Когда случается нечто опасное за окном — стрельба, взрыв или просто неожиданная яркая вспышка, мужчины и женщины реагируют на происходящее кардинально разными способами. Мужчины моментально падают на пол, минимизируя таким образом область потенциального поражения — это в крови у каждого, даже у тех, кто никогда не воевал. А женщины наоборот — тут же бегут к окну посмотреть — им любопытно! Исключения — лишь те, кто бывал под огнем. Случайная пуля или осколок не выбирают жертву по половому признаку, они убивают всех, кто неосторожно попался на их пути.

Меня не посекло осколками и пули прошли выше лишь потому, что инстинкты сработали правильно.

Я быстро отполз чуть назад и укрылся за стойкой консьержа. Сколько именно было нападавших — я не знал. Каким образом вычислили меня — тоже было непонятно, слежки за собой я не ощущал. А может пришли не за мной, а за Казаком? Тогда понятно отсутствие консьержа — он, сука, сдал меня и спрятался, надеясь пересидеть опасность в укромном месте.

Если выберусь из этой передряги, после обязательно спрошу с него за подлость!

Штайр удобно лежал в моей руке, но я не стрелял, потому что не видел целей. Все противники находились где-то на улице, но долго это не продлится. Через некоторое время они войдут в отель и доберутся до меня, воспользовавшись численным преимуществом.

При удаче я застрелю парочку неприятелей, но разменивать таким способом свою жизнь все же не хотелось.

Я услышал еще несколько выстрелов, но теперь стреляли не по окнам отеля, а по уличным фонарям — резко стало темнее, и я уже не видел, что происходит снаружи.

Сейчас-то они и войдут внутрь, вероятно сразу с нескольких сторон: через дверь, сквозь выбитые окна и через второй выход — он наверняка имелся, как и в любом доме.

Что делать?

Пытаться выбраться напрямую — не самая лучшая идея, а черный ход скорее всего уже перекрыт. Оставалось одно — выбраться на крышу и уйти по соседним домам, чьи крыши прилегали вплотную к зданию отеля. Или же?..

— Что здесь происходит? — из коридора высунулся полуодетый мужчина — один из постояльцев.

— Месье, спрячьтесь в номере и не высовывайтесь, пока все не кончится, — посоветовал я, а потом добавил: — Стреляют!

Он понятливо закивал и скрылся с глаз.

С этим разобрались, но сейчас придут выяснять ситуацию и остальные постояльцы. И кто-то из них вероятно попадет под шальную пулю…

А может, наоборот, заставить всех выбраться из своих комнатушек? Массовый расстрел гостей отеля вряд ли входит в планы нападавших. Получается, чем больше людей выйдет из своих номеров — тем для меня лучше!

Что ж, попробуем…

Общей противопожарной системы предупреждений еще не существовало, но в каждом отеле имелась механическая сирена — трещотка, а так же сигнальные колокола для персонала и гостей.

Один из подобных механизмов я как раз заприметил справа на стене. В два шага добравшись до места, я со всех сил начал крутить ручку аппарата.

Внутренний ротор, раскручиваясь, начал издавать все нарастающий завывающий рев, словно десяток банш собрались вместе на поляне и начали пронзительно выть, предвещая беду. Звук был поистине жуткий, пугающий, и он подействовал.

— Что случилось?..

— Кто-то вызвал полицию?..

— Это пожар?..

Я слышал голоса людей, высунувших носы из номеров, и пытавшихся узнать, что происходит. При этом я не переставал крутить ручку трещотки.

— Милый! Мы горим?

— Пожар! Пожар! Пожар!..

Огня, как и дыма, не было, но это не помешало, а даже скорее помогло общей панике лишь нарастать. В холл вывалилось несколько человек — четверо мужчин в кальсонах и нательных рубашках и пара дам… хм… в весьма привлекательном облике. Нет, ничего запрещенного, но сквозь накинутые на плечи простыни просвечивались весьма стройные фигуры.

— Где консьерж?

— Сбежал, мерзавец!

— На улицу! Все на улицу!

К счастью для них, обстрел уже прекратился. Что творилось снаружи я все так же не знал, но внутрь никто пробраться так и не попытался, а дверь, ведущая к лестнице на остальные этажи, резко отворилась, и в холл выбежали еще с десяток гостей отеля.

Битые стекла никого не смутили. Про затаившихся стрелков никто и не думал — возможно, выстрелы приняли за обычные петарды, а вот моя сирена, работавшая что было мочи, пугала всех больше, чем что-либо еще.

Люди, толкаясь, повалили сквозь двери. Образовалась изрядная давка. Кто-то кричал, женщины визжали, а с верхних этажей спускались все новые и новые постояльцы.

Убедившись, что стрелки угомонились, я прекратил крутить сирену и пристроился за очередной группой беженцев, успешно вместе с ними выбравшись на улицу.

Нападавших не было видно — они ретировались, увидев бесконтрольно вытекающую из отеля толпу.

— А где огонь? Пожара-то нет!

— Кто стрелял? Я слышал звуки выстрелов!..

— Да это петарды!

— А стекла тогда кто побил?..

Испуганные, замерзшие люди, выбравшиеся из отеля, начали задавать логичные вопросы, но я слушать не стал, а тихонько, вдоль стены пошел себе прочь, надеясь не пересечься с теми, кто только что обстрелял отель.

У меня было, собственно, лишь два вопроса: кто именно на меня напал и откуда они узнали, что я вышел в нижний холл?

Если на первый вопрос ответить я не мог, только предполагал, что это все те же корсиканцы, то вторую загадку я уже для себя решил — консьерж с прилизанными волосами — это он каким-то образом дал знак стрелкам, что гость Платова покинул комнату, сам при этом спрятавшись в надежном укрытии.

Но тут возникает вопрос номер три: зачем им случайный гость? Хотели через меня узнать, где искать Казака? Вполне вероятно.

И все же: что он не поделил с корсиканцами?..

Впереди улицу перегородили два автомобиля, возле которых стояли несколько человек.

Дьявол!

Неужели мне повезло нарваться на стрелков? Вероятно, после обстрела они отступили, скорее всего разделившись и перегородив обе стороны дороги, поставили заслоны, надеясь отловить меня, если я побегу прочь от отеля.

Меня спасло то, что я шел в глубокой тени вдоль дома, а фонари тут были редкие и тусклые.

Что делать? Идти обратно? Нет, нужно отсюда выбираться.

Я пригнулся и забежал в ближайшую подворотню, затаившись. Меня пока не заметили, иначе послали бы пару человек для проверки.

До машин и людей было шагов двадцать, но я не слышал ни слова из их разговоров, видел только тлеющие во тьме огоньки папирос, когда чуть высунулся из своего укрытия, чтобы оценить обстановку.

Знакомиться близко с бойцами Лучиани, если это были именно они, я сейчас не собирался. Поэтому углубился во двор и постучал в первую попавшуюся дверь. Долго не открывали, потом послышался приглушенный мужской голос:

— Чего надо?

— Плачу десять франков, если разрешите выбраться на вашу крышу!

Мужчина задумался, потом скрипнул замок и дверь чуть приотворилась.

На меня смотрел пожилой человек в ночной сорочке и колпаке. Видно, я потревожил его сон.

— Деньги вперед! — потребовал он.

Я вручил ему купюру и уточнил:

— Смогу с вашей крыши перебраться на соседнюю, уважаемый?

— Да весь квартал там пройдете, — подтвердил тот. — Бежите аль от кого?

— Нет, прогуливаюсь перед сном.

— У каждого свои причуды, — пожал он плечами, — идите за мной!

Мы прошли сквозь коридор и поднялись на второй этаж.

— Сверху кольцо, дерните его, мне не дотянуться!

Мне даже подпрыгивать не пришлось — я легко достал до массивного кольца над головой и потянул на себя, открывая люк на чердак и одновременно опуская вниз раскладную лестницу.

— Дальше вы как-то сами, — глянул на меня старик, — тяжело мне туда-сюда… там оконце есть, через него на крышу попадете. Только прикройте его потом за собой покрепче, а то чайки налетят, засруть все… тут у нас не чайки — слоны! Сруть и сруть, сруть и сруть!..

— Понял, — прервал я его причитания, — закрою крепко, не волнуйтесь!

— Ну и слава Богу, — успокоился хозяин дома, — идите уже себе, а то мне спать пора…

Милый народ — жители Марселя. Иногда до ужаса мнительные, а через минуту — сама наивность. Впрочем, обманывать старика я не собирался, и сделал ровно так, как он велел. Забрался по лестнице на чердак, еле сориентировался там — помог лунный свет, пробивавшийся сквозь то самое единственное окно. Дошел до него, пару раз споткнувшись, открыл, выбрался на покатую крышу, и закрыл окошко снаружи, как и обещал.

Луна как раз вышла из-за облаков и освещала ночные крыши города, улицы, переулки… шум моря раздавался где-то впереди.

Большинство окон домов плотно занавешены в целях светомаскировки, а редкие газовые рожки уличных фонарей горели тусклым сиреневым цветом. По холодному зимнему небу изредка шарили лучи прожекторов, высвечивая клубы густого паровозного дыма от вокзала Сен-Шарль, где вереницы эшелонов круглосуточно везли колониальные войска и снаряжение на фронт.

Вдалеке за остроконечными черепичными крышами старого города виднелся мрачный шпиль базилики Нотр-Дам-де-ла-Гард, возвышавшейся и доминирующей над всем Марселем. Со стороны порта слышался глухой стук лебедок, окрики рабочих, пароходные гудки.

Ветер доносил до меня ароматы дешевого угля, сырости, мазута и жареных каштанов.

Я осторожно пошел вперед, стараясь не свалиться с покатой крыши. Вскоре перебрался на следующую, потом еще на одну, и через некоторое время уже миновал импровизированный блок-пост внизу на улице.

Для надежности пройдя еще несколько крыш, я нашел возможность спуститься по водосточной трубе, оказавшись в очередном дворике, а уже через минуту — на весьма оживленной даже по ночному времени улице, где быстро нашел такси.

Добравшись до дома, я с удовольствием увидел, что Зуевы надежно несут охрану периметра. Едва войдя в калитку, тут же за моей спиной образовалась фигура Петра с пистолетом в руке. Федор же обозначил свое присутствие чуть впереди.

— Командир, все спокойно.

— Пленник на месте?

— Куда ему деваться — сидит себе, где оставили…

Я не стал рассказывать о нападении в отеле. Об этом доме корсиканцы пока не знали, но я не исключал, что по примеру Казака, они рано или поздно выйдут и на комнаты мадам Бинош.

— Спите по очереди, — посоветовал я, — завтра один из вас мне понадобится на выезде, второй останется сторожить пленника…

— Сделаем!..

Предстояла пробная сделка с Белафре, и я хотел иметь при себе как можно больше людей, но и Казака без присмотра оставлять не собирался.

Отчего-то я был уверен, что Белафре проведет сделку как договаривались, без подводных камней. Сумма там была на кону не самая крупная, а перспективы для дальнейшего сотрудничества вырисовывались интересные. Так что я думал взять с собой Мамаду, одного из Зуевых, да Иван Ивановича в качестве шофера.

Поэтому со спокойной душой я ушел в свою комнату, привел там постель в порядок после визита Казака, лег и мгновенно уснул.

* * *

На этот раз мы договорились встретиться с Белафре в более уединенном и малолюдном месте, в стороне от лишних глаз. Наше дело не терпело суеты.

До этого я поговорил с мадам Бинош и попросил у нее совета. Мадам подумала и предложила заброшенный форт на Корнише, чуть южнее на побережье. Оборонительные укрепления на скалистом берегу были слишком старыми и ныне пустовали, поэтому это место идеально подходило для тайной встречи. Туда можно было с удобством подъехать на машине по грунтовой дороге сверху.

Конечно, и засаду там было устроить легче легкого, и путь отхода имелся всего один — все та же грунтовая дорога. Если ее перекрыть, то уйти можно будет только морем, а лодки у меня не имелось. И все же…

Маловероятно, что Белафре захочет ограбить меня сегодня. Нет, он все сделает честно, потому как это лишь проверочная сделка. Он понимает, что основной куш еще впереди, но чтобы его получить, нужно обрести доверие.

Поэтому я дал свое согласие и мадам устроила нам встречу.

С утра, пока было время, я вместе с Миллером съездил в отель «Гнездо грифона» и забрал детей.

Петенька уже выздоровел, выглядел свежим и бодрым, а Лиза откровенно скучала, запертая в четырех стенах. Но обещание свое не нарушила, на улицу не выходила, томилась, но терпела. На них были надеты недорогие, но новые и вполне качественные вещи — мэтр Поль выполнил свое обещание и позаботился о том, чтобы слегка обновить их гардероб. Судя по всему, и кормили детей весьма обильно. Мне показалось, что они слегка поправились.

Увидев меня, оба закричали от восторга и бросились мне на шею.

— Наконец-то! Дядя Коля! Мы с Петенькой соскучились!

— Собирайтесь, — улыбнулся я, — вы переезжаете!

— Ура!..

Пока ребятишки складывали в саквояж свои немногочисленные пожитки, я спустился вниз и отыскал мэтра Поля.

Тот, увидев меня, озадаченно приподнял левую бровь.

— Вы опять сменили облик, месье?

— Пришлось. Обстоятельства так сложились.

— Этот вид идет вам куда больше предыдущего…

— Благодарю вас за заботу о детях, — я протянул ему двести франков. — Являлся ли кто-то с вопросами?

— Нет, — покачал он головой, — тот крупный человек с бородой был единственным. После него никто не приходил.

— Ну и слава Богу, — по-русски прошептал я.

— Что, простите? — не понял мэтр.

— Ничего, — я вновь перешел на французский, — я забираю детей, нашел им хороший дом.

— Рад за них, — Поль говорил искренне. — Эти детишки мне приглянулись. Они смышленные, живые, весьма воспитанные. Рад, что их будущее определилось!

Мы дружески распрощались, Лиза и Петенька тем временем спустились вниз. Девочка держала в руках саквояж.

— Значит так, — я осмотрел их одежду и остался доволен — вещи были крепкими и теплыми, — сейчас мы поедем в один дом, там вы будете жить…

— Но, дядя Коля, — перебила меня Лиза, — мы думали, что будем жить с вами!

Голосок ее дрожал от волнения, губы были плотно сжаты.

— Специфика моей работы не позволяет подвергать вас опасности, — начал было я, но девочка вновь не дала мне договорить.

— Вы нас бросаете!

Я видел, что ей страшно и очень обидно. Это передалось и Петеньке. Он держался изо всех сил, стараясь выглядеть опытным мужчиной, но слезы предательски потекли из его глаз, и он быстро вытер их рукавом.

— Нет, милая, я вас не бросаю. Я буду рядом, но жить вы станете с Ларисой Пантелеевной и Иваном Ивановичем, а так же с их сыновьями. Поверь, там вам будет лучше, чем со мной. Лариса Пантелеевна позаботится о вас как следует!

— Но мы хотим с вами… — едва слышно прошептал Петенька.

Лиза крепко держала брата за руку, он доверчиво прижимался к ней. Оба с надеждой смотрели на меня, но мне нечего было им сказать, кроме того, что уже было сказано.

— Вопрос решен. Идем вниз, Иван Иванович ждет!..

Все прошло не так гладко, как я желал, и все же я надеялся, что со временем дети успокоятся. Под женской опекой им и правда будет куда лучше — это очевидно. А что я мог дать, кроме постоянного ощущения опасности?..

Но я все же отчетливо чувствовал их упрямое недовольство.

Впрочем, с Иван Ивановичем они поздоровались вежливо и назвали свои имена, и тот им улыбнулся как родным.

Пока ехали к дому, Петенька с любопытством глазел в окно, а вот Лиза была мрачна и нахмурена, но более не поднимала тему переезда.

Лариса Пантелеевна ждала детей с самого утра. Увидев машину, заезжавшую во двор, она выбежала из дома и сама распахнула дверцу авто.

— Ох, мои хорошие! Худые-то какие! Вылезайте скорее, я пирогов напекла! Буду вас кормить!

Она с таким пылом обняла ребятишек, что я увидел, как лицо Лизы постепенно меняется. Каменное выражение пропало, и проступило что-то новое — мягкое и живое, пусть и слегка растерянное. А Петенька так вообще радостно вскрикнул:

— Я очень люблю пироги!

— Вот и славно, пойдемте в дом, познакомлю вас с мальчиками…

Они ушли, а мы с Миллером остались снаружи.

Иван Иванович закурил.

— Спасибо за детей, — сказал я.

— За такое не благодарят, Николай Владимирович. Если мы — русские отвернемся друг от друга, тогда и наступит конец света. Пока мы вместе, мы — сила!

Он докурил, бросил окурок на землю и носком сапога затушил его.

Я взглянул на небо. Солнце стояло высоко. Время.

— Пора выдвигаться на встречу с Белафре. Постараемся удачно продать наше золото!