагнал меня.

– Боюсь за тебя, – я испуганно округлила глаза. – Там лестница очень большая.

– Ха-ха-ха, – так же наигранно рассмеялся Ярослав, – ты знаешь, что начинаешь походить на меня своими подколами?

Манеж был уже близко, и я замедлилась, чтобы не прерывать диалог:

– Это комплимент? – кокетливо уточнила я.

– Однозначно, – Ярослав подмигнул мне, повернул в сторону трибун и, перепрыгивая через ступени, забрался на самый верх.

Тренировка шла своим чередом.

– Великолепно! – Елена Михайловна хлопнула в ладоши, чем привлекла внимание всех всадников в манеже.

Обычно скупая на комплименты, сегодня она поражала их количеством и разнообразием. Я чувствовала гордость за себя и благодарность Ярославу за его советы. Держа спину прямо и пытаясь не улыбаться во весь рот, я подъехала к тренеру и протянула коню кусок сахара:

– Спасибо. По ощущениям, получилось здорово, и мне было легко.

– Если ты так сможешь выступать, то это будет безоговорочная победа, – серьёзно сказала Елена Михайловна и выразительно посмотрела на меня.

– Как бы мне хотелось, – отозвалась я и тут же сникла.

После провала на клубных стартах это казалось невозможным, и вряд ли мне дадут Летс Гоу на соревнования ещё раз. Елена Михайловна задумалась. Она постукивала по бортику рукой и невидящим взглядом смотрела в манеж, затем подняла на нас с конём глаза и заявила:

– Нужно, чтобы Регина Викторовна увидела тренировку. Лучше целиком.

Я сняла промокшие насквозь перчатки и покосилась на трибуны, где сидел Ярослав:

– Попробую узнать, как нам это сделать.

Тренер проследила за моим взглядом и одобрительно кивнула.

Если уже два человека отправляли меня на старты, то я просто не могла и дальше сомневаться в себе. Надо набраться смелости и попробовать использовать свой шанс.