Игра в покер шла в просторном зале за большим покрытым зеленом сукном столом овальной формы, за которым сидели пять человек. Кирпичные стены, большая электрическая люстра над головами приглушенная на две трети, свечи в резных подсвечниках на стенах — интерьер был прост, но лаконичен.

Американцев среди игроков легко было узнать по форме, остальные были одеты в хорошие костюмы. Перед двумя лейтенантами горой лежали купюры разного достоинства. Фишек не было, тут шла игра за наличный расчет. Видно было, что этой ночью фортуна благоволила офицерам.

На столе у каждого игрока стоял стакан с напитком и пепельница. Курили в основном сигары. В зале висело настолько густое облако табачного дыма, что дышать было тяжело, особенно после свежего уличного воздуха.

Крупье как раз раздавал карты, когда мы ворвались в зал.

— Никому не двигаться! — крикнул я, и тут же сходу врезал рукоятью штайра по виску одному из охранников, дернувшемуся ко мне. Тот кулем рухнул на пол и там замер.

Еще один потянулся было к скрытой кобуре, но грянул выстрел — в закрытом помещении звук оказался таким громким, что уши тут же заложило, — и бандит схватился за простреленное плечо, а потом отключился из-за болевого шока.

Мамаду — а стрелял именно он — злобно оскалился, выискивая новую цель. Но остальные люди Карбана — а осталось их всего пятеро — даже и не думали сопротивляться, видя наставленные им в лица пистолетные стволы.

— Всем очень аккуратно вытащить оружие и бросить на пол! — приказал я. — В случае сопротивления, стреляем на поражение!

Один за другим на пол упали несколько револьверов, пистолетов, ножей и кастетов. Затем, под присмотром Мамаду, Петр связал всем бандитам руки за спиной, после чего им приказали сесть у стены на полу и не шевелиться.

Осталась лишь пятерка игроков за столом. Они смотрели на нас без испуга, но с явным недовольством на лицах. Впрочем, увидел я и облегчение у толстяка с блестящей от пота лысиной. Видно, он крупно проигрывал и наше появление даже выручило его.

— Кто такие? Назовитесь! — грозно потребовал темноволосый молодой мужчина с аккуратной прической, грубым лицом, чуть выпученными глазами и переломанными ушами.

— Месье Карбон? — уточнил я, приблизившись к столу.

— Именно! Меня все тут знают! А ты кто? Покажи свое лицо, чтобы я его запомнил!

— Я — тот, с кем ты очень хотел встретиться. Но чтобы не заставлять искать меня по всему городу, я явился сам, — лицо открывать я благоразумно не стал, обойдется.

— Не понимаю, — нахмурился Карбон.

— Говорят, толстый Гавр заплатил тебе, чтобы ты наказал человека, который сжег его гнусный притон?

— Так это был ты…

Теперь до него дошло, но страха в его глазах я не заметил. Лишь едва сдерживаемый гнев. Этот человек явно не привык, чтобы с ним обращались подобным образом.

— Проверь дом! — повернулся я к Мамаду. Тот понятливо кивнул и вышел из игрового зала, не выпуская наган из рук.

Петр и Федор держали остальных под прицелом. Лица у них были сосредоточенные, руки не дрожали. Люди просто делали свою работу. Надежные ребята, я был рад, что судьба свела меня с ними в нужный момент.

— А ты знаешь, русский, что за твою голову назначена награда? — с кривой ухмылкой поинтересовался Карбон. — Я только поэтому и взялся за это дело, что два заказа совпали в один. Жирный Гавр — это мелочь, но в том человеке, которого он описывал, я узнал офицера, за которого дают большие деньги! Хочешь узнать имя заказчика? Отпусти меня, и я расскажу!..

Поль Карбон — корсиканец, но это не его люди гнались за мной в горах. У него попросту не имелось столько бойцов — не дорос еще, только начинал наращивать авторитет в Марселе. Тех других корсиканцев послал за мной Лучиани, и я обязательно позже узнаю, зачем ему это было нужно. А мадам Делакруа — вторую заказчицу на мою голову, я уже вычислил самостоятельно, но сообщать об этом Карбону не стал — пусть думает, что владеет интересующей меня информацией.

Вместо ответа я подошел к американцам и спросил по-английски, встав прямо напротив них:

— Господа, вы знаете, что не вышли бы из этого зала живыми? Месье Карбон обладает неприятной привычкой убивать всех, кто выигрывает в его заведении.

Офицеры переглянулись, и впервые в их глазах я увидел сомнение… и легкий оттенок страха.

— Но… позвольте, — начал Трумэн, — ведь это честная игра. Мы выигрываем и…

— И ваши трупы с перерезанными глотками нашли бы плавающими в море через несколько дней, — дополнил я. — А может и не нашли бы. Не с теми людьми вы связались, лейтенант!

Еще на двоих игроков за столом я даже не стал обращать внимания. Их-то как раз не тронули бы в случае проигрыша, а вот долговые расписки позже обязательно предъявили бы к оплате, прибавив изрядный процент к сумме — обычное дело. Поэтому-то толстяк за столом и вздыхал с явным облегчением — видно, не успел еще дать расписку, но был к тому близок.

Судя по тому, как Карбон яростно сверкал глазами, я был прав на все сто процентов, и американцы это явственно осознали.

— И что… — поднял на меня глаза Трумэн, — мы можем идти?

— Я вас совершенно не задерживаю, господа.

— А выигрыш? — он бросил короткий взгляд на кучу денег на столе.

— Вы честно его заработали, а я не вор, красть не стану. Можете забирать свои деньги.

Американцы поднялись на ноги, все еще не до конца веря в свою удачу — они явно ожидали подвоха с моей стороны. Вид у них был помятый и усталый — все же столько времени за столом.

И все же Джекобсон принялся лихорадочно собирать банкноты и прятать их по карманам. Трумэн же просто стоял и пристально смотрел на меня. Его явно терзал некий вопрос.

— Разрешите спросить, мистер? — внезапно обратился он ко мне.

— Спрашивайте, — я все думал, правильно ли поступаю, оставляя ему жизнь.

— Он назвал вас русским…

— Да, я — подданный Российской Империи! — не счел нужным скрывать я.

— Сегодня вы спасли мне жизнь… я это запомню! Благодарю! Чем я могу отплатить? Возьмете часть выигрыша? Скажем, двадцать пять процентов?

Я покачал головой.

— Нет, это ваши деньги. Просто однажды в будущем, когда вам придется совершить выбор, вспомните этот день. Никогда не идите против русских!

Трумэн неожиданно серьезно кивнул.

— Я запомню, обещаю!

— Выпустите американцев! — приказал я, и Петр открыл дверь в коридор.

Оба лейтенанта выскользнули из зала, оставив нас с Карбоном, его связанными людьми и двумя последними игроками, которые сидели ни живы не мертвы. Плюс крупье, руки которому вязать не стали, но посадили на пол у стола.

Я задумчивым взором обвел зал. Честно, я все еще сомневался в том, что поступил правильно. Если бы я прикончил Трумэна или дал его убить чужими руками — было бы проще, но… я не смог этого сделать. И вопрос тут не в этике или гуманизме — просто ни я, ни Гагарин, который тоже так или иначе принимал участие в моих решениях, не посчитали подобное действие единственно верным.

И теперь возникал другой вопрос — а что дальше? Весь список, который я предварительно составил в своей голове, состоял из таких же людей, как Трумэн — еще молодых, не успевших пока сделать ничего дурного. Все их проступки, так или иначе повлиявшие на судьбы мира, произойдут позже, но спрашивать за них я желал уже сейчас.

Поднимется ли моя рука, чтобы совершить акт предварительного правосудия?

Будет ли это настоящим правосудием или банальным самосудом?

Что на моем месте сделали бы другие, появись у них подобная возможность?..

Ситуация…

— Вы трое, — кивнул я толстяку, последнему игроку — сухому мужчине с неприятным взглядом и крупье, который сидел, прижавшись спиной к ножке стола, — тоже можете быть свободны. Претензий не имею!

Они не заставили себя просить дважды. Через минуту в помещении остались только люди Карбона, он сам, да мои бойцы.

Мамаду как раз вернулся в зал.

— Там в кухне был повар и его помощник, я отпустил их восвояси. Все двери надежно запер на засовы, случайный человек с улицы в дом не попадет!

Дом был крепкий, окна находились высоко — с земли не достать, к тому же все были зарешеченные. Заперев двери, Файе превратил дом в настоящую крепость.

— Что будет со мной, русский? — хрипло спросил Карбон. — Я вижу, ты расчистил площадку, но выпустил наружу кучу свидетелей.

— О, — улыбнулся я, — свидетели меня не волнуют. Они будут молчать, даже если завтра в новостной сводке прочтут о том, что и этот дом сгорел точно так же, как притон жирного Гавра, а пожарные нашли внутри лишь с десяток трупов.

— А как же имя человека, который желает твоей гибели? Оно тебя не интересует?

— Ты говоришь о мадам Делакруа? — уточнил я, пристально глядя на Карбона. Его зрачки расширились. Это длилось буквально мгновение, и он тут же взял себя в руки, но мне хватило.

Я был прав — это она предложила куш за мою голову. Против меня все так же действуют лишь две силы: мадам Делакруа и Лучиани. У мадам имеется Казак — сам по себе грозное оружие, плюс многочисленные городские охотники, позарившиеся на крупную сумму. У Лучиани — его люди, которых пока стоит поостеречься. Тем более что я все еще не знаю его мотивы.

— Я откуплюсь! — предложил Карбон, почувствовав, что дело движется к развязке. — Что ты хочешь? Денег? Сколько? Поверь, у меня хватит, чтобы с тобой рассчитаться!

— Не все можно купить за деньги, Поль, — наставительно произнес я. — Репутацию за них не купишь, как и здоровье.

— Я дам тебе двести тысяч! — гангстер начал говорить быстрее, проникновеннее. — Нет, триста тысяч! Что еще? Хочешь, отдам этот дом? Сегодня же оформлю дарственную на твое имя или на имя твоего доверенного человека!

На мгновение я задумался. Деньги меня не прельщали, а вот дом весьма бы пригодился в качестве временной базы. Мы проникли внутрь легко, но это лишь из-за недоработок людей Карбона. Само расположение очень удачное — недалеко от Старого порта, но в то же время в глубине квартала, и подступ лишь с одной стороны.

— Это мелко, Поль, — улыбнулся я той улыбкой, от которых некоторых бросало в дрожь. — Жизнь за жизнь, не так ли?

Карбон обещал вырасти в крупную фигуру буквально за несколько лет. Уверен, он подомнет под себя многое — контрабанду, проституток, игорный бизнес — это был монстр, которому постоянно требовалась пища.

По большому счету, мне было все равно, вот только одно я знал точно — этот человек не оставит меня в покое. Не тот характер! Карбон будет преследовать меня пока не уничтожит — я видел это в его глазах.

Превентивное правосудие?

Что ж, попробуем в очередной раз!

Он тоже все понял и подорвался из-за стола, пытаясь выхватить скрытый под пиджаком револьвер, но я был быстрее и методично высадил две пули ему в грудь в области сердца и одну — контрольную — в голову.

Без шансов.

Мертвое тело гангстера упало на пол, а я не испытывал в душе ни капли сожалений. Просто мусорщик, вырвавший с корнем сорняк, грозивший уничтожить огород. Мангуст, убивший ядовитую змею. Честный человек, сделавший свою работу.

— Что с остальными, командир? — поинтересовался Мамаду, кивнув на связанных людей Карбона. Он совершенно не сомневался в моих решениях и готов был следовать любым приказам. Как и Петр с Федором. Хорошую команду я себе собрал, надежную! Сегодняшний вечер это продемонстрировал.

И все же, если касательно Карбона у меня сомнений не было, но убивать всех без разбору я не хотел. В этом попросту не было смысла.

Пока я думал, один из связанных начал активно шевелиться, всячески показывая, что ему есть что сказать.

— Подними этого! — сказал я Федору.

Тот молниеносно выполнил приказ, и, придерживая под локти, помог подняться на ноги грузному плечистому мужчине, который, получив возможность говорить, тут же воспользовался своим шансом.

— Оставьте нам жизнь, месье, нам есть, что предложить взамен!

— Говори! — кивнул я.

— Мы слышали о человеке, уничтожившем дом жирного Гавра. И ничего не имеем против. Это справедливо, так все считают!

Остальные загудели, выражая общее согласие с вышесказанным. Между тем, плечистый продолжал:

— Я советовал Полю не брать заказ, но он всегда был слишком жаден и редко слушал чужие советы. К тому же Карбон держал тот дом — Гавр платил ему процент за спокойствие. И не найти поджигателя для него значило растерять свой авторитет. Но по совести, вы все сделали верно, месье! Никто из наших не станет пробовать отомстить вам за то дело. Наоборот, если Гавр еще раз сунется сюда, то вряд ли уйдет целым… если вообще уйдет.

Я слушал внимательно, чуть искоса поглядывая на говорившего. Он не был похож на рядового бойца — скорее среднее звено в криминальной цепи. Некто вроде советника. Послушаем, что он еще скажет. Начало было интересным.

— Про заказ со стороны я слышу впервые. И поверьте, мы за него не возьмемся ни при каких условиях…

Он замялся.

— Продолжай!

— Но вот смерть Поля… — после некоторой паузы вновь заговорил мужчина. — Его близкие так этого не оставят. Понимаете, месье, мы, все здесь присутствующие, делаем свое дело за деньги. А существует еще его ближний круг — сейчас никого из них тут нет, но когда они узнают о случившемся… то захотят получить вашу голову! К тому же другие кланы тоже могут захотеть вмешаться…

Что ж, я это понимал, когда шел в игорный дом. Но еще десятком корсиканцев меня не напугать.

— Из этой ситуации есть выход — возглавьте нас! Поверьте, мы будем работать на совесть! Многие из нас давно недовольны тем, как Карбон вел дела — слишком круто действовал, много крови проливал. Нам нужен более справедливый руководитель. Вы, месье, идеальный вариант! После того, как вы в одиночку сожгли притон, у вас появилась определенная репутация в городе. Вас многие уважают! И то, что вы прикончили Карбона — это еще одно проявление силы. Вчетвером вы сумели сделать то, что его враги так и не смогли достичь гораздо большим числом. Конечно, появятся те, кто будет недоволен — такие всегда есть, но с ними мы легко справимся…

Честно говоря, предложение оказалось совершенно неожиданным, но чем дольше я о нем думал, тем больше меня захватывала идея. Дико, невозможно, странно — но жизнь иногда подкидывает нам куда более неожиданные повороты!

И, тем не менее, я не спешил с ответом, а плечистый все расписывал будущие преимущества:

— Наверху в сейфе казна Карбона, плюс бумаги на этот дом и на другие заведения, которые он держал под своим контролем, а это три дома терпимости. Еще ему платят процент за защиту многие торговцы. Это хорошие деньги, месье! Я все вам подробно расскажу!

Займи я это место убитого, и передо мной откроются широкие перспективы. Обладая людьми, связями и деньгами я смогу куда эффективнее выполнять свою главную задачу — сделать будущее более безопасным. Плюс, я наконец смогу разобраться с преследовавшими меня корсиканцами, объявить награду за голову неуловимого Казака и приструнить случайных охотников.

А вот с мадам Делакруа я хочу пообщаться лично…

— Что скажешь, капрал? — повернулся я к Мамаду, который со скучающим видом ждал окончания разговора.

— Бандитом я еще не бывал, командир, — отозвался он, — но все в жизни случается впервые…

Петр и Федор лишь пожали плечами, показывая, что решение за мной.

Но не слишком ли оптимистичный настрой задал плечистый? Даже если я соглашусь, примут ли меня в городе в качестве замены Карбона? По сути, я — никто, пришлый, к тому же русский. И людей при мне мало, всего трое. Раздавить нас — раз плюнуть, тем более если знать, где мы базируемся.

И все же… мне казалось, что человек Карбона говорил серьезно, не пытался запудрить мне голову.

И еще одно меня подкупило в его речах. Справедливость! Кажется, что это понятие чаще звучит в устах бедняков, но на самом деле справедливость — основа любой устойчивой структуры. Нет справедливости — и начинается шатание самых основ, а потом дело доходит и до самого верха.

Последнее дело — воровать у своих, задерживать выплаты, перераспределять добычу в свою пользу. Такое не прощают.

Был у нас в полку один интендант. Оказалось, крысятничал. Недодавал солдатам должное. Потом об этом узнали, и через три дня его нашли в канаве с перерезанным горлом и выколотыми глазами. Его даже хоронить никто не хотел поначалу, люди проходили мимо и плевали на мертвое тело. Потом, конечно, все же похоронили, а дело замяли. Виновных так и не нашли, да и не искали вовсе.

Так что справедливости жаждут все, и бандиты в том числе.

Сейчас на дворе конец тысяча девятьсот семнадцатого года, и до создания крупных мафиозных структур в Марселе, да и во остальной Франции, дело еще не дошло. Организованная преступность нынче занималась всякой мелочью — контрабандой, сутенерством, кражами. Развитие начнется через несколько лет, в начале двадцатых. Если, конечно, не подавить все в зародыше…

— Как ваше имя? — задумчиво спросил я плечистого.

— Базиль Валенар, месье.

— Остальные полностью согласны с вашими словами?

— Спросите их сами, месье. Но не думаю, что найдется хоть один, кто будет против.

Люди Карбона опять загудели, показывая, что они все придерживаются схожего мнения. Умирать не желал никто.

Они работали на Карбона, но теперь того нет, но жизнь продолжается. Король умер, да здравствует король! И он, и другие будут работать на того, кто станет платить. Пока не передумают, а случиться это может в любой момент.

Но зачем это мне? Поминутно оглядываться через плечо? Бояться собственной тени? Глупо. Да и становиться мелким криминальным боссом я не собирался, у меня были совсем иные цели.

К счастью, ни игроки, ни люди Карбона не видели наши лица, скрытые шарфами, и не смогут нас опознать.

Да, был какой-то русский в притоне жирного Гавра, но кто расскажет, как именно он выглядел? Никто…

Судьба опять играла со мной в вероятности. Мол, смотри, а ты можешь пригодиться тут! Не хочешь, а что если другой вариант? Опять не то, хватайся за третий — не ошибешься!

Словно меня проверяли на прочность, не сверну ли я с пути.

Не сверну.

И даже если мне уготовано влипнуть в криминал, то людей я подберу сам. И костяк группы конечно составят русские, а не французы и корсиканцы.

Пора убираться из этого дома, тут мне больше делать нечего.

— Месье Валенар, — сказал я, — ваше предложение весьма почетно, но я вынужден отказаться. Убивать я вас не буду — живите! Но если кто-то пойдет по моему следу — пожалеет! В качестве же компенсации за причиненные мне неудобства… вы что-то говорили про сейф наверху?..