Ночью мне больше не снились сны. Проснулась я разбитой. И не потому, что сон сперва был беспокойным, а после вовсе «перебит» нападением Светлых; просто я сильно устала от неизвестности. Не знаю куда идёт мой корабль жизни, к каким берегам подплывёт — я ни на что не влиянию, будто очутилась в центре быстрого течения, из которого нельзя выбраться, можно только… смириться.
Жизнь в лагере кипела. Демоны метались из стороны в сторону, иногда задевали меня плечом. Чинили копья, затачивали, оттирали от алых следов вчерашней битвы. Меня бросило в холод, когда увидела тряпицы в красном, брошенные в смятую траву. Обреченно прикрыв глаза, я постояла немного, после продолжила путь.
Уже не гадала какие бесы скрываются за человеческими лицами-масками, какие страшные сущности проходят мимо. Одно заклинание — и я буду знать, увижу воочию. Но мне просто… неинтересно. Демоны вокруг — декорация. Я не обращала на них внимания. Сейчас самое главное выяснить для чего Вейшенгу понадобилась сила медиума, и остановить его от реализации чудовищных планов. Кожей чувствую, нехорошее он задумал, где я сыграю ключевую роль.
Вейшенг хитер, мрачен, и до безумия жаждет власти… Уверена, чувства ко мне — и то ресурс для достижения и получения той самой абсолютной власти. Но я не позволю. Никогда. Он достаточно посеял хаоса…
Главное, взять чувства под контроль.
Я остановилась, улыбнулась.
Чувства… Если бы неискренние чувства к демону, ожерелье клана Юэ давно лишило бы меня жизни. Я погладила обруч на шее подушечками пальцев.
Как смешно… Оказывается, ненавидеть и любить можно одновременно. Бояться и мечтать быть рядом, хотеть поддерживать и во чтобы то не стало жаждать остановить…
— Подожди, — окликнула я проносившегося мимо мальчугана.
Мальчик остановился, посмотрел на меня полностью черными глазами, в густом мраке которых я видела свое отражением.
Присела так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
— Привет, — улыбнулась, коснулась шеи. Специально. Дабы привлечь внимание демона к ожерелью.
Мальчик глянул на обруч равнодушно и так же равнодушно вернул взгляд на меня. Насупился. Взгляд демоненка обжигал ледяной стужей. Давно известно, демон в теле ребенка — особенно опасен. Но я не стала читать заклинание, чтобы узнать, какое именно чудовище скрыто за милым детским личиком.
— Случайно не знаешь, где пленные? — аккуратно поинтересовалась я. — Хочу посмотреть на наглые физиономии врагов, — добавила брезгливо, на всякий случай.
Хотя навряд ли у меня получится обмануть демона, пусть и в теле ребёнка…
Туловище «малыша» было повернуто ко мне, медленно развернулась лишь его голова. Меня передернуло от жуткого зрелища! Демоненок поднял руку, молча указывая направление.
— С… спасибо, — прошептала одними губами. — Туда идти, да?
Голова вернулась на место. Я нервно сглотнула, поднялась.
— Ладно. Сама узнаю. Спасибо, — ответила и застыла, ожидая реакции ребенка.
Но тот лишь смотрел тьмой своих глаз и гнетуще молчал.
— Я пойду, — объявила и сделала шаг, ещё один, и ещё…
Обернулась.
Ребенок развернулся ко мне и мрачно смотрел вслед.
Я мотнула головой и кинулась вперед, на небольшом возвышении остановилась и снова оглянулась — ребёнка не было. Волна колких мурашек пробежала по плечам и лопаткам, я зажмурилась и мотнула головой, пытаясь выкинуть образ демона из головы. Лучше бы не останавливала его, теперь мучает дурное предчувствие…
Я продолжила путь.
Обошла ветхие строения, в одно из них заглянула, — ничего подозрительного. Какие-то мешки. Любопытствовать и пытаться выяснить что в них — не стала. Осмотревшись, продолжила путь. Шла тихо, на носочках, чтобы не привлекать внимания. Было тихо, до жути тихо! Через щели строений завывал ветер, спускавшийся с высоты гор. Где-то с сухих веток скрывались птицы, громко кричали вороны.
Светлых держали в загоне для пленных. Их охраняли демоны по всему периметру, словно тотемные столбы.
— А ну выпустили, быстро! — кричал самый ярый. Лей, разумеется.
— Угомонись, — просил один из Светлых.
Демоны игнорировали.
Я спряталась за последним строением, пригнулась.
— Нечисть! — выругался Лей и ударил ногой по колючей проволоке, от неё сошел магический заряд. Лея тотчас откинуло.
Моё сердце сжалось. Я еле усидела на месте. Присмотрелась. Несколько Светлых подбежали к моему другу, помогли подняться.
— Ты как?
— Магия сдерживания. Хитро. — процедил Лей сквозь зубы и сжал кулаки до мелкой дрожи.
Светлый с глазами цвета аметиста похлопал товарища по плечу.
— Успокойся.
Лей скинул его руку, оскалился как дикое животное и с чувством глубоко сожаления обронил:
— Это моя вина…
— Ты ни в чем не виноват, — отозвался Светлый в самых роскошных бело-золотых одеждах; видимо, командир отряда.
— Глупо было лезть на рожон! — Лей вжал голову в плечи. — Мы подошли к самому логову нечисти и…
— И подойдем еще раз, — перебив, договорил командир.
Лей воззрился на Светлого с надеждой, тот спокойно продолжил:
— Будем наступать на демонов снова и снова, пока не прорвемся и не возьмем перевал Фа под наш контроль.
— Вы правы…
— А теперь соберись! — подбодрил командир.
— Так, точно!
Думай, Аи, думай…
Не знаю откуда, не знаю почему, но я поняла, как должна действовать, следуя по пути медиума. С трепетом в солнечном сплетении, глянула на свои дрожащие ладони, сомневаясь, соединила их и прикрыла глаза. Раскрыв и наставив раскрытую ладонь на демонов, прошептала:
— В тихую ночь, над цветущей вишней, луна спряталась за облака…
Нечисть одна за одной попадала на землю, погрузившись в сон. Светлые застыли в смятении.
Я вышла к ним.
— Аи! — радостно воскликнул Лей.
Я приложила палец к губам, мол тише. Друг покивал. Остальные Светлые насторожились.
— Это ты сделала? — торжествовал товарищ, охая и ахая. — Как? — Позабывшись, Лей схватился за проволоку и его снова отбросило. На этот раз он даже не акцентировал внимания: поднялся и снова подбежал. Широко улыбнулся.
— Ты в порядке? — поинтересовалась на всякий случай.
— Да, хорошо! Даже отлично! Ты пришла нас освободить? — восхищенно спросил Лей.
— Нет.
Друг сник. И Светлые тоже.
— Тогда зачем? — проревел командир, взмахнул рукой.
— Поговорить.
— Поговорить? — Светлый засмеялся. — Поговори с кем-нибудь из новых дружков.
Я сделала размеренный вдох.
— Послушайте, я не могу освободить вас сейчас. Бессмысленно. Вас сразу же поймают и вернут сюда, если вообще не убьют. — Командир Светлых нахмурился. — Пока вы пленные, советую сидеть тихо и не злить демонов. Сможете сохранить жизнь. — Я поджала губы, подошла ближе. — Мне нужна информация.
— Какая? — напрягся Лей.
Я выдержала паузу, не зная можно ли признаться, но больше спросить мне у кого:
— Я медиум.
Лей задумался, Светлые — побледнели. Один вообще отпрыгнул в сторону, словно пытался избежать чумного. Командир сложил руки на груди, его взгляд был задумчив и мрачен, как небо в надвигающуюся бурю.
— Расскажите мне о них, — припросила с надеждой, голос дрогнул. — Пожалуйста…
— Медиумов истребили очень давно, — неохотно произнес командир, — но видимо, — он смерил меня презрительным взглядом, — не всех.
— Почему?
— Скажем так: неприятных последствий от них больше, чем плюсов, — лениво ответил командир Светлых, чинно приподнимая подбородок.
— То есть?! — не поняла я.
— Да скажите ей, командир Чжэнь! — разозлился Светлый поодаль. — Даже война сейчас — вина этих глупцов! Не было бы их, то…
— Помолчи, Фухуа, — хладнокровно отрезал Чжэнь.
— Пожалуйста, — зацепилась за слова Фухуа как за последнюю ниточку надежды, — расскажите. Мне важно знать. Вейшенг развернул часть демонического войска, когда понял кто я. Думаю, ему нужна сила медиума, но не понимаю для чего…
— Уничтожить Стену, — мрачно, голосом цвета свинца произнес командир.
Я оцепенела. Но не удивилась… Скорее, нашла прямое подтверждение своим догадкам, мучащим меня с момента, как мы покинули окрестности столицы. Стало грустно. И досадно. Мерзко. Вейшенг столько раз говорил о чувствах, называя мои догадки небылицами, но которые оказались горькой правдой: я инструмент для достижения его личных целей. Точнее, моя сила…
Мне стало больно: Вейшенгу не нужна я, ему нужна лишь сила…
— Понятно, — тихо обронила я, рассматривая мелкие камешки под ногами. Один обиженно откинула носком обуви.
— Никто не знает правда это или нет, но… — продолжил командир Чжэнь, сложив руки на груди и посмотрев задумчиво вдаль, — раньше демоны не могли пробраться в человеческий мир. Даже Проклятого Тумана не было. Нечисть пряталась во мгле. Связь с ними была лишь… у медиумов. Темных медиумов, — уточнил Светлый с напряженным выражением лица. — Остальные лишь так… — командир пожал плечами, — общались с духами усопших, беря немалые деньги у убитых горем родственников. Но Темные… — Светлый зло свел брови, глубокая морщина легла меж ними, — натворили бед столько, что расхлебываем уже не одно столетие…
— Они открыли проход между человеческим и демоническим мирами? — предположила я с грузом на сердце.
— Открыла, — поправил командир Чжэнь и брезгливо плюнул в сторону.
— Открыла? — удивленно переспросила я в ожидании объяснений. Зародилась мысль, что та девушка из моих снов может как-то быть связана с «легендой».
— Е Эсме, — глухо отозвался Светлый и поник. Остальные отвели взгляды. Я же вопросительно смотрела то на одного, то на другого.
Лей не выдержал, исступленно завопил:
— Кто это? Почему все затихли? — Ответа не было, лишь осуждающие взгляды. Лей хмыкнул. — Девять Небес, будто беду накликать боитесь!
— Так и есть, — сдержанно произнес командир и сузил укоризненно глаза. — Именно Е Эсме создала Проклятый Туман.
Уверена, девушка из сна и есть Е Эсме!
Я подбежала к магической ограде почти вплотную, с мольбой заглянула в глаза командира Чжэня:
— Расскажите о ней! Расскажите!
— Скучная, неинтересная история, которая была очень давно, — донеслось ехидной за спиной.
Я покрылась мелкой дрожью, услышав бархатистый голос Вейшенга. Только он так говорил… Мягко, обволакивающе, тягуче и проникновенно настолько, что затрагивал самые потаённые струнки души, порождая в глубине сердца тревогу; словно прекрасный цветок, манящий дивным, сладким ароматом, но… губительным.
Я развернулась — Вейшенг ухмыльнулся, наклоняя голову вбок. Рядом с ним стоял тот демоненок, которого я повстречала на пути… Мальчик держал Вейшенга за руку и смотрел пристально своими черными, как мгла, глазищами.
Сглотнув вязкую слюну, я по инерции сделала шаг назад, но остановилась, ощутив спиной электрическое напряжение ограды.
— Может и скучная, — тяжело вымолвила и сделала глубокий вдох, — но я хочу её знать.
— Излишнее любопытство никогда не приводит к добру, — с дружелюбной улыбкой заметил демон.
Я насупилась.
— Это угроза?
— Предостережение.
— Хватит, Вейшенг! — вступился командир Светлых. — Просто отве…
Командира Чжэня резко отбросило в сторону как пушинку. Светлые бросились к нему, трясли за плечи, просили очнуться, но тот… не приходил в сознание. Успокаивало одно — возглас Светлого с удивительными глазами цвета аметиста: «Пульс есть! Живой!».
— Пойдем, Аи, — Вейшенг протянул руку, улыбнулся.
Его улыбка заставила меня покрыться холодным потом…
— Не смей, Аи! — кричал в спину Лей. — Он просто использует тебя, разве не понимаешь?
Лей упал на колени, крича и морщась от дикой боли.
— Нет! Не делай этого! — взмолилась я. — Не причиняй Лею бо…
Теперь боль пронзила меня. Резкая и острая, как удары тысячами игл. Я упала, слёзно смотря на Вейшенга. Ухмылка слезла с его лица… Сейчас прекрасное лицо девятихвостого исказилось страхом.
Я не слышала происходящего вокруг. Боль оглушила. Но чувствовала, как отчаянно Вейшенг тряс меня за плечи. Мир тускнел.
Я знала, эту боль причиняет не Вейшенг…
Это боль от ожерелья клана Юэ. Моё наказание и моё искупление за чувства. Я позволила надеть ожерелья на себя, потому что полюбила… И страдаю в тяжелых муках, потому что предала любовь к демону… Тьма проникла в мое сердце, я перестала бояться, в ней я нашла спокойствие, но лучи света по-прежнему пробивались через густую мглу.
— Аи! — перед тем как мир исчез, я услышала свое имя, отчаянно сорвавшееся с уст Вейшенга.
..Вейшенг воспевал красоту бесконечной Тьмы, когда медленно и осторожно влюблял меня в себя. И я верила ему, любуясь россыпью звезд и красотой серебристой луны. Но было ли ночное светило так же прекрасно, не отражай оно свет от Солнца?
Тьма не существует без света, свет не существует без тьмы. Такие разные и так дополняют друг друга… Как мы с Вейшенгом: если он — бесконечный мрак, чернота ночного неба, то я — серебряная луна, свет от звезд, искры падающих комет.
Любовь к демону — другая, не та, о которой я мечтала, будучи служанкой кисэн… Любовь к демону — анархия чувств, взрывы планет в бесконечной вселенной, она испепелят дотла, но сопротивляться не хочется…
..Это был сезон цветения магнолии. Июнь. Величественные деревья с глянцевой зеленью распустились белыми цветами и благоухали сладким ароматом, заполняя весь сад.
Мой отец особенно любил магнолии. Он выходил рано утром в сад и стоял в центре дивной красоты, наслаждаясь красотой цветения и сладостным благоуханием.
Этим ранним утром я нашла его там же. Отец одиноко стоял среди магнолий и наблюдал с едва заметной улыбкой на губах. Взгляд был пустым и… мечтательным. Словно отец разгадал все секреты жизни, больше ничего не осталось, что могло его удивить; спокойный, умиротворенный и отрешенный от мира.
Я тихо подошла к нему, но пока не окликнула.
Отца называют вторым императором, его силу, знания и мудрость уважают жители нашего царства и чтят в других. Главный медиум. О его силе слагают легенды при жизни. Многие напрашиваются в ученики, но папа отказывает, ведь медиумом стать невозможно, невозможно научиться слышать духов, — с этим нужно родиться. Как члены клана Е…
Мои братья не уступают отцу в силе, кроме меня… Я слышу духов, но слабо. Но я учусь, пытаюсь…
— Невозможно, — грубо отсек отец, когда я сообщила о вчерашнем успешном обряде.
— Папа, я говорю правду…
— Эсме, — он смерил меня злым взглядом, столь жутким и проницательным, что я не смогла говорить и послушно затихла. Уголки глаз защипало от слез. — О чем я просил тебя? — спросил он мягче.
— Никогда не практиковать силу медиумов, — бесцветным голосом ответила я.
— А иначе?
— Иначе мою силу запечатают против воли…
— Верно. Но ты приходишь и говоришь, что совершила очередной обряд вызова духа, Эсме!
Я сделала глубокий вдох и на одном выдохе произнесла:
— Да, но прошу, отец, поверь мне! У меня правда получается всё лучше… Я… Я очень хочу продолжить дело нашей семьи!
— Для этого есть твои братья, Эсме, — укоризненно заметил он.
— Но!…
— Никаких «но», — отрезал отец, глядя пустыми глазами перед собой. — Сила медиумов очень редко передается дочерям нашего клана, — подчеркнул он, — удивительно, как с даром родилась ты. К сожалению, не с таким сильным, как у твоих братьев. И как ты знаешь, — папа сделал паузу и с нажимом добавил: — развить дар…
— Невозможно, — договорила отчаянно я.
— Верно. С даром медиумы рождаются. И даже не учатся ему. Дар раскрывается сам.
— Отец, прошу…
— Эсме, — строго произнес отец. — Ещё один обряд — и клянусь Девятью Небесами, я запечатаю твою силу. В первую очередь для того, чтобы обезопасить тебя.
Я закусила нижнюю губу, сдерживая слезы. Обида раздирала душу и сердце, прожигала вены. Хотелось воспротивиться, высказаться, прокричать, что я могу, могу… Но отец смотрел строго. И я понимала, любые мои аргументы — бессмысленны. Папа останется непоколебим в своих словах. Путь медиума для меня навсегда закрыт, останется обычная женская участь: выйти замуж за выбранного отцом претендента…
Я ушла. Чувствовала, отец не смотрел мне в след. Ему все равно на мои переживания, на мои мечты, на меня… Я для него не медиум, не продолжательница дара клана Е, а просто дочь, которая однажды выйдет замуж… и всё.
Я закрылась в комнате. Обеспокоенные прислужницы поспешили за мной, но войти не успели. Я захлопнула дверь прямо у них перед носом. Девушки принялись активно стучать, мол нужно подготовиться к вечеру, ведь вечером к нам пожалует достопочтимый господин Кан — глубокоуважаемый казначей самого императора — с женой и сыном.
— Уйдите! — лишь безнадежно крикнула я и ушла в другую часть комнаты.
К счастью, меня оставили в покое, а может, пошли жаловаться отцу или хуже — братьям.
..Вейшенг появился без разрешения. Я ощутила только прохладу браслета, легкий ветерок и всполох синего огня, а после — энергию. Темную, пронизывающую как ветра севера. Демоническая энергетика заполняла пространство комнаты, укутывала собой меня, вызывая мелкую дрожь в теле и беспокойство в глубине солнечного сплетения.
Обнимая колени, я приподняла голову и тотчас встретилась с демоном взглядом. Оцепенела, сделав последний короткий вдох, потом легкие сперло густым, тяжелым кислородом. Я смотрела на Вейшенга, как на ожившего персонажа мистической древней картины. Его присутствие окунало в ледяные воды ужаса, он смотрел холодно, сдержанно, задумчиво… Я не могла понять его мысли, но кажется, он мог легко прочесть мои.
— Отец несправедлив, — заметил он с наигранной печалью и… улыбнулся.
Его улыбка заставила меня насторожиться, потом испугано вздрогнула, когда демон сделал ко мне шаг.
О чем я думала, когда согласилась на помощь девятихвостого лиса… Слепо поверила тому, кому нельзя доверять. Пойти у демона на поводу — подписать договор души.
Вейшенг — олицетворение бесконечной мерзлоты, тьма, чума, хаос…
И я в его власти.
По глупости.
По собственной воле…
Он сел на мою кровать, посмотрел проникновенно, словно понимал и разделял мою боль, сочувствовал. И мне захотелось довериться ему. Снова.
— Вы говорили, поможете мне…
— Разумеется, — чарующим голосом ответил лис, поправил прядь моих волос.
Я застыла, не в силах оторвать от демона взгляд.
— Но… как?
— Увидишь, Эсме. Просто подожди.
— Вас могут увидеть, — прошептала я, ощутив присутствие девятихвостого лиса.
— До чего же прекрасна сегодня молодая луна, — произнес Вейшенг с восхищением.
Я медленно развернулась.
Вейшенг стоял вполоборота и нежным взглядом смотрел на полумесяц в небе цвета черного бархата. Демон в темных одеяниях смотрелся колоритно на фоне цветущей магнолии. Чужой, недосягаемой, в ком спит неудержимая мрачная сила. Мне нравилось наблюдать за ним. Вейшенг вызывал потаенный интерес, граничащий с чувством запретного. Нездоровое любопытство минорном играло на фибрах души, заставляло сердце сжиматься от каждого случайного пересечения взглядов.
Я что-то начинала чувствовать к Вейшенгу… Что-то очень неправильное. Он всегда ходит за мной черной тенью, понимает с полуслова, сладкими речами убаюкивает бдительность и искусно заглушает здравомыслие. Обольститель. Хищник. Демон…
И подобно настоящему искусителю души, невозможно сильно тянет время: обещает помощь, обещает раскрыть меня как медиума, но на деле лишь наблюдает, словно… чего-то выжидает.
Мне становится страшно.
Но от другого. Я… привязываюсь к Вейшенгу.
Луна была сегодня действительно красивой, но я лишь хмыкнула и пожала плечами.
— Ничего особенного.
Демон степенно улыбнулся.
Мне послышались шорохи в стороне, я резко обернулась, подумала кто-то из моей семьи. Сердце учащенно забилось. Я провела быстрым взглядом по кустам и деревьям, но кроме перебегающего маленького ежа никого не заметила. Я выдохнула, но осталась настороженной.
Вейшенг сложил руки на груди и тихо спросил:
— Люди почему-то боятся полнолуния, но даже не догадываются, что основной пик силы демонов… — лис ехидно усмехнулся и, манерно протягивая гласные, добавил: — в новолуние.
Фраза девятихвостого меня удивила. Я подозрительно изогнула бровь и недобрым взглядом покосилась на тонкий полумесяц. Даже странно, что пик демонической силы приходится именно в новолуние. Полнолуние — куда более мистическое явление.
— Поэтому ты появился? — предположила я и снова осторожно оглянулась.
В глазах Вейшенга впервые увидела… смятение наряду с искорками озорства в глубине зрачков. Из-за этого я ощутила странную неловкость, даже щеки налились предательским румянцем.
— Поэтому…? — повторил лис за мной, намекая на объяснения.
— Ну… — пожав плечами, закусила губу; поморгала. — Сегодня новолуние, — кивнула на полумесяц в небе. — Ты сказал в новолуние сила достигает пика. Если ты появился так внезапно, то… и медиумы становятся сильнее? — Вейшенг глядел пристально. Я задумалась и выдала прямо: — ты хочешь помочь мне стать сильнее в это новолуние?
Я могла ожидать чего угодно, кроме того, что Вейшенг рассмеётся. Громко и искренне, от души. Я не понимала причину «демонического» веселья, обиделась, надув губы.
— Можно попробовать, — вдруг многозначительно произнес он, в красивых глазах отразилась вселенная. — В новолуние демоны проводят обряд Истока: обмен чувствами, обмен энергетикой, обмен силой. После обряда ощущается удивительный прилив сил. — Вейшенг говорил тихо, тягуче; его голос напоминал сладкий вересковый мёд. — Хочешь попробовать?
Я соглашалась с четким убеждением, что продаю душу.
Вейшенг взял меня за руку, ласково улыбнулся и прошептал:
— Пойдем, Эсме.
И я по собственной воле последовала за демоном, хотя понимала, — нельзя. Поступила так, как захотелось мне, посылая к Тьме весь мир.
..Ночь была теплой. Ветер доносил сладкий аромат полевых цветов и утонченный аромат хвои. Мы стояли на небольшой лесной полянке, которую освещал тусклый лунный свет. Вейшенг был ко мне близко, чересчур близко, он ломал последние границы, отчаянно выстроенные мной для мнимой защиты.
Своими сильным руками он провел по моим предплечьям, легонько сжал. Усмехнулся, заметив в глубине глаз… страх. Но не остановился. Приблизился. Быстрый взгляд на губы — и обратно в глаза. Я задохнулась волнением, по спине пробежала колючая волна мурашек.
Догадываясь, каким образом происходит обряд Истока, спрашивала себя: готова ли, хочу ли я…
Ответить не успела. Вейшенг, окончательно разрушив барьер меж нами, ворвался в мое пространство горячим, мокрым поцелуем. Подчиняя, делая своей; словно печать кровью, обещание, клятва принадлежать. Я отдалась. Быстро, ни капли больше не сомневаясь.
..Это ночь была пропитана грехом. Грех окутывал подобно алой вуали, где прикосновения — нежность атласа, поцелуи — словно горячий воск. Изысканный запах леса, переплетающийся с тонким ароматом сандала. Холодный свет полумесяца, падающий на изгибы обнаженных тел. Энергия. Сила. Сплетение душ.
Обряд Истока…
Вейшенг… Мой запрет, порок, мой грех, мой палач…
Моя сила…
— Его зовут Кан Тео, — любезно представил мне отец молодого человека в дорогих одеждах. Высокий, статный, с пронзительными карими глазами. — Сын господина Кана, — с намеком добавил он и посмеялся с неестественным ему лицемерным добродушием.
Я кивнула, смотря на сына казначея без капли интереса. Тот горделиво выпрямился, погладил себя по груди, когда со стороны моего отца посыпались хвалебные слова. Иронично хмыкнула. Надо же, как отец старается навязать мне этого… Кан Тео. Догадываюсь, почему. Отец думает, после замужества я с головой уйду в семью, забуду о даре, забуду о медиумах… «Замечательный» выход из сложившейся ситуации!
— Рад познакомиться, — низким, очаровательным голосом сказал Кан Тео и не менее очаровательно улыбнулся.
Я снова хмыкнула, складывая руки на груди. Закатила глаза. И… ушла. Просто развернулась и ушла.
— Эсме! — строго окликнул отец, но я не обернулась.
Отец рассыпался в извинениях, начал придумывать оправдания моему поведению. Жаль напрасно. Мнение сына казначея мне абсолютно безразлично.
На улицу я выходила, задыхаясь. Неправильные, запретные чувства обрушились на меня лавиной в коридоре, отдались давлением в грудной клетке и заставили разрываться сердце. Кровь пульсировала в висках. Сквозь мысленные преграды, скопления переживаний, через тернии здравомыслия черно-алая нить пробралась к сердцу… Алая — нить любви, нить чувств, которую запятнала нить черного цвета, олицетворяющая мою привязанность к демону. Привязанность, выходящую за грани. Привязанность, которую я больше не могла скрывать. Привязанность, охватившая мое сердце и душу чертополохом, но расцветшая розовыми бутонами. Привязанность, которой я проиграла…
..Вейшенг давно перестал быть моим ужасом, моей ошибкой, моим страхом и при этом… надеждой. Он стал чем-то большим. Мне нравилось быть с ним, разговаривать о красоте ночи перед сном, нравилось слушать рассказы о его мире, о демонах… Я их совсем перестала бояться. Перестала видеть в них чудовищ, нежить… Демоны не столько злобны, сколько страдающие… Даже человек может стать демоном. И хуже, когда он становится демоном при жизни, мечтая навредить, отомстить, убить…
Однажды я призналась Вейшенгу, что хочу увидеть его мир. Он рассмеялся и почему-то задумчиво посмотрел вдаль. Я тогда рассматривала его аристократичный профиль и пыталась понять, о чем же он думает… Разгадать не получилось, но вскоре Вейшенг обернулся и со скромной улыбкой пообещал: «Обязательно увидишь».
— Что с тобой?
Я схватилась пальцами за стальные перила лестницы, ведущей к беседке на возвышении, и застыла, обреченно повиснув голову. Волосы закрыли лицо. Я задрожала.
— Эсме?
— Пожалуйста, уйди…
Ощутив прикосновение Вейшенга к плечу, дернулась и прокричала:
— Уйди!
Пристально смотрела вниз, пряча слезы.
— Эсме! — строго произнес демон и прижал к себе, заставил взглянуть на него.
Я смотрела в его красивые глаза, видела собственное отражение и плакала, плакала… От злости, ненависти, отчаяния и… любви. Сильной, запретной, греховной любви. Опасной, испепеляющей сильнее любого бедствия огненной стихии. Наивно полагала, воспользуюсь помощью демона и забуду про него; докажу отцу свое превосходство над братьями и отправлю лиса обратно в Забвение, но проиграла в собственной игре. А может, моя игра закончилась в тот момент, когда Вейшенг предложил помощь… и началась его роковая игра.
— Я не могу больше, Вейшенг…
Лис обнял меня; прижавшись к нему, я уткнулась безнадежно в грудь, зажмурилась, с надеждой и благоговением вдыхая дивный аромат его тела. От Вейшенга вкусно пахло лесом: еловой хвоей, можжевельником, дикими цветами…
— Что случилось, Эсме? — демон заботливо погладил меня по волосам.
С ним было так хорошо, тепло, уютно… Я чувствовала его могущество и защиту.
— Я люблю тебя, — призналась хриплым голосом, после застыла точно ледяной статуей, не в силах сдвинуться с места. Звуки вокруг исчезли. Стало тихо, слишком тихо. И почему-то страшно…
Холодными пальцами сжала ткань обсидианового ханьфу, медленно подняла голову, боясь встретиться со взглядом Вейшенга. Навряд ли демоны способны любить, скорее, жертвой предательского чувства стала только я, когда обреченно возжелала, чтобы сегодня на месте Кан Тео оказался… Юэ Вейшенг.
— Сестра! — донеслось душераздирающее со стороны.
Когда я испугано обернулась, брат уже бежал в нашу сторону, вырисовывая на амулете заклинание. Острой стрелой амулет метнулся в лиса, тот ушел от неё плавно и грациозно, ни на секунду не выпуская меня из объятий.
Брат пораженно замер, пытаясь осмыслить картину перед глазами: родная сестра прижимается к… демону.
— Эсме… — обронил он тяжело, доставая дрожащей рукой следующий амулет. — Девять Небес! — поморщился Веньян, когда амулет загорелся синим пламенем и разлетелся пеплом.
— Бесполезно, — предупредительным, спокойным тоном уведомил Вейшенг, погладил меня по волосам.
Брат оскалился диким зверем, глаза покраснели точно у обезумевшего.
— Что происходит? — выдавил яро из себя и скрипнул зубами.
Я стояла как вкопанная; не думала, что о связи с высшим демоном родственники узнают, застав меня рядом с ним. С разных сторон послышались торопливые шаги. Скоро нас с Вейшенгом увидели остальные братья, а потом… пришел отец. Всё это время демон держал меня в своих крепких объятиях, гладил по волосам и спине, усмехался, любуясь мной; когда же появился отец — Вейшенг по-собственнически провел ладонью по изгибам талии, спускаясь ниже. Отец наблюдал за мерзкими движениями девятихвостого, на лице папы и мышца не дрогнула, он был сдержан и спокоен, как северные горы.
А мне… мне было стыдно.
— Убери от неё руки! — не выдержал старший брат Байху.
— Тихо, — глухо отчеканил папа и тяжело вздохнул, глядя на меня свысока, как на грязь. — Появление девятихвостого в доме клана Е лежит на плечах Эсме.
Братья встрепенулись, посмотрели удивленно на отца, после — с ненавистью и презрением на меня.
Терять было нечего. Я гордо выступила вперед, пусть слезы обиды таки и пролились…
— Верно. Ты ведь давно знал, да?
— Энергетику высшего демона сложно не распознать, особенно, когда она не запечатана. — Папа кивнул на браслет. — Обычная стекляшка, не запечатанная до конца, лишь так… — он пожал плечом, — временный сосуд для демонической души.
Я виновато опустила голову, завела запястье за спину.
— Ты хоть понимаешь, какой опасности подвергла клан Е и всех людей? — строго спросил отец. Понимала, но промолчала. — Пронесла дух высшего демона в наш дом! — Он сделал паузу и с презрением перевел взгляд на Вейшенга, сквозь стиснутые зубы нервно процедил: — убирайся во Тьму, демон. Сейчас же.
Вейшенг тихо рассмеялся. От его смеха по коже бежали мурашки.
— Смейся, пока можешь, — предупредил отец. — К счастью, мои сыновья не знакомы с силой темных медиумов, но ею хорошо владею я! Мне не составит труда вышвырнуть тебя обратно во Тьму, лис.
Вейшенг картинно удивился, растянул губы в ехидной усмешке и произнес:
— Попытайтесь.
..Прежде я не видела подобной силы отца. Аметистовое сияние, сошедшее из его рук, заставило меня похолодеть. Отступив за спину демона, который наблюдал за магией сквозь ехидный прищур, беззвучно расплакалась. Я не сомневалась, могущественное заклинание, которым отец собирается вернуть Вейшенга в Забвение предназначалось и мне.
Возмездие отца для грешной дочери, наказание, искупление, очищение репутации клана Е.
Прекрасно всё понимала не только я, — братья взмолились, чтобы мне, бедняжке, дали шанс.
Аметистовое сияние лучами пронзило небо, ярко вспыхнуло. Перед тем, как свет погас, я успела заметить скупую слезу папы.
Всё случилось быстро.
И совсем без боли.
Яркая вспышка и оглушающая тишина. После — странная невесомость, облегчение.
Я падала во Тьму…
Обидно, что случилось всё так: глупо, хладнокровно со стороны отца. Хотя ожидаемо. В последние минуты перед использованием заклинания, он не смотрел на меня как на дочь; я была его разочарованием. Стала чужой. Медиумом, который призвал демона… Отец знал, ждал, что одумаюсь, но точно не мог даже предположить, что родная дочь встанет на демоническую сторону.
Жалею, что не успела высказаться, а мне столько всего хотелось сказать. Хотя, отец бы навряд ли выслушал, мои слова для него были бы обычными, ненужными оправданиями.
Вокруг закружились черные души, надо мной, подо мной…
— Очнись.
Голос принадлежал Вейшенгу.
— Очнись…
Души быстро сливались в одну, скоро я увидела знакомые очертания.
Вейшенг… Мой Вейшенг!
— Медиумом Е пытается нас запечатать, — сообщил он тысячью голосами.
— Запечатать? — спросила я, но звука собственного голоса не услышала.
— Ты должна остановить его, освободить меня и всех демонов.
Последние капли здравомыслия подсказывали, давать демонам свободу нельзя… Освободившись, они посеют хаос во всем человеческом мире.
— Но тогда исчезнешь ты, Эсме. — Прочитал мысли Вейшенг. — Поздно быть на стороне людей, поздно думать о клане, ты теперь на нашей стороне, ты… моя.
..Я не хотела исчезать. Боялась Забвения. Боялась потерять любимого. Мне очень хотелось жить. Если отец не дал шанс, почему бы мне не вырвать шанс силой? Доказать, что имею право унаследовать дар клана и подчинить себе не только духов, но и самих демонов!
— Освободи силу, Эсме, — подсказывал Вейшенг. — В тебе течет могущественная сила темных медиумов…
Вот как. Темных, значит…
Я улыбнулась. Да, отец упоминал, что владеет черным даром, поэтому запрещал мне развиваться, боялся, узнаю правду…
Думал, не справлюсь… Какая ирония!
Злость, обида, разочарование, страсть и жадное желание жить текли по жилам вместе с кровью. Энергия дара наполняла меня. Я сделала глубокий вдох, ощущая, как темные духи начали вселяться в тело, делясь своей силой, подпитывая меня изнутри.
— Невинное сердце свое я окрасила цветом ночи… — прошептала одними губами — и аметистовое свечение, намного ярче свечения силы отца, сошло с моего тела. Оскалившись, сосредоточилась на внутренней энергии. — Невинное сердце свое я окрасила цветом ночи… — повторила негромко.
Окружающая невесомость пошла трещинами.
— Пусть тянется тьма вдаль бесконечно…
Заклинание разлетелось эхом, нанося по эфемерной стене последний удар. Магия отца разрушилась и разлетелась осколками, в которых я видела собственное отражение.
Зловещий смех освобожденных демонов разлился по ночному воздуху.
— Эсме сломала завесу миров! — крикнул один из братьев.
Я мягко опустилась на землю. Рядом со мной приземлился Вейшенг в обличии девятихвостого, взял меня за руку, прошептал:
— Ты справилась со всем без меня.
Бледный папа лежал на коленях Байху, тяжело и прерывисто дышал. Он приложил все жизненные силы, чтобы запечатать Вейшенга и дочь, но — увы и ах! — не получилось.
Братья меня атаковали, защищая отца. Я снесла их одним взмахом руки.
— Видишь, пап, — улыбнулась свозь слезы, — я намного могущественнее братьев.
Меня оскорбило, что он лишь брезгливо отвернулся. Поджав зло губы, добавила:
— Я намного сильнее, понимаешь?
Мне хотелось увидеть в глазах отца гордость, услышать долгожданную похвалу, но ничего этого не было. Всё, что я услышала:
— Ты чудовище, Эсме.
..Добиться того, чего не могли братья, подняться к вершине, проломить саму завесу двух миров, подчинить демонов, которые готовы поделиться со мной силой — в глазах папы мишура могущества и моя личная аллегория заблуждения.
— Нет. Нет! — покачала нервно головой, выдавливая из себя улыбку. — Я сильный медиум, отец! Даже превзошла тебя. Почему ты не гордишься?
— Ты одержима, Эсме, — мрачно произнес он.
— Нет! Ты ошибаешься! — Слезы катились из глаз.
Тысячи демонических духов летали в темноте неба; приземляясь, принимали истинную форму.
— Как и положено, любовь к демону оборачивается для человека проклятием… — тяжело, задыхаясь, вымолвил папа и посмотрел на меня со скорбным сожалением, так смотрят на обреченных — тех, кого больше нельзя спасти.
— Ты ошибаешься! Ошибаешься!
— Тише, моя Эсме, тише… — ласково обратился Вейшенг, обнял.
— Папа ошибается! Я не одержима! Я…
— Конечно, нет, Эсме, — ухмыльнулся девятихвостый, пропуская мои волосы сквозь пальцы.
— Ты просто использовал мою дочь.
Вейшенг прижал меня к себе, ответил:
— Как и большинство людей, вы приговорены верить лишь в одержимость, поэтому нет смысла продолжать диалог.
Нечисти вокруг становилось всё больше.
Дрожащими руками братья сжимали амулеты, готовясь защищаться.
— Мое время пришло, но не думай, мерзкий лис, что я позволю нежити освободиться! — пригрозил папа и залился сильным кашлем. С моих глаз сорвалась очередная порция слез.
— Отец, что ты задумал? — надрывно прокричал Веньян.
Слова главы клана Е адресовались девятихвостому лису:
— К сожалению, мне не хватит сил запечатать нежить полностью, но хватит возвести стену меж мирами. — Он раскрыл ладонь, и эфемерная красная нить вонзилась в мое сердце.
Я впервые увидела в глазах Вейшенга… страх. Лис попытался разорвать нить, но не вышло.
— Вы собираетесь…?
— Я заберу Эсме с собой, — ответил отец, перебив, и ухмыльнулся. — Закрою нечисть в Забвении, а Эсме дам шанс переродиться в новом теле, в новой семье. Они никогда, слышишь, демон? Никогда не вспомнит о тебе.
..Вспышка.
Алые свет озарил небосвод.