Мы выехали через четверть часа. Миллер сидел за рулем, а в салоне разместились я, капрал Файе и Петр. Разумеется, все при оружии. Саквояж с одним бруском золота лежал у меня на коленях. Федор остался стеречь пленного Казака.

Пока Иван Иванович рулил к месту встречи, Мамаду отчитывался о своих успехах. Склад жирного Гавра он нашел без проблем по номеру ангара, который сообщил нам Роже. Вот как паренек узнал точный номер — интересный вопрос! Думаю, у него была возможность каким-то образом проникать на территорию комплекса. Мальчишки — любопытный народ, везде суют свой нос и находят такие дыры в системе безопасности, о которых взрослые и подумать не могут, а Роже и его компания вообще были те еще сорвиголовы.

Склад у Гавра был сравнительно небольшим, поэтому за один заход легко можно было вывести все, что там хранилось. И сенегалец уже предложил вполне рабочий план, как это дело провернуть. Он по моему совету постарался навести дружеские отношения с другими ночными сторожами, и выяснил, что время от времени там работает пара стариков, которых взяли от безнадеги, чтобы хоть кто-то выполнял обязанности охранников, даже фиктивно. И эти старики весьма охотно прикладывались к бутылке, а потом обычно попросту спали в будке у ворот. И в следующую смену Мамаду будет работать именно с этой парочкой. Отличный шанс пробраться на территорию, предварительно споив обоих дедов — эту часть плана сенегалец обещал взять на себя.

Великолепные новости!

Вскоре дорога пошла под уклон, слева и справа сплошной стеной потянулись скалы, а впереди время от времени мелькала синяя морская гладь.

Машина остановилась.

— Мы на месте, — сообщил Иван Иванович, повернувшись вполоборота, — вот она, старая береговая батарея!

Я глянул в указанном направлении и увидел каменные развалины, некогда служившие защитным редутом, находящимся на скалистом мысе и прежде полностью контролирующим прилегающее побережье. Сейчас же батарея была совершенно бесполезна в военном плане — все орудия давно демонтированы, а немногочисленные постройки заброшены. Вот только место это оказалось вполне пригодным для контрабандистов. Живописная небольшая бухточка между мысом Мальмуск и оконечностью полуострова Эндум позволяла причаливать небольшим судам и лодкам, а протоптанные тропы и старая дорога были вполне пригодны для перевозки тайных грузов.

— Можно подъехать ближе? — спросил я шофера.

— Вполне, но если там засада — я не смогу быстро развернуть автомобиль. Дорога слишком узкая, вокруг большие камни. Разворот можно сделать только на территории самой батареи — там должно быть достаточно места.

Машины Белафре видно не было, но если он проехал к руинам, то я и не смог бы увидеть ее отсюда — слишком много естественных препятствий.

— Езжай вперед! — решился я.

Все же интуиция — важная штука — почти никогда меня не подводила, и сейчас я не чувствовал угрозы.

Оставшиеся триста метров до стены батареи мы миновали минут за десять. Миллеру приходилось то и дело притормаживать, объезжая валуны и ямы, чтобы не повредить машину.

От ворот ничего не осталось, лишь давно сгнивший массивный деревянный портал, обрамленный грубо сработанными каменными блоками с крупным замковым камнем в центре арки.

Мы проехали ворота и попали на территорию батареи.

— Останови машину, но не глуши мотор! — приказал я Миллеру, заметив впереди у длинного строения синий автомобиль, а рядом с ним несколько человек.

Белафре.

Мы с сенегальцем и Петром выбрались наружу. Дул сильный холодный ветер.

Я быстро осмотрелся по сторонам, держа саквояж в левой руке.

Белафре и его люди ждали у развалин самого крупного строения на территории батареи — вероятно то были старые казармы гарнизона. Рядом с ним домик поменьше и поизящнее — для дежурного офицера смены или сержанта. Чуть левее — еще одно некогда укрепленное сооружение — скорее всего, пороховой погреб для хранения боеприпасов. Ну и с десяток открытых артиллерийских позиций на каменных площадках для пушек здесь наверху и чуть ниже по склону. Каждое оружие некогда защищал земляной вал с каменным парапетом, способным выдержать прямое попадание снарядов, а рядом с каждой позицией были вырублены ниши для хранения боеприпасов. Впрочем, самих пушек тут давно не было, стены вокруг частично обвалились, валы осыпались, а парапеты раскрошились.

И все же место было хорошее. Зря его забросили, отсюда вполне и сейчас можно было держать оборону против любого, кто захочет высадить десант в бухте.

Белафре замахал руками, подзывая нас ближе.

— Без приказа не стрелять! — предупредил я своих.

Мы медленно пошли вперед, в случае опасности готовые реагировать должным образом. Но все было тихо и спокойно, если не считать криков вездесущих чаек, круживших в небе над бухтой.

С Белафре было трое человек. Два явных бойца — плечистые и крепкие, одетые в просторные черные пальто, под которыми явно скрывалось оружие. А третий — полная противоположность — невысокий мужчина в возрасте с типично еврейским лицом, одетый в светлое кашемировое пальто. В руках он держал небольшой саквояж.

Понятно, ювелир Бомарше, в обязанность которого входит проверка товара на качество.

— Приятный денек, вы не находите месье Ганьер? — приветствовал меня старый вор.

— Любой день приятный, если он приносит прибыль, месье Белафре.

Тот одобрительно хмыкнул и продолжил:

— Вы несколько изменились внешне, ни за что бы не узнал…

— Обстоятельства порой бывают сильнее нас, месье. А внешний вид не всегда отражает суть.

— Понимаю. Войдем в казарму? Внутри нет ветра, лишь сквозняки, да и крыша еще местами цела и осталось кое-что из старой мебели. Там будет уютнее.

Я оглянулся и увидел, что Миллер уже сделал небольшой круг по двору и развернул машину, готовый увезти нас отсюда в любую минуту.

Отлично!

— Ничего не имею против, показывайте дорогу!

Я все еще не ощущал опасности, присутствовало лишь обычное напряжение, какое бывает всегда, когда речь касается больших денег.

Белафре широким шагом пошел первым, за ним потянулись его люди, а следом мы.

Казарма давно была нежилая. Все тут прохудилось — и потолок, и окна, и даже стены, но все же от ветра она и правда защищала. Да и кое-какая обстановка в ней, как и сказал Белафре, сохранилась.

Слева и справа тянулись помещения для солдат гарнизона, но вот чуть дальше располагалась обеденная зона, в которой до сих пор сохранился огромный стол — человек на сто, слегка покосившийся, но все еще целый. Он был настолько большой, что его попросту невозможно было вытащить отсюда и увезти, поэтому он и уцелел.

— Показывайте ваше золото, любезный! — Белафре обошел стол сбоку, его люди последовали за ним, и наши группы оказались разделены столешницей.

Я открыл саквояж и выложил завернутый в тряпицу брусок на стол.

Мамаду и Петр заняли свои места за моей спиной, но чуть сбоку — слева и справа, готовые прикрыть огнем в случае необходимости.

Люди Белафре встали примерно так же, только напротив нас. И лишь ювелир вытащил из кармана футляр с очками и поставил на стол свой саквояж.

— Можно приступать? — чуть волнуясь спросил он.

— Конечно, мэтр. Ваше слово! — попросил Белафре.

Мэтр открыл саквояж и вытащил из него несколько предметов. Для начала он взял брусок в руки и визуально осмотрел его, комментируя при этом:

— Насыщенно желтый цвет, грубая трапециевидная форма, живая поверхность, двуглавый орел, год отливки тысяча девятьсот десятый, масса записана в русской системе, указана девяносто шестая проба, стоит клеймо пробирного мастера лаборатории, отвечающего за плавку. Пока претензий нет!

Я с любопытством следил за его действиями:

— Это все?

— Нет, — покачал головой мэтр, — это только начало, первый визуальный осмотр.

Он положил брусок на льняную тряпицу, а рядом выложил кусок черного сланца и тут же пояснил:

— Сейчас я прочерчу полосу бруском на пробирном камне, а рядом нанесу несколько штрихов латунными стержнями с припаянными наконечниками из золота заведомо известной пробы. Потом на все полосы нанесу по капле азотной кислоты и сравню, насколько быстро темнеет или растворяется след от проверяемого предмета в сравнении с эталонными мазками, и таким образом с точностью до нескольких золотников смогу определить пробу.

Я лишь развел руками:

— Действуйте, мэтр!

Еще через пять минут ювелир уверенно заявил:

— Все в порядке, золото подлинное!

— Вот и славно, — улыбнулся Белафре, — я в этом и не сомневался, мэтр Леви.

— Мэтр Леви? — переспросил я, вспоминая. — А нет ли у вас знакомого, некоего ювелира Бомарше из Лижона?

— Конечно, я давно его знаю. Вы тоже с ним знакомы, месье?

— И весьма хорошо, я оказал ему некую услугу и он дал мне пару рекомендательных писем, в том числе и к вам. К сожалению, я пережил крушение поезда, и все бумаги сгорели в огне.

— Какой ужас! — всплеснул руками ювелир. — Но что же вы сразу не сказали, процедура проверки для своего человека могла бы быть куда проще! Пусть ваши письма пропали, но я готов поверить вам на слово.

— Нет, что вы, в таком деле лучше дело, чем слово. Я хотел, чтобы мой деловой партнер, месье Белафре, был полностью удовлетворен увиденным.

— И я удовлетворен, — Бомарше обошел стол и протянул мне руку, которую я крепко пожал. — Я знал, что с вами можно иметь дело. Вот ваши деньги!

Он чуть прищелкнул пальцами, и один из его телохранителей вытащил из кармана плотный конверт и положил на стол.

Я кивнул Мамаду, и тот взял конверт в руки, надорвал его и продемонстрировал содержимое — стопку крупных купюр, после чего сунул конверт в мой саквояж.

— Пересчитывать не будете? — уточнил Белафре.

— Нет, в этом вопросе я вполне вам доверяю, — улыбнулся я, прекрасно понимая, что сейчас ему нет смысла меня обманывать. Мы лишь на первой стадии игры.

— Тогда назначим вторую встречу? Сколько еще брусков вы желаете продать?

— Пожалуй, еще три бруска… — задумчиво протянул я. — По той же цене вас устроит? А дальше поглядим…

Белафре чуть задумался, потом кивнул:

— Что же, согласен. Все происходит постепенно, не так ли месье Ганьер.

— Именно так, — подтвердил я, — доверие — штука сложная, оно возникает лишь со временем. Проведем несколько мелких сделок, а там, кто знает, может быть, договоримся и о более крупной партии…

Конечно, я блефовал. У меня в тайнике осталось всего три бруска, но Белафре не должен был об этом знать. Путь считает, что у меня в запасе куда больше золота, тогда, как минимум, вторая сделка тоже пройдет без проблем.

— Тогда до следующего раза?

— Мадам Бинош известит вас о времени и месте. Назначим нашу встречу примерно через неделю. Что скажете?

— Меня это устраивает, — кивнул Белафре. — Так и поступим… да, вот еще что…

Он чуть замялся и внимательно посмотрел на меня.

— Слушаю внимательно!

— В городе ходят слухи, что некий русский офицер застрелил Карбона.

Я неопределенно пожал плечами.

— И что с того?

— Если вдруг встретите этого офицера, передайте ему, что никто претензий предъявлять не будет. Место Карбона в организации уже занял другой. Офицер поступил по совести, лишнего не взял. Карбон сам виноват, что принял заказ на его голову. Таково мнение уважаемых людей.

— Рад слышать, — хоть в этом повезло, а то на меня и так охотится слишком много народа.

— И еще передайте ему, что если он захочет сотрудничать, то это можно обсудить. В Марселе нынче много работы, каждому найдется достойное его ума и способностей дело.

— Я обязательно передам ваши слова тому офицеру… если, конечно, увижу его…

— Вот и славно!

— Приятно было иметь с вами дело, месье, — я протянул ему руку.

— Взаимно. Передавайте привет Камиль!

— Всенепременно!

Попрощавшись, мы с бойцами вышли на улицу и прошли к авто. Эта сделка, как я и предполагал, прошла легко. Но вот в следующий раз все же нужно будет поберечься.

Миллер сорвал авто с места, едва мы сели в салон. Никто нас не преследовал, никто не пытался помешать. Машина с рыком тянула в гору, Иван Иванович тщательно объезжал препятствия, и через три четверти часа мы вернулись в Марсель.

* * *

Вечером мы вновь выехали из дома, на этот раз на грузовичке. Иван Иванович правил, я сидел рядом, а в закрытом кузове лежал связанный Казак-Платов, которого сторожили сразу трое: Мамаду, Федор и Петр.

Вся команда в сборе! Многовато? Но больно уж опасный тип этот Казак, и рисковать, что он каким-то образом вывернется и сбежит, я не хотел.

До этого несколько часов я провел, изучая дневник Платова. Там было столь много интересного, что некоторые страницы я вырвал и оставил себе. Авось, пригодятся! Полиции с лихвой хватит и того, что осталось.

К слову, все, что касалось мадам «А», я тоже из дневника изъял. Нечего ажанам совать свой нос в дело о моем потенциальном наследстве, пусть довольствуются тем, что я им на блюдечке отдаю убийцу агентов.

Конечно, ни к департаменту полиции, ни к тюрьме мы не поехали, а направились прямиком… к дому следственного судьи Маршана.

Я прекрасно понимал, что не доставлю ему приятных минут своим визитом, но пусть потерпит. В конце концов, мы оба за правосудие, пусть и понимаем его несколько по-разному.

В этот раз, учитывая плотный график Маршана, мы приехали позже и ждали недолго — какие-то полчаса. Увидев сутулую фигуру следственного судьи, шагавшего по вечерней улице, я даже немного ему посочувствовал — вряд ли этой ночью ему удастся поспать.

Когда Маршан поравнялся с припаркованным у обочины грузовиком, я выскочил из кабины и приветственно приподнял кепку:

— Доброго вечерочка, уважаемый!

Из кузова уже выбрался Федор, перекрыв таким образом путь к отступлению. Впрочем, следственный судья и не думал бежать.

— Опять вы? — недовольно спросил он. — Мы же обо всем уже поговорили. И решили, что как только будут у вас на руках убийца и доказательства, тогда и приходите! Сейчас-то вы зачем явились? Ничего нового я вам не сообщу!

— Собственно, — улыбнулся я, — хотел сказать, что я уже выполнил свою часть сделки.

— Выполнили? — не понял Маршан. — Каким это образом?

— Убийцу я поймал, он сейчас находится в кузове этого грузовика. А вот и доказательства, — ловким жестом фокусника я вытащил из кармана дневник Платова и вручил его следственному судье.

— Преступник здесь? — не поверил он, и взяв дневник, уточнил: — Что это?

— Требуемые вами доказательства, — улыбка все не покидала моего лица, — собственноручно им написанные, со всеми подробностями… и не только об этом деле. Думаю, вскоре вас ждет повышение. Вы сможете раскрыть сразу множество дел, некоторые из которых даже убийствами не считались, а были ошибочно приняты за несчастные случаи. Вот только месье Платов — так зовут нашего убийцу, большую часть записок сделал на русском языке, так что вам придется найти толкового переводчика. Впрочем, есть кое-что и по-французски. Вот, взгляните на этот пример, чтобы не сомневаться, что я зря отнимаю ваше время!..

Я открыл дневник на нужной странице, где речь шла о ликвидации помощника министра Франции. Одно из тех дел, которые не расследовали. Полиция приняла его смерть за последствия сердечного удара.

Несколько таких дел, в основном связанных с французами, Казак описал на сравнительно хорошем французском языке.

Маршан вчитался в текст и глаза его в буквальном смысле полезли на лоб.

— Что?.. Не может быть!.. Невероятно!..

— А вот и про убийство агентов, — я взял дневник из его рук и пролистал его почти в самый конец, — правда как раз тут он писал по-русски, но я охотно вам переведу эту часть. Уж поверьте мне на слово! «Сего дня около полудня я наконец нашел объект на вокзале города Монмельян. К сожалению, я оказался не первым, и объект попал в руки агентов „Второго бюро“. Пришлось их уничтожить, но объект при этом сумел скрыться…» Дальше читать не буду, там несущественные детали.

— Невероятно! — повторил Маршан, вид у него был довольно растерянный.

— Так что мне делать с месье Платовым? — уточнил я. — Выгрузить его из кузова прямо здесь?

— Нет, что вы… нужно отвезти его к департаменту…

— Но там меня тут же схватят, — напомнил я о насущной проблеме. — У вас в квартире имеется телефонный аппарат?

— Недавно поставили, — кивнул Маршан.

— Тогда вызывайте наряд полиции на ваш адрес, да попросите людей покрепче. Уж больно брыкуч наш месье Платов. А мы подождем вместе… до определенного момента!

Следственный судья опрометью бросился к дому и спустя некоторое время вернулся, слегка запыхавшись. Видно было, что он очень торопился. Еще бы — такая удача не каждый день приходит в дом, причем на этот раз ему самому даже делать ничего не пришлось.

— Я протелефонировал, полиция будет здесь через десять минут!

— Вот и славно! Надеюсь, с меня все обвинения будут сняты в как можно более краткие сроки и мое честное имя восстановится?

— Сделаю все для этого возможное! Обещаю! Дайте мне пару дней, я все улажу.

— Смотрите, вы дали слово… парни, выгружайте бородача! — крикнул я, посчитав, что полиция уже на подходе и нам лучше не пересекаться.

Казака выкинули прямо на мостовую, мы забрались в грузовик. Иван Иванович повел автомобиль подальше, оставив задумчивого следственного судью рядом со связанным телом Платова.

Сворачивая за поворот, я успел увидеть, как из боковой улочки стремительно выезжают два полицейских автомобиля.

Дело сделано!

Пусть теперь Маршан выполнит свое обещание…