— Наконец спохватились, а то я уже подумал, что про нас и забыли, да на растерзание немцам оставили!
Василий Иванович выругался — ожесточенные бои по Нареву и Бобру шли вот уже три дня, резервы армии были полностью исчерпаны. «Пролом» у Волковыска закрыть нечем, войска Болдина отступал на север, к Неману, отбиваясь от немцев как можно. Кузнецов заранее выдвинул имеющиеся у него в распоряжении танки Лелюшенко — все четыре бригады реорганизованного за несколько дней 11-го механизированного корпуса. Т-32 и «бетушек» осталось втрое меньше от имевшихся, и это с учетом полученного подкрепления в виде вернувшихся из ремонта трех десятков танков БТ-7, что воспринималось как чудо, даже два. Эшелон не разбомбили в пути это одно необычайное событие, но ведь могли «раскулачить» и в Минске, и в Барановичах, тем не менее, этого там не сделали ни Курочкин, ни Чуйков, что тоже крайне удивительно. Видимо, все же Жукову удалось навести жесткий порядок в тылу фронта, и остановить «драп», что не удивительно — нрав у Георгия Константиновича очень тяжелый, да и Еременко бывает жестоким, часто прибегая к расстрелам на месте любых паникеров из гражданских и военнослужащих, отходивших в тыл без приказа. Причем под «раздачу» попало куда больше советских и партийных работников, чем военных — выставленные на всех дорогах и проселках заслоны из бойцов НКВД и милиционеров просто реквизировали для нужд армии автотранспорт, выбрасывая из кузовов все барахло. Исключение делалось только для детей и женщин — их оставляли, но «уплотняли», а часто рассаживали по теплушкам и вагонам тех эшелонов, что двигались на восток — на то происходило в Минске. Всяких «крикунов» и паникеров, порой там, у обочин, расстреливали — но именно такие свирепые меры и привели многих в чувство. Осознав, что бегство спасения не даст, наоборот кары последуют незамедлительно, «ответственные работники», что раньше пытались побросать руководство районами и бежать сломя голову, теперь сидели на местах до последнего. Вот из Белостока уже никто просто так не бежал — на северо-восток организованно отправлялись в Мосты дивизии 5-го стрелкового корпуса, а части из 1-го корпуса отходили вместе с другими на Гродно, туда же вывозилось вот уже несколько дней содержимое многих окружных и армейских складов.
Отступление прикрывали отведенные от Бобра дивизии 2-го стрелкового корпуса (там оставались только части 66-го Осовецкого укрепрайона, которые должны были отходить в арьергарде последними), обе отдельные танковые бригады, и возвращенную 7-я кавалерийскую дивизию, пусть и потрепанную за эти две недели боев. Получила армия обратно и 44-й стрелковый корпус, который продолжал держать линию оборону по Неману у Друскининкая вплоть до Меркине, все три дивизии, вполне еще боеспособные, остановившие наступающий 5-й армейский корпус немцев, усиленный 161-й германской пехотной дивизией. И сейчас за свой растянутый правый фланг Кузнецов не беспокоился — по Меркису на северо-восток шла полоса обороны 21-го стрелкового корпуса Галицкого из состава 13-й армии, и отступать с позиций Кузьма Никитович не собирался, отбиваясь от подошедшей германской инфантерии. Еще два стрелковых корпуса из армии генерал-лейтенанта Филатова отходили из Вильно, выстраивая оборонительные позиции по Меркису вплоть до Ошмян, и прикрывая с севера огромный выступ от Лиды до Гродно, в котором находились сразу три советские армии.
Зато теперь 4-й и 9-й германским полевым армиям не до Барановичей и Молодечно будет, они к Гродненскому выступу намертво прикованы. Иначе никак — полу-окруженная группировка из трех десятков дивизий вполне способна нанести сильный контрудар на север, навстречу 22-й армии, надавив на фланг 3-й танковой группы. Или уже поддержать войска 21-й армии, из состава которой в Слоним уже выдвинулись две дивизии направленного из Поволжского военного округа еще за неделю до начала войны 63-го стрелкового корпуса под командованием пока еще комкора Петровского, не переаттестованного в генералы после «отсидки». И вовремя — немцы с «разбега» буквально уперлись в заранее созданную оборону еще по приказу командарма-4 Чуйкова. Сражающаяся там дивизия из состава 47-го корпуса была передана под командование Петровского, у которого стало три дивизии с отдельной танковой бригадой и двумя корпусными артполками. И германский моторизованный корпус буквально «умылся кровью» — потери немцев составили не менее тридцати танков и несколько тысяч убитых и раненных солдат, при этом противник сразу же прекратил наступление. Да оно и понятно — чувствовалось, что бросать свои танки напролом Гудериан категорически не желает, а всячески выискивает слабые места, где и старается нанести удар. А если прорвать позиции с наскока не получается, то подтягивает пехоту, и уже начинает наступление инфантерией при поддержке артиллерии, придерживая моторизованные части во второй линии…
— Василий Иванович, о чем думу думаешь? Ты хоть бы часок поспал — до рассвета время как раз есть.
— Ни в коем случае, я сейчас выезжаю в Белосток — нужно будет завтра начинать отход дивизий генерала Ермакова, а также 66-го укрепрайона. А то непонятно, что Гудериан замыслил, песий сын — а если он не на восток или север попрет, а на западное направление повернет, к Свислочи — мы ведь рубеж по реке тогда не удержим, комиссар, и нам 2-й корпус отсечь могут. Конечно, Лелюшенко какое-то время продержится, у него сотня танков имеется в трех бригадах, да конницей его подкрепим. Но то сутки выиграем в лучшем случае, немцы уже ощутимо на нас давят, а мы за Неман еще дивизии 10-й армии переправляем. Что делать будем в такой ситуации?
Василий Иванович внимательно посмотрел на Бирюкова — тот был чисто выбрит, благоухал одеколоном, но лицо землистое, под красными воспаленными глазами «мешки». Член Военного Совета армии задумался на минуту, потом мотнул головой, и чуть хрипловатым голосом произнес:
— Войска Болдина отступают за Неман в порядке, они обескровлены, но не разгромлены. Да и Мосты уже укреплены с юга — и через мосты на северную сторону немец с хода не прорвется. Не сможет!
Кузнецов усмехнулся — с Мостами действительно занятное название для городка с железнодорожной станцией, на которую вела ветка от Лиды до Белостока через Волковыск, сейчас занятый немцами после ожесточенного штурма. В боях 6-й механизированный корпус генерал-майора Хацкелевича оставил там практически все свои танки — как говорится, от судьбы не уйдешь. И вместе с оставшимися стрелковыми частями пятится между Зельвянкой и Россью к Мостам, отбиваясь от наседающего противника. Туда же подошли дивизии 5-го корпуса — «мясорубка» пошла страшная.
Лелюшенко со своими танковыми бригадами и 36-й кавалерийской дивизией также медленно отходит за Свислочь — свою задачу 11-й мехкорпус выполнил, и в который раз успешно, видимо все дело не в танках, а в умении их применять, что могут немногие из генералов. Дмитрий Данилович как раз из таких, хваткий — и как воевать танками понимает, даже в прошлый раз, командуя куцым 21-м мехкорпусом, смог задержать немцев под Двинском. К сожалению, тогда на несколько важных дней запоздали, как и сейчас…
На вооружение РККА были приняты артиллерийские тягачи Т-26Т, причем значительная часть из двух сотен этих машин переделывалась из танков ранних выпусков. Предназначались они для перевозки дивизионной артиллерии — тут на первомайском параде транспортируют пушки Ф-22. По этому же пути пошли и поляки, которые на базе «виккерса-шеститонного» выпускали свои 7ТР, но не в сопоставимо меньших количествах, даже не в десять раз, а в сто…