<В верхнем левом углу 1‑й стр.> Как прошел прощальный вечер для А. Ф.? Я ему позвонил отсюда по телефону.

Дорогой Марк Александрович.

Простите, что не написал Вам раньше, но мне надо было сначала прочесть весь материал, который я взял с собой из Нью-Йорка. Прежде чем писать о статьях, однако, хочу ответить на Ваши вопросы.

Во-первых, я, конечно, согласен подписать воззвание насчет сбора в пользу Бунина.

Во-вторых, насчет корректур. Завтра (в среду 3^го) мы с Т. Н. думаем опять уехать в Вермонт, оттуда вернемся окончательно в воскресенье 14^го. Если М. О. уже выслал их сюда и они завтра утром не придут, я распоряжусь, чтобы мне их переслали в Вермонт. Дальнейшие можно посылать в Вермонт (West Wardsboro, VT) до 10^го включительно. После того уж, пожалуй, надежнее посылать всё сюда.

В-третьих, согласен с Вами, что о юбилее Коновалова в Н. Ж. нам писать не нужно. Статья Ваша в Н. Р. С. очень хороша и должна доставить А.<лександру> И.<вановичу> большое удовлетворение.

Хочу еще написать Вам, что по какому-то недоразумению почта только теперь доставила мне Ваше письмо от 12 августа (очевидно, посланное с Long Island’а). Вероятно, вы удивлялись, что я не ответил Вам на Ваш вопрос относительно статьи об атомной бомбе. Конечно, я усиленно просил бы Вас написать статью, что, я думаю, было бы чрезвычайно интересно.

Когда я согласился (условно) на предложение Николаевского просить Рабиновича, я не знал, что Вы готовы были написать статью. Признаться, я не понял поэтому Вашего замечания во время нашей встречи в Нью-Йорке у М. О. в начале сентября, что Вы уже писать статьи об атомной бомбе не будете.

Теперь о материалах для журнала.

1) Федотов. Я с ним говорил и выразил свое мнение, что статью следует напечатать без 4‑й (атомной) главы. Он немного возражал, но не очень. Я уверен, что он согласится. Помимо политических соображений, и внешне отрывок этот как-то пристегнут ко статье и сильно отличается от нее по стилю. Я считаю, что первые три главы можно напечатать как они есть – без всякого заключения. Они вполне законченны сами по себе. И так получится довольно длинно. Я с Вами согласен, что эта статья менее удачна, чем предыдущая. Но я думаю, что мы все-таки должны ее напечатать. В ней остаются резкие и опасные места. Но позиция Федотова уже известна, и едва ли мы себе навредим, напечатавши эту статью – даже без изменений. Если Вы и М. О. считаете нужным сделать редакционную оговорку (даже при опущении 4^ой части), я возражать не буду.

Насчет «Ком.<мунистического> маниф.<еста>» и пр.<очего>. Г.<еоргий> П.<етрович> <Федотов>, конечно, должен изменить. Нельзя сказать, что «около 1850 г.<ода>» и «на протяжении нескольких лет» появились Ком.<мунистический> маниф.<ест> (1848), Цветы Зла (1857), Записки из подполья (1864) и первые произведения Ницше (1870–1871). Надо изменить:

«В середине 19 в.<ека> (или, как у него, «на перевале великого века») и на расстоянии [двух десятилетий] каких-нибудь 20‑ти лет»[1].

Не можете ли Вы с ним снестись по этому поводу, равно как и вообще взять на себя переговоры о статье? Это даст возможность выиграть время.

2) Николаевский. Посылаю Вам его статью. Она не слишком велика, дельна и читается не без интереса. Я позволил себе внести в текст некоторые стилистические изменения (Б. И. иногда выражается очень небрежно). Он мне сказал, что будет еще стр.<аниц> 5. Не знаю, пришлет ли он их мне или же опять проще Вам их у него получить. Нам надо торопиться!

3) Коварская. Посылаю ее рукопись с некоторыми сокращениями и изменениями. Вероятно, нужно, чтобы М. О. ей ответил на письмо. Надо ей написать, что, к сожалению, все пойдет в отдел заметок, за неимением другого места.

4) Посылаю «Гоголя в Ницце»[2]. Я стою за напечатание – в этой книжке или в следующей, в зависимости от места. Я опять же наметил небольшие стилистические изменения, о к<ото>рых, думаю, автора можно не спрашивать.

5) Галич[3]. Думаю, что можно поместить первую часть, хотя мне не очень нравится местами слишком развязный тон автора. Второй отрывок мне понравился гораздо меньше, и в нем «палимпсеста» я не усмотрел. Согласится ли автор на это усекновение? Тогда можно дать двойное заглавие: «Палимпсест (о реализме Достоевского)». В крайнем случае можно пустить всё целиком[4].

6) Варшавский[5]. Не очень искусно написано, растянуто, местами грамматически неправильно (кое-что я исправил). Но, во-первых, это «подлинный документ». Во-вторых, нам нужно помещать парижские материалы – особенно касающиеся того, что они пережили за время оккупации. Не могли бы Вы или М. О. немного эту вещь обработать? Меня смущают последние страницы, где он запутался и в своих мыслях, и в русском языке. Если бы кончить немного раньше – до «философии», – было бы лучше.

7) Ставров[6]. «Билет» мне понравился, я бы поместил. «Мадемуазель Бланш» – мне не нравится. Не думайте, что я такой пуританин. Но очень уж конец необоснован. И вообще рассказ написан гораздо хуже, чем «Билет»[7].

Все это я Вам возвращаю.

8) Далин прислал мне еще воспоминания Александра Рабиновича[8] о бегстве из Франции в Испанию и о спасении еврейских детей с помощью Джойнта[9]. Тоже человеческий документ и очень трогательный. Но очень уж беспомощно все это написано в литературном отношении! Думаю, что можно было бы что-нибудь сделать из первых 32^х страниц, сильно сократив, исправив стиль и изъяв некоторую дозу сентиментальности. Далин пишет, что мы можем делать с рукописью, что хотим. Не мог ли бы Зензинов этим заняться (не для этой книжки, конечно)? Это отчасти из его области[10].

Кстати, надо напомнить Зензинову о рецензии на книги о Сов.<етской> России и Гольденвейзеру о рецензии на Далина. Не забудьте написать мне про Бабкина («Павлов» и рассказ) и Зака, т.<ак> к.<ак> мне надо что-то ответить и тому, и другому.

Пока всего лучшего. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Кланяйтесь М. О. и М. С.

P. S. Пишу Берлину о его статье.

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. October 1945.