Следующие дни потонули в туманной дымке тоски. Я чувствовала себя подавленно. Ощущение, что жизнь рушится, рассыпается на множество мелких деталей, которые уже невозможно будет собрать, не отпускало. Неожиданно я ощутила, насколько одинока. Родители помочь не могли. Папа даже извинился за то, что не способен сейчас купить другого, здорового коня. Конечно, я бы от такого не отказалась, но куда сильнее мне хотелось, чтобы поправился Страдивари. Он был моим другом и партнёром, а не просто тренажёром для выступлений.

Только сейчас я осознала, насколько далеки от меня Саша и Света. За такой короткий срок они стали словно чужими и незнакомыми: у нас почти не осталось тем для разговоров, у ребят появилось много шуток, которые я не понимала, они не разделяли моих эмоций по поводу травмы коня. Света сказала, что, возможно, это и к лучшему: «У тебя появится больше времени, чтобы готовиться к поступлению в университет». А Саша предположил: «А может, у лошадей, как у собак, всё быстро заживает?» Мало того, что это обычная присказка, так лошади и собаки ещё и абсолютно разные животные. Из общего у них только преданность и безусловная любовь к человеку.

В школе я с трудом концентрировалась, единственным лучиком надежды стал Летс Гоу. Правда, и он вызывал смешанные чувства. Тренироваться на коне было сплошным удовольствием, и даже Ярослав, доставшийся мне в придачу, перестал сильно донимать. Но ведь и этому скоро придёт конец. Рука парня заживёт, и он вернётся в седло, а я – на скамейку запасных.

Но пока что у меня ещё оставалась одна отрада: последний раз надеть вещи для стартов и выступить. Я достала из шкафа чехол с фраком, сдула с него несуществующие пылинки и поправила воротник, затем так натёрла лаковые сапоги, что в отражении голенищ стало видно комнату. Потом принесла из маминой комнаты ручной отпариватель и прошлась по манишке. Даже если это будут мои последние соревнования, я хочу выглядеть на них идеально.

На следующей тренировке мы почему-то стали отрабатывать элементы и связки уровнем выше. Обычно в преддверии стартов так не делали, чтобы не путать лошадь и не сбивать настрой. Но я тихо радовалась, потому что раньше не могла выполнить и половину этой программы, а сейчас с Летс Гоу всё получилось.

Вдоль бортика манежа быстрым шагом шла Регина Канунникова. Я поймала на себе её пристальный взгляд и ощутила благодарность, смешанную с уважением к этой спортсменке. Она не подошла к Елене Михайловне, не остановилась, чтобы понаблюдать за нами, а быстро исчезла в коридоре, ведущем в тренерские. В голове пронеслась мысль: может, у нас получается так хорошо, что тренер вместе с мамой Ярослава решили отправить нас с Летс Гоу на более сложную езду? Думать такое было странно и самоуверенно, но почему бы и нет?

Елена Михайловна выглядела немного грустной, а её комментарии на протяжении тренировки были скупы. Находясь в полном замешательстве спустя час работы, после отлично выполненного пируэта я перевела коня в шаг и по привычке пошла шагать рядом с тренером. Я ожидала более детальный разбор ошибок и указаний для следующего занятия.

– Вы хорошо потрудились сегодня, – Елена Михайловна протянула коню кусочек сахара.

– Спасибо. Летс Гоу молодец – в пируэте меня выручил. Я качнулась, – я погладила коня по холке и решилась задать вопрос, который терзал меня всё это время: – А разве нужно перед стартами делать связки из других езд? Или мы планируем что-то другое?

Елена Михайловна застегнула кофту и потёрла переносицу. Всё происходящее ей явно не нравилось:

– Регина Викторовна отказалась давать коня. Мы не поедем выступать, Соня.

Меня будто окатили ведром ледяной воды. Никогда ещё Елена Михайловна не нарушала планы и не брала назад своих слов. Поэтому я была уверена, что наше участие – вопрос решённый. Но тут, конечно, всё зависело не только от неё. Она попыталась мило улыбнуться и приободрить меня, но получилось плохо. Улыбка вспыхнула всего на миг и была настолько фальшивой, что больше походила на приклеенную:

– Поэтому я решила, что мы пойдём дальше, – сказала Елена Михайловна. – Чтобы ты научилась выполнять сложные элементы и потом смогла применить свои знания со Страдивари. Кстати, как он? – она опёрлась о бортик и приготовилась слушать.

Тренер ещё не знала, что Страдивари снова травмировался. И сейчас я никак не могла признаться в этом. Горло резало от невысказанных слов. Я шмыгнула носом и смогла только буркнуть:

– Плохо, – после чего засуетилась, слезая с Летс Гоу, а потом сделала вид, что тороплюсь.

Елена Михайловна не стала лезть ко мне в душу. Она отпустила меня в конюшню, и я побрела, машинально рассматривая неяркие гудящие лампы. Домой не хотелось, и я решила подольше повозиться с Летс Гоу, пока у меня была такая возможность.

Я стояла на шатких ступеньках стремянки и с маниакальной настойчивостью продёргивала гриву[33] Летс Гоу. В отличие от Страдивари, который во время процедуры покорно опускал голову и почти засыпал, прикрывая глаза, Летс Гоу весь напрягся. Конь и так был высоким, а когда задирал шею, мне до него было и вовсе не дотянуться.

Какой был смысл в том, что я делала? На старты меня всё равно не пустят. И если поначалу хотелось плакать, то сейчас внутри полыхала злость. Я знала, что могу проехать хорошо. Я даже могла бы победить. Со Страдивари мы оказывались на пьедестале с куда менее экспрессивной и гладкой ездой.

Я с остервенением намотала на гребень длинный клок гривы и дёрнула его. Прядь на удивление легко оторвалась. Расшатанная стремянка скрипнула и накренилась, я начала падать, но тут чья-то тёплая рука подхватила меня со спины и вернула обратно. Я развернулась, ещё раз шатнувшись. Рука – сильно и бережно – вновь сомкнулась на моей талии.

– Решила покалечиться? – ехидный голос никак не вязался с заботливыми прикосновениями.

Ярослав улыбнулся уголками губ, хотя его глаза оставались серьёзными. Кажется, я первый раз видела их так близко. Ярко-зелёные, с крошечными точками янтарного цвета. Невероятно притягательные.

– Не дождёшься! – прошипела я и скинула его ладонь, которая всё ещё придерживала меня и жгла кожу даже через одежду.

– Да тут и ждать не придётся. Достаточно просто перестать тебя ловить, – парень наклонил голову и снова улыбнулся. На этот раз широко и победно.

Я закатила глаза и повернулась обратно к коню, намотала ещё одну длинную прядь и дёрнула её, на этот раз аккуратнее. Затылком я ощущала пристальный взгляд Ярослава. Он так раздражал, что я, сама того не желая, становилась неуклюжей. Я понимала, почему он так себя ведёт. Более того, если бы я оказалась на его месте, то, возможно, вела бы себя ещё хуже. И всё же любому терпению приходит конец.

– Уйди, пожалуйста. Ты мне мешаешь, – почти прорычала я сквозь зубы.

– Я ничего не делаю, – тут же милейшим тоном отозвался Ярослав.

– Просто уйди, – я дёрнула ещё прядь, по-прежнему не оборачиваясь.

– Бесишься, что на соревнования не поедешь? – с издёвкой спросил парень.

Я сжала расчёску так, что её зубчики впились в кожу до крови, но промолчала. Ярослав не унимался. Он подошёл сбоку и по-хозяйски закинул здоровую руку жеребцу на шею, пытаясь заглянуть мне в лицо. Я не отрывала взгляд от блестящей гривы, чувствуя, как горячая влага скапливается в моих глазах. Да какого чёрта? Почему я это терплю?

Я ещё раз сжала железный гребень. Боль отрезвила меня и сдержала слёзы. С яростью вскинув голову, я вновь встретилась с насмешливой зеленью его глаз. Мы оказались друг против друга, и я только сейчас осознала, насколько Ярослав высокий. Чтобы не смотреть на него снизу, мне нужно было стоять на ступенях. На секунду эта мысль заставила растеряться, но в следующее мгновение всё, что я подавляла, всё, чему так долго не давала свободы, хлынуло наружу потоком.

– Я понимаю, почему ты так себя ведёшь, – пропела я вкрадчиво и ядовито.

На лице Ярослава скользнула тень испуга, а потом он приблизился ещё, так, что исходящий от него аромат с этой проклятой неизвестной сладкой нотой накрыл меня всю с головы до ног. Ярослав медленно, почти шёпотом проговорил:

– Расскажи.

– Ты ревнуешь Летс Гоу, – выпалила я, гордая тем, что давно раскусила его.

Парень замер, будто получил оплеуху, а затем расхохотался во весь голос. Я смотрела на него как на умалишённого и не понимала, что делать дальше. Неужели я не права? Когда смех растворился в тишине конюшни, Ярослав сделал шаг назад:

– Шикарное предположение, но нет.

– Ты доволен, что твоя мама не пустила нас на соревнования! – с недоумением сказала я.

Ярослав хмыкнул, но ничего не ответил. Затем сделал несколько шагов к выходу и резко остановился:

– Знаешь, если ты хочешь получить от мамы одобрение, то сейчас лучшее время. Иди в тренерскую, похлопай своими большими печальными глазами, и я уверен, она сломается. А я смогу за тебя порадоваться.

Сказав это, он молниеносно, как будто за ним гнались, покинул конюшню. Я окончательно растерялась. Говорил ли он правду? Стоит ли идти и попытать счастье? А может, я только усугублю ситуацию? С другой стороны, что самое страшное может произойти? У меня заберут Летс Гоу? Так его в любом случае заберут. Ярослав идёт на поправку, он уже более поворотливый и быстрый. Мне неудобно было спрашивать у него, когда он рассчитывает вернуться к тренировкам, но очевидно, этот момент не за горами.

Я поставила жеребца в денник и, прежде чем пойти в тренерскую, закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Дрожь, что зарождалась в груди и мелкой рябью расходилась по телу, улеглась. Изменит ли хоть что-нибудь моя просьба? «Не попробуешь – не узнаешь», – так любила говорить мама, и сейчас её голос, звучащий в голове, придал смелости. Пока это чувство не исчезло, я решительно пошла в тренерскую. Дверь была приоткрыта, и я заглянула в щёлку:

– Можно?

Внутри на большом диване песочного цвета сидели тренеры старшей группы по конкуру, а у столешницы, наливая себе тёмно-коричневую жидкость из стеклянного кофейника, стояла Регина Викторовна. Она подняла глаза, такие же ярко-зелёные, как у сына, и бесстрастным голосом ответила:

– Заходи. Что-то случилось?

Я замялась. Решение прийти сюда было настолько спонтанным, что заранее причину я не придумала. Мамин голос ещё раз произнёс ту же самую фразу, будто подталкивая к действию, и я решила сказать как есть:

– Регина Викторовна, знаю, вы не хотите, чтобы я выступала на Летс Гоу. Но для меня это, возможно, последний шанс принять участие в соревнованиях. Я обещаю вам, что сделаю всё возможное, чтобы наша пара получила хорошие проценты. Пожалуйста.

Спортсменка задумчиво отпила кофе из белой кружки с эмблемой Всемирных конных игр. Я подумала, что не помню, принимала ли она в них участие или это просто сувенир из поездки. А может, и вовсе не её кружка.

– У коня безупречная репутация. Во многом благодаря мне и Ярославу. Я плохо тебя знаю, хотя часть вашей тренировки сегодня мне понравилась. Но рисковать я не хочу.

Жестокая правда, озвученная приятным бархатистым голосом, пригвоздила меня к месту. Что делать дальше?

Один из тренеров, высокий худощавый мужчина в фирменной толстовке с логотипом нашего КСК, встал с дивана и тоже налил себе кофе:

– Регин, да брось ты. Эти старты клубные. Результаты не пойдут в рейтинги и будут вывешены только у нас на сайте. Пусть девочка попробует. Тем более Лена за неё просила. Ты же знаешь, Лена просто так никогда ничего не просит. Значит, она в ней уверена.

Канунникова сделала ещё один большой глоток и обратилась к мужчине:

– Клубные? А разве не городские?

Тренер еле донёс до дивана кружку, наполненную до краёв, и снова сел:

– Городские через месяц. Ты хоть что-то на доске объявлений читаешь?

Регина Викторовна залпом допила кофе и взяла чёрный глянцевый шлем со столика перед диваном:

– Честно? Нет. Не успеваю. Тем более категория не моя. Зачем мне ненужная информация?

– Хотя бы за этим, – мужчина кивком указал на меня.

– Ладно. Ты прав, – отчеканила спортсменка, набирая в карман сахар. – И Лена правда редко за кого-то просит. – Канунникова развернулась ко мне: – Разрешаю. Пробуй.

У самого выхода она взяла хлыст, обогнула меня и исчезла за дверью. А я только сейчас осознала, что почти не дышала. Кровь прилила к лицу, но в груди распустился цветок счастья.