Воротник куртки у меня был поднят, а «гаврош» плотно надвинут на лоб — только это меня и спасло.

Казак прошел мимо, хоть и мазнув по мне профессиональным взглядом, но к счастью не узнал. От него пахнуло дорогим парфюмом и крепкими сигарами. Казак направлялся к рыбному рынку в старом порту, очевидно все сужая круги поиска в своей охоте на меня. Рано или поздно он меня найдет, но надо ли тянуть с этой встречей? Не проще ли решить вопрос прямо сейчас?

Я нащупал рукоять штайра в кармане куртки. Другого оружия у меня не имелось, но и этого вполне достаточно. Пуля в голову, и дело кончено — одним врагом меньше…

Пока я прикидывал варианты, массивная фигура Казака удалялась все дальше.

И я почти уже решил было последовать за ним, чтобы решить вопрос раз и навсегда, как вдруг увидел четверых корсиканцев, шедших быстрым шагом наперерез Казаку. Тот заметил их, но вместо того, чтобы остановиться или пойти навстречу, резко свернул в ближайшую подворотню.

Корсиканцы перешли на бег, на ходу доставая из скрытых под пальто кобур пистолеты, и один за другим скрылись в том же проходе, куда минутой раньше заскочил Казак.

Вот так дела! Любопытно!

Получается, я был прав, и Казак не вместе с ними. Они охотятся за мной обособленно, и в этом мне повезло. Объединись они в одну группу — мне пришлось бы туго. С огромным опытом Казака и количеством корсиканцев, а так же их связями в Марселе, отыскать меня в городе было бы гораздо проще и быстрее.

Подумав немного, я последовал за всей честной компанией. Пропускать такое веселье? Увольте! Я должен своими глазами увидеть, чем все кончится.

Внезапно я услышал сухие щелчки выстрелов. Один, два, три, четыре, пять…

Шайр уже был в моей ладони. Я отставал от корсиканцев буквально на полторы минуты, но когда забежал в подворотню, все было кончено.

Тела всех четверых валялись то тут, то там в изломанных позах. К гадалке не ходи, и так понятно — мертвы. Ни один не шевелился, пули сразили их наповал. Они явно не ожидали подобного, понадеявшись на свое численное превосходство. Но. роли поменялись, и зверь внезапно сам оказался охотником.

Казака во дворе я не увидел. Куда он мог деться? Дворик глухой — таких полно в Марселе, вход был единственный. Вся дворовая территория как на ладони.

Но Казака здесь не было!

В пору перекреститься, списав случившееся на сверхъестественные силы, явно ему благоволившие, вот только я, несмотря на свое перерождение, в мистику не верил ни на йоту.

Просто я пока не видел дыру, в которую улизнул этот лис.

Держа штайр наготове, я прошелся по двору. Жаль, что карманы не бездонны, но все же две беретты я с земли собрал — пригодятся. Только от одного из пистолета пахло порохом — значит лишь один из корсиканцев успел выстрелить.

А Казак был хорош!

Если в первую нашу личную встречу то, как он лихо уничтожил группу опытных агентов, еще можно было списать на некую удачу и внезапность, то сейчас он полностью подтвердил свой статус профи высшего класса.

Четыре выстрела — четыре трупа. Все, как и в прошлый раз, вот только теперь корсиканцы были готовы к сопротивлению, но… ничего не смогли поделать. Им не хватило ни реакции, ни умения.

Я уже видел позицию, в которой Казак подкараулил корсиканцев — за перевернутой набок старой телегой без колес — удобное место. Там он их и ждал, а потом расстрелял, словно в тире, одного за другим.

А что дальше? Куда он все же делся?

Где-то неподалеку у входа во дворик раздались громкие голоса. Кто-то все же услышал звуки выстрелов и теперь спешил поглядеть в чем дело. Наверняка, и полиция с ними.

Дьявол!

Встречаться с горожанами мне не с руки, но обратным путем уже не уйти. Не начинать же бойню в стиле Казака…

Минута-другая и сюда придут люди.

Ну-же! Как ты ушел, сволочь⁈..

Мой взгляд лихорадочно метался по дворику, пока наконец на остановился на неприметном люке, почти одного тона с брусчаткой двора.

Конечно! Старый ливневый сток — это и был путь к отступлению. Марсель стоял на сложном рельефе, и часто стоки и канализационные туннели выходили во внутренние дворы. Следили за ними плохо — не хватало времени, денег и людей, зато для контрабандистов и дезертиров — отличное место, чтобы надежно укрыться или добраться почти до любой точки города незамеченным.

Люк был плотно прикрыт, но раз смог Казак — смогу и я. Рядом валялась палка, которой я без особого труда подцепил крышку, после чего отшвырнул ее в сторону.

Мгновение, и я залез внутрь и начал быстро спускаться по ржавым скобам вниз, не забыв задвинуть люк над головой.

Теперь даже если горожане и полиция и найдут путь отхода, то вряд ли пойдут вниз. Слишком уж опасно. Кто знает, что может поджидать за первым же поворотом.

Я и сам не собирался мчаться сломя голову следом за Казаком, уже слегка жалея, что вообще сунулся в тот дворик. Но что сделано — то сделано, обратного пути нет, и я осторожно пошел вперед, подсвечивая себе путь спичками — благо купил несколько коробков с запасом, когда брал трубку и табак, чтобы реалистичнее изображать моряка. Но трубка пропала, когда меня забрали в полицию, табак промок и я его выкинул, а вот спички остались.

Высокие своды над головой давали достаточно пространства, чтобы идти свободно. Но пахло тут… фе… приходилось прикрывать нос рукой, чтобы удержать остатки завтрака в желудке.

Крупные отпечатки ног в наросшем поверх каменных плит мхе были примерно сорок шестого размера. Казак… он шел впереди, очевидно вполне неплохо представляя себе карту дренажных систем Марселя. Мне оставалось лишь идти следом, сжигая спички одну за другой, чтобы хоть как-то ориентироваться в полутьме. Лишь временами откуда-то сверху пробивался тусклый свет.

Благо, хоть позади не были слышны звуки погони. Как я и думал, никто не решился соваться в стоки. А может, на люк и внимания не обратили — я задвинул его плотно, поставив ровно на место. Точно так сделал и Казак передо мной.

Внезапно я вышел из довольно узкого участка коллектора в огромный сводчатый туннель с обожженными кирпичными стенами по центру которого в глубоком сточном желобе струились нечистоты. Вдоль стен и над головой тянулись различного рода трубы. Я предположил навскидку, что часть труб использовались под питьевую воду, другие — под техническую. Так же были тут и особые трубы — эти явно для пневматической почты — удобная штука: письма писали на особых тонких бланках, которые сворачивались в трубочку и помещались в легкие цилиндрические алюминиевые капсулы. Потом с помощью сжатого воздуха эти капсулы разгонялись до очень больших скоростей по трубам, и письма доставлялись адресату буквально через пару часов после отправления. Кому пришло в голову проложить трубы для пневмопочты в системе канализации явно был гением. Инженерам не нужно было вскрывать мостовые для ремонта или расширения сети, достаточно было спуститься в коллектор.

В этом туннеле уже горели пусть редкие, но электрические лампы, так что надобность в спичках к счастью отпала — да и оставалось их у меня всего несколько штук. Газовых рожков на стенах не было — слишком опасно. Пары метана могли ползти по туннелю или скапливаться в его низких местах, и наткнись они на открытый огонь — взрыв неизбежен.

Тут было по своему красиво, масштабно, построено на века, но воняло вокруг просто отвратительно!

Я всегда был крайне чувствителен к неприятным запахам и сейчас едва сдерживался, чтобы не распрощаться с содержимым желудка. Прикрыв нос рукавом куртки, я быстрым шагом пошел вперед, надеясь все же догнать Казака. Но он казался неуловимым. Сколько я не ускорял шаг, но все не видел впереди его широкой спины.

Зато я заметил в водах раздутое тельце дохлой кошки, болтающийся у кромки желоба. По телу мертвого животного ползала жирная крыса, время от времени впивавшаяся зубами в кошачий бок.

Меня слегка передернуло. Я навел было пистолет на крысу, но она, словно почуяв опасность, прыгнула в воду и поплыла прочь.

Тварь!

Еще несколько крыс сидели на противоположной стороне стока и неотрывно смотрели на меня своими крохотными глазками-бусинками.

Наблюдают! Ждут, вдруг оступлюсь, упаду, тогда моментально окажутся рядом и вопьются в горло. Жуткая смерть…

Ни рабочих, ни прочих людей за время своего пути я не встретил. Время от времени от основного туннеля в стороны шли короткие коридоры-отростки. Наверняка там можно было выбраться наружу, но я все не оставлял надежды встретиться с Казаком.

Он чертовски опасен. Я не хотел давать ему возможность отыскать меня в Марселе. Сейчас есть шанс решить все быстро. Исход нашей схватки я предсказать не мог, но даже если погибну, то сделаю это по своей воле в честной драке. А совсем иное — получить пулю в спину, когда этого не ждешь.

Но Казак как сквозь землю провалился.

Внезапно я ощутил легкий сквозняк, до меня донесся порыв свежего воздуха, и тут же глухой звук удара металла о металл.

Опоздал! Казак вышел через один из выходов и захлопнул за собой дверь с той стороны. Вряд ли он знал, что я иду за ним, поэтому, уже не скрываясь, я со всех ног бросился вперед.

Короткий боковой коридор-аппендикс закончился каменной лестницей, круто уходящей вверх. Ступеньки были скользкими, и тут мне пришлось двигаться осторожно, стараясь не упасть и придерживаясь за железные перила с левой стороны.

Лестница закончилась массивной дверью, которая, конечно, была закрыта. К счастью, замка с той стороны не имелось, и я, надавив плечом, сумел ее отворить, вывалившись в очередной, закрытый с трех сторон стенами соседних домов, дворик.

Быстро оглядевшись, я подбежал к единственному выходу, ведущему на одну из улиц, жизнь на которой шла в обычном повседневном ключе.

Люди спешили по своим делам, где-то вдалеке раздавались крики зазывал, нагло орали чайки, тянуло перегнившими водорослями и морским воздухом.

Казака видно не было.

Ушел!

Мгновение я колебался, выбирая направление, потом пошел в сторону Старого порта. Ничего, с этим человеком судьба обязательно сведет меня еще раз. Лишь бы условия нашей встречи оказались в мою пользу, а не случились неприятной неожиданностью.

В неудачной погоне был лишь один плюс — я узнал, что Казак и банда корсиканцев враждуют между собой. Люди Лучиани ищут его точно так же, как и меня самого. С какой целью?.. Этого я пока не понимал, но уже одно то, что Казак, не задумываясь, убил всех, кто его преследовал, говорило о том, что игра идет на смерть.

Вот только, к сожалению, в данном конкретном случае поговорка «враг моего врага — мой друг» не срабатывала. Для меня врагами оставались и Казак, и корсиканцы, и еще другие, пока неизвестные мне люди, вроде мадам Делакруа и того же Карбона. Но ничего, дойдет дело и до них!

Пока я бродил под землей, мне пришла в голову идея — почему бы не использовать сухие и заброшенные участки канализации в качестве временного приюта в случае опасности? Гостиницы и квартиры регулярно проверялись властями, искавшими дезертиров и шпионов, но под землю они не сунутся. Да и вообще там внизу можно свободно перемещаться и днем, и ночью. Ни комендантский час, ни верхние патрули — не помеха. Теоретически, оттуда можно даже подобраться к фундаментам важных портовых сооружений или складов с боеприпасами. Если мне понадобится совершить в городе диверсию — не важно с какой целью, то лучшего варианта не найти. К тому же можно повредить некоторые кабели связи, лишив французов возможности оперативно обмениваться данными с Парижем и другими городами.

Жаль, что я не диверсант. Вредить союзным войскам цели у меня не было, и все же я взял эти возможности на заметку. Нужно будет отыскать планы коммуникаций, порывшись в городском архиве. Они по идее должны храниться в свободном доступе.

— Тубаб! И ты здесь?

Ко мне, широко улыбаясь во весь рот, подходил Мамаду. Вроде бы мы расстались с ним всего несколько часов назад, но с тех пор произошло столько событий, что мне казалось, минула вечность.

— Тебе не встретился только что крупный мужчина с бородой в черном пальто? — я все крутил головой, пытаясь отыскать Казака.

— Нет, — посерьезнел Файе, — не видел такого.

— Если увидишь кого-то похожего, сразу сообщи мне! Он чертовски опасен!

— Понял, командир! Буду осторожен!

— Я не шучу! — мне не понравилась его ухмылка. — Этот человек способен голыми руками убить и тебя, и меня, и еще несколько таких как мы. Ты понял?

— Понял, тубаб! — завращал глазами сенегалец. — Он всех может убить! Но убьем его мы, а потом сожрем его сердце! Так?

— Надеюсь…

Я внезапно осознал, что очень устал сегодня. Требовалось несколько часов сна, чтобы опять вернуться в боевую форму.

— Тубаб, — проникновенно начал Мамаду, — я тут отыскал одно заведение… ммм… хорошие девочки! Составишь компанию? А то у меня в карманах дыра!

Он демонстративно вывернул карманы и вновь оскалил зубы.

Я хотел было отказаться, но Гагарин во мне буквально взбунтовался. Он хотел в бордель. Хотел пить, кутить и ни о чем не думать! Хотя бы один вечер…

Вступать в открытый конфликт со своей второй личностью не хотелось, но я никогда не был особым любителем продажной любви…

Черт! А почему бы и нет?

— Веди!

Отдых подождет. Выпью немного вина — это придаст мне бодрости.

Я настолько устал от всех этих непонятных игр, интриг и размышлений о судьбах мира, что мне требовалась банальная передышка.

Девки, вино — что может быть лучше?

— Хороший бордель, — продолжил увещевать Файе, буквально таща меня за руку по проулкам, чтобы не передумал, — девочки — умницы, красавицы! Не опоят, лишнего не возьмут. Вот увидишь, тубаб!

С той ночи, проведенной с Мариной, женщины у меня не было, а организм требовал разрядки. К тому же облик соблазнительной мадам Делакруа постоянно витал у меня в мыслях. Так что предложение Мамаду вышло как нельзя кстати.

— Возьмем полдюжины шампанского с собой! — скомандовал я, приметив винный магазин.

Несмотря на дефицит продовольствия, спиртное продавали без ограничений. Этим мы и воспользовались.

Уже через пару минут мы шествовали по улице, ведомые сенегальцем, у которого в руках был деревянный ящик с шампанским.

— А как там отнесутся к… хм… цвету твоей кожи? — поинтересовался я на ходу.

— Нормально отнесутся, тубаб, — заверил меня черный как ночь сенегалец. — Им главное деньги плати, желательно авансом!

— А другие посетители? — продолжал я расспросы. — У них не будет претензий?

— Мы же не в «синие фонари» идем, а в «красные»! — удивленно ответил Мамаду. — Там давно привыкли к таким как я.

У меня в голове тут же мелькнула подсказка. «Синие фонари» — заведения для офицеров и состоятельных господ, а вот «красные» — для рядового состава, сержантов и горожан попроще. Понятное дело, что медицинский контроль был лучше в перворазрядных заведениях, а вот вероятность подхватить какую-нибудь гадость была конечно выше во второразрядных.

Я вспомнил мадам Дюбуа и ее девочек — то был как раз пример «синих фонарей» — весь цвет местного общества собирался в ее заведение. Дорогие интерьеры, высокие цены.

Любопытно, что до последующих времен дошло лишь понятие «красные фонари», трансформировавшееся в общеупотребительное название улиц с девицами легкого поведения. Вероятно, это произошло потому, что «красные фонари» были явлением более массовым, а уже через несколько лет жесткая сословная пропасть между солдатами и офицерами начала быстро стираться, и заведения «только для господ офицеров» стали выглядеть архаично.

Я вспомнил, что читал когда-то давно о немецкой пропагандистский кампании под названием «Die Schwarze Schande», что переводилось буквально как «черный позор». Это случится позже, в начале двадцатых годов, если вообще случится в этой реальности.

Суть в следующем: после поражения Германии в Первой мировой войне, союзники разместят на ее территории в Рейнской области оккупационные войска — примерно сорок тысяч человек из которых будут составлять именно сенегальские стрелки и прочие солдаты из колоний.

Для их нужд будут созданы особые бордели, работать в которых станут немецкие белые женщины.

И все же газеты начнут массовую истерию, сообщая о якобы многочисленных случаях изнасилований местных женщин сенегальцами, которые, как будут писать, обладают «неконтролируемой похотью».

Весьма схоже с обвинениями, которые через двадцать с небольшим лет будут предъявлять уже советским солдатам.

И те, и другие обвинения — полная чушь, но сознание людей работает таким образом, что поверит не фактам, а яркой выдумке и собственной врожденной ксенофобии.

Этим, кстати, и воспользовался Гитлер, обвинив после евреев в том, что именно они привели черных в Рейн, чтобы загрязнить белую кровь.

Впрочем, свинья везде найдет болото, а Гитлер — евреев.

Но суть в том, что французы в итоге сломаются и выведут черных с немецких территорий, заменив их исключительно белыми солдатами. Судьба же «рейнских бастардов» — детей, рожденных от кровосмешения, окажется весьма печальной — почти всех их при фашистском режиме подвергнут насильственной стерилизации.

Толерантность, мать ее, тогда никому и не снилась!

Но сейчас и «синие», и «красные» фонари весьма процветали. И если в «синие» Гагарин прежде и так захаживал частенько, то в низших — «красных» не был никогда.

Именно в такое заведение мы с сенегальцем и заявились.