Отель «Великая Франция» оказался вполне современным зданием с электричеством, паровым отоплением, лифтами, возможностью телефонировать и изысканными интерьерами. На первом этаже располагалась «Ла Ресепсьон», холл, ресторан и бар. Остальные же шесть этажей занимали номера от простых одноместных, до шикарных люксов на самом верху.

— Месье желает снять номер? — девушка на стойке регистрации сообразила дежурную улыбку — очень, надо признать, обаятельную, но все же механическую, обязательную, не живую.

— Нет, месье желает встретиться со своим хорошим приятелем, который поселился в вашем отеле пару дней назад.

Одновременно я положил на стойку десятифранковую купюру, подвинул ее чуть вперед и улыбнулся девушку, стараясь делать это более искренне, чем она.

— Как зовут вашего знакомого? — девица привычным жестом прикрыла банкноту ладонью и легко провела рукой по стойке.

— Его фамилия Фере. Он — нотариус из Парижа.

— Одну минуту, месье, — девица открыла книгу записей посетителей и начала водить изящным пальцем по строчкам сверху вниз, выискивая нужную фамилию. Наконец, нашла искомое, проверила стойку с ключами за спиной и сообщила: — Комната триста два, ключ отсутствует, значит ваш друг сейчас в номере.

— Отлично! Тогда я поднимусь прямо к нему и засвидетельствую свое почтение!

— Месье, правила нашего отеля запрещают беспокоить гостей, если те предварительно не оставили соответствующих распоряжений…

— Понимаете, — я положил еще одну купюру на стойку, — мне хотелось бы сделать сюрприз моему приятелю… и я не желал бы, чтобы он узнал о нем раньше времени.

— Ох, я прекрасно вас понимаю, месье… — вторая банкнота исчезла так же стремительно и неотвратимо, как и первая, — сама люблю делать сюрпризы и огорчаюсь, если они не удаются.

— Тогда мы не будем беспокоить месье Фере заранее? Сейчас я возьму в баре пару бутылок вина и поднимусь наверх.

— Прекрасная идея, месье! — одобрительно кивнула девица. — Вот бы и мне таких внимательных и заботливых друзей, как вы…

Я отошел от стойки. Теперь понятно, почему «Великая Франция» не являлась самым лучшим отелем в городе, хотя вполне могла бы претендовать на это звание. Все же подход к клиентам со стороны работников оставлял желать лучшего. Вот так запросто пустить внутрь чужака, указать ему номер и пожелать удачи — это совершенно не то, что я хотел бы видеть в качестве сервиса на месте постояльца.

Однако я купил две бутылки, попросил их тут же откупорить, прихватил так же пару бокалов и в лифте поднялся на третий этаж.

Нужный номер я отыскал легко, негромко постучал и, когда дверь открылась, бесцеремонно толкнул ее от себя вперед, войдя в комнату.

— Позвольте! — высокий лысый старик в атласном шлафроке подбитым мехом возмущенно отшатнулся назад. — Кто вы и почему позволяете себе врываться в мой номер?

— Я принес вам вина! — широко улыбнулся я той улыбкой, от которые прежде многие впадали в ступор. — Выпьем, мэтр Фере, и поговорим!..

Он все понял и молча опустился в кресло. Страха на его лице я не заметил, лишь только великую усталость и безысходность. Это хорошо. Я не собирался его бить, но обязан был получить интересующие меня сведения. И если он расскажет все добровольно — это к лучшему.

Я поставил обе бутылки на столик, разлил вино по бокалам и протянул один нотариусу:

— Попробуйте, рекомендую! «Шато Бержерак» одиннадцатого года. Говорят, урожай в тот год выдался знатным!

Фере не стал сопротивляться, принял бокал и пригубил.

Я тоже отпил пару глотков. Вино, и правда, было отличное. На мгновение повеяло ароматами летнего цветущего луга, разве что пения птиц не хватало. Постоянные крики мерзких чаек за окном — не в счет.

— Что вы желаете от меня, месье? — его голос не дрожал, хотя он прекрасно видел, что я сильнее и могу убить или покалечить его в случае необходимости.

Я опустился в кресло напротив и отпил еще немного вина.

— Хочу задать вам несколько вопросов, и от того, насколько искренне вы на них ответите, будет зависеть, расстанемся ли мы на приятной ноте или нет…

— Я — нотариус! — негромко, но с уверенной интонацией заговорил Фере. — Состою в Нотариальной палате и в Палате нотариусов Парижа — то есть являюсь государственным должностным лицом, практикующим в частном порядке. Я очень не советую вам причинять мне какие-либо неудобства, и, тем более, угрожать!

— Что вы, мэтр! — я поставил бокал на столик. — Я вовсе не собираюсь угрожать вам, это не мои методы. Я просто предупреждаю — в ваших интересах рассказать мне все! Это понятно?

Фере нахмурился, но выбора у него не было.

— Спрашивайте, месье. Если честь позволит мне дать ответы, вы их получите!

Пафосно, но Бог с ним. Начнем.

— Вы встречались с мадам Делакруа в «Грандотеле Бово». О чем вы беседовали с ней?

— Ах, — всплеснул руками Фере, — начинаю понимать! Вы желаете каким-то образом оспорить право на наследство? Это очень большие деньги — состояние покойного весьма велико. Но, поверьте, все бумаги у мадам в полном порядке, юридически подкопаться совершенно невозможно. Я знаю это точно, ведь я лично в свое время составлял завещание, а после проверял документы мадам Делакруа! Так что, если вы планируете урвать часть куша, смею вас заверить, ничего не выйдет. Все до последнего сантима перейдет во владение мадам уже через три месяца.

Информация была для меня совершенно новой и неожиданной. Наследство? Но чье? И при чем здесь я?

— Мэтр Фере, — я еще подлил ему вина, — давайте начнем с начала. Я пока не вижу в этой истории ничего, что вы обязаны скрывать. Так расскажите мне все подробно! Это сэкономит нам обоим массу времени и нервов.

За следующие полчаса мэтр поведал следующее.

Три месяца назад в Париже после продолжительной болезни скончался князь Александр Михайлович Щербатов, оставивший после себя многомиллионное состояние. Князь перебрался во Францию несколько десятилетий назад, но предпочитал вести затворнический образ жизни, и умер, не оставив прямых наследников. По завещанию, составленному при участии нотариуса Фере, все состояние в полном объеме должно было перейти «ближайшему родственнику мужского пола». Вот только после оглашения завещания оказалось, что предъявлять права на наследство попросту некому.

Тогда-то и появилась мадам Делакруа, заявившая, что она является внебрачной дочерью князя, и в отсутствии прочих претендентов готова принять наследство усопшего батюшки. В доказательство своих слов она предоставила выписки из приходных книг, где было зарегестрировано рождение ребенка женского пола по имени Адель, а в качестве родителей указаны мадемуазель Жозефина Делакруа и месье Щербатов. Однако в браке указанные родители не состояли, и имя князя могло быть вписано вовсе без его ведома и согласия. Но при этом новоявленная наследница вполне могла получить все состояние, ведь иных претендентов не существовало.

И все же этого не случилось. В завещании была приписка, согласно которой, волею князя, на поиски ближайшего наследника давалось полгода, и из состояния выделялась внушительная сумма для найма людей, способных этого самого наследника отыскать.

— Понимаете, месье, — вздохнул нотариус, — это была жуткая история. Поначалу люди, которых я нанял на розыски, отыскали двоих потенциальных кандидатов, но, увы, еще до того, как я смог встретиться с каждым из них, обоих постигла несчастливая случайность. Первый разбился, упав с лошади, а второй утонул в собственной ванне. Представляете, как порой судьба играет с нами?

Я представлял. Еще я представлял, что эти смерти вряд ли были случайными, как считал чуть наивный в подобных вопросах Фере. Я даже мог назвать имя человека, что запросто подстроил бы обе так называемые «случайности».

Казак! Кто же еще!

Но я все еще не понимал, какое я имею отношение ко всей этой истории.

— И вот, — продолжил между тем нотариус, — когда казалось, что даже непрямых наследников мужского пола во Франции у князя более не осталось, а ехать на их розыски в Российскую Империю никакой возможности не имелось, и мадам Делакруа уже готовилась вступить в права, пару недель назад мои люди нашли данные о еще одном человеке — весьма дальнем родственнике князя по материнской линии, могущем однако претендовать на наследство. И этот человек как раз находился во Франции… вот только его следы вновь потерялись, он весьма некстати убыл из расположения своей части в самое неподходящее время…

А сейчас мэтр прибыл в Марсель, чтобы в очередной раз объяснить Аделине, что той придется ждать до окончания срока, указанного в завещании. И если за тот человек внезапно найдется, ее шансы на наследство равны нулю.

И тут я внезапно все понял, даже не услышав имя очередного кандидата.

Иного объяснения я попросту не находил.

— Хотите, я назову вам имя этого человека? — предложил я.

— Вы? — удивился Фере. — Но… позвольте… как вы это сделаете, ведь вы сейчас впервые услышали мою историю!

— И все же считайте, что я своего рода провидец. Так назвать вам его имя?

— Сделайте милость…

— Николай Владимирович Гагарин, князь, штабс-капитан Третьего особого пехотного полка Экспедиционного корпуса Российской Императорской Армии. Угадал?

Фере смотрел на меня во все глаза.

— Но… откуда?

— Дело в том, мэтр, что я и есть этот человек. И последние дни меня как раз пытаются умертвить всеми возможными способами.

* * *

Когда я вышел из «Великой Франции» на улицу, голова у меня слегка кружилась.

Все же не каждый день сообщают, что ты являешься потенциальным наследником огромного состояния.

«Владелец заводов, газет, пароходов…»

Гагарин во мне не знал лично князя Щербатова, но я все же выудил из его памяти, что отдаленное родство и правда имело место.

Итак, я — претендент на наследство. И очаровательная Адель Делакруа — тоже претендент, — уж не знаю, насколько ее родство реально или попросту выдумано, но она явно не оставит меня в покое, пока не умертвит и не завладеет деньгами и всем имуществом, движимым и не особо.

Ситуация!

Мы проговорили с нотариусом Фере пару часов. Он поверил или сделал вид, что поверил, в то, что я и есть разыскиваемый Гагарин. Документов при себе у меня не имелось — оставил их в тайнике, но я пообещал показать ему бумаги при нашей следующей встречи.

Это его вроде бы удовлетворило. По крайней мере, на первое время.

А потом…

Потом я решил поведать ему историю моих злоключений, начиная с отъезда из Ла-Куртина и оканчивая прибытием в Марсель. Некоторые подробности я, разумеется, оставил вне рассказа, но главное сообщил. Меня разыскивает полиция Франции, а так же контрразведка по обвинению в убийстве агентов. И пока я не сниму с себя эти обвинения, об официальном вступлении в права наследования и речи идти не может — меня попросту арестуют на месте.

Значит, первоочередная задача — снять с себя все обвинения, очистить свое имя. И как только это произойдет, только тогда я смогу подтвердить свою личность и вступить в полные права наследования.

Проблема заключалась в том, что три из шести месяцев, назначенных князем Щербатовым на поиски наследника, уже истекли. И нужно было умудриться уложиться в оставшийся срок или же смириться с тем, что мадам Делакруа получит все.

В таком случае, весьма вероятно, что она оставит меня в покое — будет слишком поздно что-либо доказывать. Да и я вполне могу скрыться из Франции, уехать куда глаза глядят…

Не мой стиль.

Никуда я не побегу, и ни за что не уступлю ни сантима девице, которая всеми силами пытается меня умертвить.

Сейчас хотя бы мотивы ее прояснились. Деньги… один из основных стимулов, способных заставить практически любого человека пойти на преступление. А большие деньги подразумевают много крови.

Главное, мне показалось, что нотариус на моей стороне. Он был дружен с князем Щербатовым и хотел исполнить его последнюю волю, а в родстве Делакруа с князем он сомневался. Мэтр пообещал, что первым же поездом отправится в Париж и будет ждать там, пока я не устрою свои дела и не прибуду затем туда же. Или же пришлю телеграмму и мы встретимся в Женеве, где были зарегистрированы все счета князя. А документы я должен был взять с собой и предъявить их уже на месте.

В общем, у меня имелось три месяца, чтобы все успеть. Времени вполне достаточно… теоретически… практически же совершенно непонятно, с чего начать.

Повидаться бы с этим следователем — месье Бомоном, но сделать это пока совершенно невозможно? Жаль, что поговорить с ним в спокойной обстановке вряд ли получится. Он не станет меня слушать, а постарается арестовать. И я на его месте поступил бы ровно так же.

И тут меня внезапно посетила одна идея. А что если…

Выйдя на улицу, я поймал такси и назвал адрес мадам Бинош. А через четверть часа уже распахнул калитку и вошел во двор.

Мадам, увидев меня, всплеснула руками.

— Ах, дорогой князь, вы выглядите просто великолепно! Я подозревала, что под маской простого человека скрывается личность нетривиальная, но такого преображения, честно говоря, не ожидала! Вы настоящий аристократ, месье!

Ее лицо светилось искренним восторгом.

— Благодарю, Камиль, за то, что не раскрыли раньше времени мое инкогнито. Да и сейчас пусть я временно останусь для всех прочих все тем же Жаном Ганьером.

— Понимаю, понимаю! — всплеснула руками хозяйка дома. — Мой рот на замке, месье Ганьер!

Я прошел на свою половину дома. Петр и Федор еще спали после долгой ночи, а вот Мамаду уже сидел на веранде за столом и купил сигару. Вид у него был довольный.

— Все удалось, капрал?

— Само собой, — кивнул Файе, — с этого дня я работаю ночным сторожем в комплексе Жольет. Мои смены с девяти вечера до семи утра.

— Отлично! — первый шаг сделан, мой человек внедрен в охрану. — У меня к тебе будет еще одно поручение. Узнай адрес проживания следственного судьи Маршана! Ты должен помнить этого человека — именно он выпустил нас из тюрьмы.

— Это тот носатый? — ухмыльнулся Мамаду. — Конечно, я его помню! Хороший человек, даже розгами выпороть не велел — так просто за дверь выставил, за что ему огромная благодарность! А что ты желаешь с ним сделать, командир?

— Побеседовать в спокойной обстановке, ничего более, — пояснил я.

Рассказывать сенегальцу про свое потенциальное огромное наследство я не стал — пока эта история казалась мне слишком иллюзорной, умозрительной. Миллионы франков на счетах князя сделали бы меня полностью независимым и способным играть в Игру уже на совершенно ином уровне, но… я пока не верил, что смогу до них добраться.

Впрочем, дорогу осилит идущий. Надо сделать первый шаг, а предстоящий разговор с Маршаном и являлся этим шагом.

— Все понял, командир! Адрес узнаю! Мне есть, где об этом спросить…

Он легко поднялся, затушил сигару и вышел из двора, прикрыв за собой калитку.

В его способностях я и не сомневался. Мамаду узнает адрес любой ценой, и потом я наведаюсь к следственному судье в гости, а дальше… все будет зависеть от того, как он меня примет.

Я могу попытаться либо запугать его, либо заинтересовать крупной наградой. Давить на Маршана я интуитивно не хотел — чувствовал, что так будет только хуже, — не тот он человек, чтобы поддаться на угрозы убийцы и уголовника — а он считал меня именно такой фигурой. Но возьмет ли он взятку? В этом я тоже не был уверен.

Что ж, остается еще третий вариант — убедить его в искренности моих слов. Доказать, что я невиновен. Сделать это будет непросто, но иного решения проблемы я не видел.

И потом, если это произойдет, он станет именно той связующей ниточкой, которая протянется между мной и парижским следователем Бомоном.

Я столь глубоко задумался, что пропустил момент, когда калитка вновь отворилась и во двор зашел человек. И лишь когда чужая тень коснулась моего лица, вздрогнул, инстинктивно попытавшись выхватить пистолет, но тот непривычно не оказался под рукой — он все так же лежал в саквояже на столе.

— Николай Владимирович, это же всего лишь я! — раздался знакомый голос. — Точнее, мы…

Иван Иванович Миллер, широко улыбаясь, протянул мне руку. За его спиной, не решаясь зайти во дворе без приглашения, смущенно перетаптывались с ноги на ногу женщина и двое детей — мальчиков лет десяти.

Я крепко пожал его руку.

— Все дела удалось завершить быстрее, чем я думал, — сказал Миллер, — и вот мы здесь!

— Добро пожаловать в Марсель!

— Благодарю вас, князь! И еще, на свои средства я приобрел автомобиль. На нем мы, собственно, и приехали. Надеюсь, он весьма пригодится в наших будущих делах…