Жизнь в порту кипела, не замирая ни на минуту. Корабли басовито гудели, совершая маневры. Вся набережная была заполнена многочисленными судами — военными кораблями и транспортами, доставлявшими грузы. Между ними ловко сновали мелкие рыбацкие лодки, неторопливо лавировали парусные суда — гавань была сплошь заполнена лесом мачт. Дымили пароходы. Пахло углем и морской солью. Мерзко кричали чайки, кругами летавшие над лодками в надежде украсть случайную рыбешку у зазевавшихся моряков.

На набережной было шумно. Казалось одновременно во все стороны двигались солдаты, моряки, грузчики, рабочие. Тут же работали стихийные рынки, и крики продавцов иногда перекрывали даже корабельные гудки.

Форт Сен-Жан представлял собой массивную крепость XVII века с мощной четырехугольной башней, высокими каменными стенами и дальней башней-маяком. От города форт был отделен глубоким рвом с мостом, достаточно широким для проезда грузовиков на охраняемую территорию.

Помимо прочего, форт ныне служил в качестве казарм и пересыльного пункта для «Африканской армии» — последней остановкой новобранцев «Иностранного легиона» во Франции перед отправкой в Алжир. Все это князь помнил еще по давним делам, когда Экспедиционный корпус лишь прибыл в Марсель.

Напротив форта один на другом громоздились одинаковые домики с оранжевыми черепичными крышами и цветными ставнями. Вдоль них тянулись веревки с развешанным для просушки бельем.

Справа от форта над входом в порт высилась настоящая громадина — Транспортерный мост или, как его чаще называли, «Летающий паром», соединявший набережные старого порта. Специальная подвесная гондола-челнок на электродвигателях, прицепленная к верху конструкции металлическими тросами, курсировала туда-обратно на высоте нескольких метров над водой, перевозя людей, гужевые повозки, автомобили и разного рода грузы, что экономило много времени и сил.

Пока я ждал на пристани, гондола пошла уже на второй рейс. Погрузка проходила очень быстро — всего за несколько минут.

— Красивое зрелище, не правда ли? Масштабы поражают! Многие сравнивают этот мост по красоте и величию с Эйфелевой башней!

Я настолько увлекся созерцанием моста, что не заметил, как ко мне со спины подошел человек. Лишь взглянув на него, я сразу же узнал Белафре, весьма точно описанного мадам Бинош.

Она не упомянула лишь одно — его взгляд: жесткий, цепкий, пытающийся подавить волю — взгляд матерого волка.

— Прогресс идет по всему миру, — нейтральным тоном ответил я, — и не понятно, хорошо это или плохо.

— Если бы техника развивалась лишь в мирных целях… но, к сожалению, люди в первую очередь учатся убивать других людей все более и более изощренными способами.

Одет Балефре был дорого: длинное кашемировое пальто, костюм из шерсти мериноса, лакированные туфли, шляпа, кожаные перчатки. Он совсем не был похож на бандита, хотя несомненно им и являлся, просто давно перешел из низшей категории в высшую касту.

Опасный человек.

— Любая война — это лишь способ кому-то заработать. Деньги и власть правят миром.

— Вы умный человек, месье… Ганьер, — он специально сделал паузу перед именем, давая понять, что не верит, но уважает мое право на инкогнито. — Итак, поговорим о деле?

Мы пошли в противоположную от Транспортерного моста сторону, слева от нас за рвом грозно высились стены форта.

Мои люди были расставлены на местах, как и планировалось, и я был уверен, что в каждый момент времени кто-то из них меня видит и в случае проблем сможет прийти на помощь. Хорошо бы раздобыть нечто вроде раций для быстрой связи. Надо будет узнать, существуют ли какие-то аналоги в этом времени?..

— Мадам Бинош сообщила мне, что у вас имеется весьма интересный товар?

— Русское царское золото в слитках Императорского банка. Цена… — я задумался, — четыре с половиной франка за грамм. В десятифунтовом слитке — четыре тысячи девяносто пять грамм. Итого цена одного слитка составит восемнадцать тысяч четыреста двадцать семь с половиной франков.

Официально грамм золота стоил три с половиной франка, вот только ни в одном банке его было не купить, а на черном рынке цена за грамм доходила до пяти с половиной франков и выше. Так что мое предложение было вполне разумным. С одного такого бруска Балефре мог заработать минимум шесть тысяч, а то и куда больше. Да, конечно, я при этом терял изрядную сумму, которую мог бы дополучить, продав золото сам по полной стоимости, но это потребовало бы времени и связей, которых у меня не было. Плюс я избегал множество сопутствующих проблем. Так что дело того стоило.

Старый вор моментально сосчитал в уме и прикинул свою выгоду. Глаза его заблестели живым огнем и он быстро спросил:

— И сколько подобных слитков вы готовы мне предложить?

— А сколько вы бы хотели приобрести? — открывать сразу все карты мне не хотелось.

— Нужно посмотреть на товар, убедиться в его качестве… тогда я смогу дать ответ.

— Как вы хотите проверить качество?

— У меня есть свой ювелир, мэтр Леви, он сделает экспертную оценку прямо на месте. И если все в порядке, то сделка состоится.

— Для начала я продам вам лишь один слиток, но если все пройдет без эксцессов, то наше сотрудничество обязательно продолжится.

Балефре подумал и кивнул. Это было разумное предложение. Никто не ведет дела с незнакомцами сразу на крупные суммы. Нужно притереться друг к другу, обрести хотя бы минимальное доверие. Посредничество мадам Бинош сыграло свою положительную роль — меня выслушали и приняли мои слова всерьез, так что свои проценты она отработала честно.

Форт давно остался позади. Мы шли неспешным прогулочным шагом, поглядывая по сторонам на шумную портовую жизнь. Когда-то давным-давно в детстве, читая о путешествиях, я мечтал стать моряком и посетить десятки стран, чтобы своими глазами увидеть их разнообразные чудеса. И вот я не просто в чужой стране — а в чужом времени, давно прошедшем, но все еще живым и настоящим.

Время — это четвертая координата, по которой точно так же можно перемещаться, как и по остальным трем осям. Просто мы еще не нашли способ это делать произвольно, и лишь случай или чья-то высшая воля дали мне возможность подобного путешествия. Но, уверен, когда-то человек сможет делать это сам, в любой момент. Будет ли это правильно? Не знаю. Знаю лишь, что прогресс не остановить.

— У вас хорошая охрана, месье Ганьер, — уголками губ улыбнулся Белафре. — Я насчитал двоих, кто присматривает, чтобы с вами обошлись хорошо…

— Двоих? — удивился я.

— Двое мужчин, чем-то даже слегка похожих друг на друга. По виду, бывшие военные, солдаты. У меня глаз наметан, я чую опасность, иначе не выжил бы в тех местах, где бывал.

Получается, сенегальца он не приметил. Не так-то ты и хорош, Меченый! А ведь капрал самый опасный из всех троицы. Получается, еще и самый скрытный.

— Да и у вас с охраной все в порядке, — ответил я. — Пятеро, если не ошибаюсь? Двое переодеты моряками, еще двое — портовыми рабочими, и последний — уличный продавец?

Я не был до конца уверен в своих предположениях, но шестым чувством чуял внимание к своей персоне от этих людей, выделенных мной из окружающей массы народа. Впрочем, опасностью от них не тянуло, лишь настороженностью.

Белафре взглянул на меня по-новому.

— Вас хорошо учили…

— Жизнь — мой лучший учитель!

— Хорошо, месье Ганьер, я принимаю ваши условия! Наметим нашу первую сделку на… скажем, послезавтра? Вас устроит?

— Вполне!

— Я передам через мадам Бинош мои пожелания касательно места и времени.

— Буду ждать! Приятно было познакомиться!

— Взаимно…

Мы обменялись рукопожатиями и разошлись в разные стороны. Первое знакомство прошло хорошо, я это чувствовал. Он признал во мне серьезного игрока, а я увидел в нем человека слова. Думаю, сделка пройдет хорошо, но все же я обязательно подстрахуюсь на случай внезапных неприятностей. Время на подготовку у меня имеется.

Чуть вдалеке я заметил знакомую компанию, рысцой бежавшую вдоль пирса.

Присвистнув, я привлек к себе внимание. Меня заметили и через полминуты Роже уже подбежал ко мне. Судя по его раскрасневшемуся лицу, у него имелись новости.

— Месье! Я как раз искал вас!

— Что-то случилось?

— Мы про него узнали, про того американского лейтенанта Гарри!

Черт! Я совсем позабыл про Трумэна. К тому же я не был уверен, что это именно тот человек, что мне нужен. Мало ли сколько людей с такой фамилией служили в американской армии во Франции. Станет ли именно этот человек будущим президентом Америки, я не знал.

И все же десятку я тут же достал и протянул Роже.

— Рассказывай!

— Неприятный тип, — купюра, как и обычно, словно растворилась в его ладони, — часто не платит по счетам, груб с женщинами, дерется без повода. Ходит везде со своим приятелем — тоже лейтенантом по фамилии Джекобсон. Прибыли они в Марсель совсем недавно и вроде вскоре должны отправиться в артиллерийскую школу в Бретань.

Информация интересная и вроде бы все сходится. Этот Трумэн весьма подходит по описанию.

Но в чем срочность? Такие новости Роже мог рассказать мне и позже…

Парень сделал таинственный вид и сообщил:

— Ваш Трумэн и Джекобсон сейчас в заведении Карбона. Играют по-крупному! И живыми они оттуда не выйдут…

* * *

Дом, в котором происходила игра, выглядел мрачно и убого. Узкое трехэтажное здание из потемневшего от времени и морской соли камня с местами осыпавшейся штукатуркой, обнажавшей старую крошащуюся кладку. Фасад дома был сплошь испещрен пятнами плесени и потеками от частых дождей, вперемешку с портовой копотью и навеки застывшим птичьим пометом.

Вход в здание находился в глухом переулке. Солнце сюда не проникало — кровли соседних домов почти сходились, препятствуя свету, поэтому вокруг царил полумрак даже днем.

У тяжелой дубовой двери, почерневшей от сырости, дежурили двое плечистых парней в просторных морских куртках и кепках. У их поясов болтались окованные железом дубинки.

Со всех сторон несло смесью гниющих водорослей, протухшего мусора, запахами нечистот и сырой штукатурки.

Гиблое место!

И какого черта лейтенанта Трумэна и его приятеля занесло в эти трущобы? Неужели, не нашлось места поприличнее, чтобы скоротать пару часов за карточным столом?

— Они зашли туда еще с вечера! — возбужденно шептал Роже, взявшийся нас проводить до места. — И до сих пор играют! Это значит — выигрывают, иначе их давно бы уже выкинули прочь. Но Карбон не отпустит американцев с таким выигрышем! Им попросту перережут глотки, если уже этого не сделали…

Поль Карбон — тот самый гад, про которого я уже однажды слышал от Роже, и теперь парень дополнил известную мне информацию новыми фактами. Именно Карбону заплатил жирный Гавр, чтобы тот отомстил мне за сожженный притон. Поль был молод, но уже пользовался авторитетом в преступной среде города. В его подчинение находилось около пятнадцати бойцов — не слишком много, но вполне достаточно, чтобы с ними считались. Он сам и его люди действовали грубо, дерзко, иногда слишком кроваво — и это давало им дополнительные очки в местном криминальном сообществе. Карбон держал несколько заведений, в том числе небольшой игорный дом, и в ближайшем будущем обещал стать крупной фигурой в криминальном мире Марселя. Но пока до крупных дел он еще не дорос, хотя и всеми силами стремился попасть в местную элиту.

Получается, с этим человеком я бы встретился в любом случае. Так почему бы не устроить наше знакомство чуть раньше?..

— Сколько человек внутри?

Роже пожал плечами.

— Несколько бойцов Карбона. Да еще игроки и сам Карбон.

Вряд ли все люди Карбона собрались сейчас в игорном доме — это не имело смысла. Были и другие точки в городе, которые они должны были контролировать. Но человек пять в здании точно находились. Что ж, будем исходить из этого.

— Мамаду, Петр, Федор — вы готовы?

Мои бойцы были рядом — собранные и молчаливые. Я чувствовал их напряжение, но не страх. Если в капрале я не сомневался, то новички требовали проверки на прочность. Пока не увижу их в деле, не смогу полностью доверять.

Ситуацию я объяснил еще на подходе к дому, никто не изъявил желания отказаться от участия в предстоящей заварушке.

— Готовы, командир! — выразил общее мнение капрал. Петр и Федор молча кивнули.

— Тогда идем внутрь! Действуем по обстоятельствам, но американцев надо вытащить живыми. Вопросы?

Вопросов не было.

Несвоевременно пришла мысль, что хорошо бы в будущем озаботиться каким-то подобием бронежилетов. Но это после, пока же…

Казалось, зачем мне нужно спасать Трумэна и его друга? Ведь с одной стороны проще всего попросту оставить его у Карбона, тем самым решив все проблемы чужими руками. Пусть его там прикончат, и дело в шляпе!

Но интуиция подсказывала, что я все делаю правильно. Если в случае с Муссолини было сразу понятно, что этого человека уже не исправить, и он тот кто есть и другим не станет, то с Трумэном лично я еще не успел пообщаться, не составил собственного мнения об этом человеке. Все что я о нем знал — его будущие дела, а этого недостаточно.

Да, именно он станет тем человеком, из-за которого послевоенное сотрудничество СССР и США не состоится. Из-за него возникнет пресловутый «железный занавес» и начнется «Холодная война». Он настолько яро станет ненавидеть коммунистов, что ни о каком диалоге и речи вести будет нельзя, а ведь Рузвельт планировал будущие отношения между странами совершенно иначе.

Но все это произойдет почти через тридцать лет. Сейчас же в игорном доме сидел обычный молодой парень — лейтенант Американских экспедиционных сил. И я собирался вытащить его из неприятностей, чтобы… в крайнем случае придушить своими руками.

— Черный ворон, черный ворон, чтож ты вьешься надо мной!.. — затянул мощным басом Федор, чуть пошатываясь и держась за Петра.

Тот подпевал пронзительным тенором:

— Ты добычи не дождешься, черный ворон, я не твой!..

Прям народный ансамбль, честное слово. В другой ситуации я бы лишь поаплодировал, но сейчас держался одной рукой за стену, а второй за Мамаду.

Еще по дороге я купил несколько бутылок дешевого вина, и сейчас наша компания изображала подвыпивших гуляк забредших не в тот район.

К сожалению, к игорному дому можно было пройти лишь одним путем — по узкому проулку. А четверо крепких мужчин, уверенно направлявшихся ко входу, явно насторожили бы уличных охранников. На их месте я попросту забаррикадировался бы изнутри при виде подобной группы.

Сейчас же они лишь с любопытством поглядывали на нашу четверку. Ничего их не насторожило. На то и был расчет.

— Что ты когти распускаешь над моею головой? Иль добычу себе чаешь? Черный ворон, я не твой…

Наконец один из охранников не выдержал. Шагнув в нашу сторону, он демонстративно положил ладонь на рукоять дубинки:

— Эй, заткнитесь уже, певуны! Да разворачивайтесь в обратную сторону!

Нас разделяло всего с десяток шагов. Дольше тянуть нельзя!

— Делаем! — негромко приказал я.

И увидел, как меняются выражения лиц охранников с презрительно-равнодушных, на изумленно-испуганные.

Но сделать они уже ничего не успели.

В несколько прыжков Мамаду добрался до них и, широко разведя свои огромные руки в стороны, сбил обоих на землю. А там и Петр с Федором подоспели. Били они четко, выверено. Несколько ударов — и охранники уже без сознания.

Веревки и кляпы у моих бойцов были при себе. Еще тридцать секунд, и оба тела надежно спеленуты, рты заткнуты.

На шум изнутри никто не высунулся узнать в чем дело. Да и не было особого шума, парни сработали быстро и тихо.

Я толкнул входную дверь. Не заперто.

За дверью темный коридор и ни души. Новых гостей сегодня здесь не ждали.

— Тела внутрь! Оружие приготовить!

Бессознательных охранников сложили в пустующей боковой комнатке. Где-то впереди раздавались громкие мужские голоса.

— Последний шанс повернуть назад! — я бросил короткий взгляд на лица своих людей. — Без претензий с моей стороны…

Никто не дрогнул.

Что же, мужчины всегда сами выбирают свой путь. Так тому и быть.

— Закройте лица шарфами! Вперед!