К набережной мы подъехали, когда уже стемнело. Дни стояли короткие, а ночи — холодные и бесконечные. К счастью Мамаду неплохо ориентировался в городе, прожив в Марселе больше года.

Но, оказавшись на месте, я понял, что все будет гораздо сложнее, чем мне думалось в теории

Мы остановились, чуть съехав в сторону от дороги, и выбрались из грузовика, чтобы осмотреться по сторонам.

Набережная Жольет являлась по сути огромным промышленным комплексом с монументальной архитектурой складов, построенных еще в прошлом веке.

Территория комплекса, хорошо видимая в свете многочисленных ламп и прожекторов, была просто гигантской. Метров триста или четыреста в длину — точнее я сказать не мог. Комплекс состоял из четырех соединенных между собой шестиэтажных корпусов-складов, каждый со своим внутренним двором, огромными дебаркадерами и грузовыми лифтами. А в самом конце виднелось величественное нео-ренессансное здание администрации.

Широкие причалы позволяли судам подходить вплотную, а проложенные по ним железнодорожные рельсы давали возможность выгружать товары прямо в вагоны за короткие сроки.

Над складами, где днем и ночью шла работа, клубился дым из труб, а в свете прожекторов мрачно блестели воды Средиземного моря.

И опять эти запахи, которые преследовали меня буквально повсюду — мощные, удушливые ароматы отсыревших шкур животных смешивались с потом тысяч рабочих, пахучестью сушеной рыбы, благоуханием кофе и специй, смрадом конского навоза и тяжелым духом дегтя и угольной пыли.

Вокруг, несмотря на поздний час, стоял невыносимый для уха шум и гам. Грохотали башенные краны, лязгали цепи, гудели пароходы, стучали колесами вагоны и подводы, грузчики кричали сразу на всех языках мира.

Признаться, я слегка опешил от этого масштаба, но более всего мне не понравились меры предосторожности при въезде в комплекс — портовая полиция и таможня, — я увидел их здания у въезда.

Сейчас, в ночной час, таможня не работала, а полицейских подменяли ночные сторожа, но так просто нас явно не пропустят.

— Нужны бумаги, — капралу Файе пришлось кричать, чтобы я услышал его слова в этом гаме. И как только обычные люди живут в этом районе? Ведь невозможно долго выносить столь громкий шум. — Без них на территорию не пропустят. Не станем же мы прорываться с боем?

Зуевы согласно закивали.

Мамаду был прав. Поначалу я надеялся дать взятку охранникам, но сейчас, увидев все собственными глазами, понял, что сделать это будет непросто. Вот если бы у меня был выход на кого-то из портовой полиции, то за деньги мне нашли бы «окно» для проезда без проверки. Но таких связей у меня пока не имелось. Увы…

Жаль, но экспроприацию склада придется отложить до другого раза.

— Разворачиваемся! — приказал я. — Едем обратно. Сегодня у нас явно ничего не выйдет.

Нахрапом попасть на территорию не получилось. И все же разведка оказалась весьма полезной. Я был уверен, что за пару дней смогу раздобыть поддельные бумаги на въезд и выезд, либо же поищу «полезных людей» в порту, которые смогут нас туда пропустить.

В общем, надо немного подумать, а потом все же обстряпать это дельце наилучшим способом.

Желание обчистить Жирного Гавра до нитки никуда не делось. Он нанял убийцу, я же лишу его последнего сантима.

— Вы двое, — приказал я Зуевым, — покрутитесь тут, разведайте обстановку получше. По возможности попытайтесь подружиться с кем-то из ночных сторожей. Утром доложите!

— Сделаем, шеф! — кивнул Петр.

Они остались на улице, мы же с капралом забрались в грузовик и поехали в обратном направлении.

В дороге все больше молчали, и подъехали к дому уже ближе к десяти вечера. Пока капрал открывал ворота, я прошел во двор и наткнулся прямо на мадам Бинош.

Хозяйка дома не спала, она явно меня ожидала.

— У меня плохие новости, месье, — начала она сразу, как только я подошел ближе.

— Сделка с Белафре отменяется? — напрягся я. Если так — плохо, деньги очень нужны, и срочно.

— Нет, я не об этом… — она замялась.

— О чем же вы хотели поговорить, Камиль?

— Вы знаете, я живу в Марселе всю свою жизнь с самого рождения, — начала она издалека, — и за это время обзавелась множеством знакомств самого разного толка, от бандитов до полицейских.

— И это замечательно, вы всегда в курсе всех городских новостей! — улыбнулся я, еще не понимая, к чему она клонит.

— Вот именно! Вы попали в самое яблочко! Я в курсе новостей, и сегодня эти новости касаются именно вас, дорогой князь Гагарин!

Признаться, я опешил.

Откуда она узнала мое настоящее имя? Не то чтобы я настолько уж доверял собственной маскировке — конечно, любой опытный человек безо всякого труда определит, что я никакой не моряк и не рыбак, но это одно дело, тут же мое инкогнито оказалось полностью раскрытым.

Кто меня сдал? Неужели Зуевы? Только они и капрал Файе знали мою настоящую фамилию и титул, но зачем им было делиться этой информацией с мадам Бинош?

Я совершенно ничего не понимал!

— Вот, поглядите на это! — Камиль достала из кармашка передника сложенный вчетверо лист бумаги.

Я бросил на него быстрый взгляд и тут же все понял. Никто меня не сдавал — передо мной был полицейский циркуляр с подробным описанием разыскиваемого человека, а ниже — карандашный набросок лица.

Конечно, на меня смотрел не точь-в-точь я, но некто весьма похожий. Не удивительно, что мадам меня легко опознала.

Текст же гласил следующее:

«Префектура полиции города Марселя. Отдел розыска и идентификации. Циркуляр № 1254 — Б. О розыске опасного преступника. Префектура полиции разыскивает человека, подозреваемого в массовом убийстве. Приметы. Фамилия: Гагарин, Николай Владимирович. Национальность/подданство: русский, подданный Российской Империи. Занятие: офицер Экспедиционного корпуса Российской Империи, князь. Возраст: 25–30 лет. Рост: 1 метр 85 сантиметров (высокий). Телосложение: крепкое, плечи широкие, строевая выправка. Лицо: овальное. Волосы: светлые, средней длины. Глаза: голубые. Особые приметы: отсутствуют. Одежда (на момент последнего контакта): военная форма русского образца — армейская шинель, галифе, сапоги, фуражка. Характер/Поведение: говорит без акцента, обаятелен, легко вступает в контакт, внушает доверие, образован, крайне опасен. Начальник уголовного розыска города Марселя. Подпись — Анри Вассер».

Н-да, вот и добралась до Марселя ориентировка. Печально. Но мадам Бинош — что за наблюдательная женщина, — мгновенно вычислила в своем постояльце опасного преступника, но не побежала в полицию с доносом, а пришла предупредить меня. Это ей зачтется! Пожалуй, повышу ее процент за золото с пяти до шести…

— Есть еще и неофициальная часть, которую в циркуляре не пишут, — сообщила Камиль, увидев, что я дочитал документ, — за вашу голову предлагают награду. Двадцать тысяч франков! Целое состояние! Никогда не слышала, чтобы за одного человека вываливали такую гору денег! Что же вы натворили такого, любезный князь, что за вас дают целое состояние?

Я колебался недолго.

— Они считают, что я убил четырех агентов контрразведки.

— А вы? — вскинула взгляд мадам Бинош.

— Я их не убивал, но знаю, кто это сделал, только не могу доказать. Кстати, если вдруг увидите крупного мужчину с бородой, держитесь от него подальше. Он очень опасен!

Хозяйка дома смерила меня задумчивым взглядом, словно что-то решая для себя. Я понимал ее сомнения: с одной стороны — двадцать тысяч франков, с другой — непонятный русский офицер, по виду — весьма опасный и непредсказуемый.

Мадам заговорила:

— Меня с детства учили: доносить — это плохо. Не волнуйтесь, я вас не сдам! Я отчего-то верю, что не вы убили тех несчастных агентов. И никакие деньги мира не стоят того, чтобы я потом до конца жизни считала себя подлой доносчицей. Мне мое душевное спокойствие куда дороже… Слушайте внимательно: я узнала, что несколько дней назад в Марсель из Парижа прибыл особый следователь по фамилии Бомон. Он отвечает за вашу поимку. Дело ваше засекречено, но даже у стен есть уши… Этот самый следователь Бомон навел здесь шума, заставил самого Анри Вассера бегать словно мальчишку, а уж тот напряг своих людей!

Любопытно! Роже уже говорил, что ажаны ищут русского офицера. Получается, Бомон и был причиной суеты. Поглядеть бы на него хотя бы со стороны… но это опасно, его наверняка охраняют агенты.

— Вассер — это начальник уголовного розыска?

— Он самый! Я знаю его много лет, и Вассер — не тот человек, кто будет безоговорочно подчиняться чужакам, пусть даже прибывшим из Парижа со всеми полномочиями. Но ему пришлось… значит, этот Бомон каким-то образом заставил его выполнять приказы, и теперь вся полиция в городе ищет русского князя Гагарина! Этот следователь — очень крупная фигура. Будьте осторожны, месье!

— Благодарю вас, мадам!

Когда она ушла, я задумался о том, как поступить дальше. По-хорошему, нужно было бежать из Марселя сломя голову. Мадам Бинош не выдаст, но наверняка найдутся и другие — столь же внимательные и сообразительные.

Но куда бежать? Здесь порт, а я все еще не оставил идеи когда-то вернуться в Россию. Вот только сначала завершу свои дела в Марселе.

Да и вообще в этом городе сейчас находятся мои враги — тайные и явные, а мне очень хотелось распутать этот клубок и понять, кто — а главное, — зачем за мной охотится?

Как же поступить?..

* * *

Утром первым делом я выслушал доклад Зуевых, которые провели всю ночь, слоняясь в районе набережной Жольет. Утешительных новостей они не принесли — охрана неусыпно бдила за всем периметром, способов проникнуть на территорию вмести с грузовиком они не нашли. Разве что сумели познакомиться с одним из ночных сторожей после его смены. Угостили того вином и завтраком, разговорились. Но никаких намеков не делали, пока просто, что называется, наводили мосты.

Ничего интересного сторож не рассказал, разве что поведал, что людей нынче мало — почти всех дееспособных забрали в армию, на работу в ночные смены берут кого попало и без особых проверок, даже стариков. И все равно служащих не хватает. Иногда приходится работать вдвоем, хотя по штату положено пять человек в каждую группу сторожей. А всего групп насчитывалось пять или шесть, они были равномерно распределены по территории.

Это уже что-то!

Я повернулся к Мамаду, который тоже присутствовал при разговоре. И, хотя Зуевы докладывали на русском, я видел, что сенегалец улавливает нить разговора.

— Капрал, а не устроиться ли тебе временно ночным охранником?

— Попробовать можно, — Файе уловил идею.

— Тогда сходи и купи себе приличную одежду, а потом отправляйся в порт.

— Приказ понял! — кивнул капрал и без лишних слов направился на выход.

— А вы оба выспитесь хорошенько! Вечером мне понадобитесь.

— Эт мы с превеликим удовольствием, — явно обрадовался Петр, да и Федор согласно закивал головой. Видно было, что мужчины устали, проведя бессонную ночь.

Они ушли, а я, подумав, направился к «Гранд отелю Бово» — проведать своего осведомителя. Паренек торчал на своем обычном месте у дверей, поджидая гостей. Швейцар как раз зашел внутрь, и я, как и обычно, свистом подозвал мальчонку.

Тот, увидев меня, явно обрадовался. Мы зашли за угол, и он тут же затараторил:

— У меня новости! Они вас весьма заинтересуют, месье!

— Говори! — я достал десятку из кармана и зажал между пальцами.

— Вчера у мадам Делакруа был посетитель. Он провел в ее номере больше часа. О чем они говорили, подслушать я не смог, зато узнал имя мужчины и место, где он остановился в Марселе! — глаза парня горели восторгом — он был собой очень доволен и не скрывал этого.

Я дружески потрепал его по плечу и похвалил:

— Молодец! А теперь назови его имя!

— Нотариус Фере. Высокий, лет шестьдесят на вид, одет в светлый костюм в тонкую полоску, бежевое пальто и шляпу. Он приехал вчера из Парижа и проживает в гостинице «Великая Франция», что на улице Республики.

Ого! Еще один парижский гость? Не тесновато ли стало в Марселе от парижан? Мадам Делакруа, следователь, а теперь и нотариус.

Я отдал парню купюру, подумал и добавил еще пять франков — информация была ценная. Если я не могу попасть к мадам Делакруа, то может быть сумею пообщаться с нотариусом и выяснить, что, черт подери, происходит⁈..

— Я пойду, месье?

— Иди, — разрешил я, чуть задумавшись.

Потом двинул вперед по улице и вскоре ноги сами привели меня к «Ателье Робер». С момента, как я заказал здесь одежду, прошел всего день, но мне срочно нужен был приличный костюм, и я понадеялся, что Кристобаль посоветует хоть что-нибудь стоящее.

Девушка-продавщица узнала меня сразу. Как видно, подобные странные клиенты бывали здесь не столь часто, все же заведение сие предназначалось для более солидной публики.

— Месье Баленсиага на месте, красавица? — спросил я.

Она чуть зарделась и ответила:

— Сейчас позову!

Мэтр вышел в зал через минуту. Его взгляд чуть рассеянно облетел помещение в итоге остановившись на мне.

— Ах, это вы, месье! Ваш заказ еще не полностью готов. Приходите дня через два!

— Понимаю, что тороплю, но мне сегодня необходимо выглядеть порядочным человеком. В этом же… — я провел правой рукой сверху вниз вдоль своего наряда, — меня не воспримут всерьез.

— Согласен, — Кристобаль неожиданно подмигнул мне и добавил: — Первичный набор для вас я уже пошил — это было не трудно, остальное подберем из готовых вещей. Подождите минутку!

Он вновь скрылся в рабочих помещениях, но вскоре появился в общем зале и позвал меня к кабинке для переодеваний:

— Примерьте-ка это, месье! Полный набор!

Баленсиага вручил мне стопку вещей. Тут было все: хлопковые кальсоны до колен, носки с прищепками, белоснежная рубашка с жестко накрахмаленным воротничком-стойкой, прямые в тонкую полоску брюки, светло-серый жилет, длинный приталенный пиджак со скошенными полами спереди чуть более темного оттенка, чем жилет, пальто — классический «Честерфилд», лайковые перчатки, черные кожаные туфли и твидовая кепка.

Когда я переоделся, из ростового зеркала на меня взглянул совсем другой человек. Высокий, плечистый, статный аристократ — хоть на плакат фотографируй.

Гагарин в моей душе ликовал. Он любил красивые вещи, ценил их и понимал. И, хотя вынужден был последние пару лет прозябать в безденежье, никогда не оставлял надежды разбогатеть и одеваться соответственно статусу. И вот теперь предоставилась подобная возможность.

Я вышел из кабинки и Кристобаль взволнованно взмахнул руками, а девушка-продавщица охнула от смущения и мило зарделась.

— Ну это же совсем иное дело, любезный! — восхитился мэтр. — Признаться, даже я не ожидал столь разительного контраста. Нет, конечно, я видел вашу стать и фактуру, и глаз у меня обычно на такие вещи наметан, но… ваш прежний облик смутил меня!

— Благодарю вас, мэтр! Это то что надо! — я довольно оглядел себя.

— Но все остальное вы сможете забрать не раньше, чем через пару дней!

— Уж как-нибудь продержусь, — усмехнулся я.

Кристобаль махнул мне на прощание рукой и скрылся в недрах ателье.

Я щедро рассчитался с девушкой за вещи и добавил двадцать франков сверху за скорость и качество.

— Что делать с вашим прежним… хм… гардеробом? — поинтересовалась она.

Выкидывать «костюм моряка» я не хотел — вещи качественные, надежные, обязательно еще пригодятся. Поэтому попросил отправить все на адрес мадам Бинош.

Заодно приобрел небольшой кожаный саквояж, в который положил штайр. Таскать его под пальто было неудобно.

Выйдя на улицу, я зашел в ближайшую цирюльню и попросил привести меня в порядок. Дурацкую клиновидную бородку я решил убрать полностью, оставив лишь тоненькие усики. Голову мне помыли, чуть подровняли длину волос, потом аккуратно зачесали их назад и зафиксировали бриллиантином.

Покинув цирюльню, я впервые за все время моего пребывания в теле князя, почувствовал себя комфортно и на своем месте. Гагарин тоже был доволен — я прекрасно научился считывать его остаточные эмоции, хотя прямого контакта с разумом князя так и не случилось.

Самое интересное, что в этом наряде я был достаточно непохож на самого себя прежнего — в офицерской шинели, высоком свитере да форменной фуражке. И дорогой костюм маскировал меня даже лучше, чем простые одежды моряка.

Что же, в таком виде можно и нанести визит к нотариусу.

Я громко свистнул, привлекая внимание проезжавшего мимо такси. Машина остановилась прямо передо мной, и таксист, выбравшись со своего места, любезно распахнул дверь салона.

— К гостинице «Великая Франция»! — приказал я.

Пора поближе познакомиться с первым из трех гостей, прибывших из Парижа по мою душу.