Вот это поворот! Неужели она набила себе такую же татуировку?! Батя свернёт Любе палец. Ощущение дежавю меня окончательно разочаровало. Я не впервые уставилась на разъярённую сестру. На пошатывающегося Ларцева, на выпускной которого она притащилась. Снизошла с универа в шарагу. Тупица… Кто прячет символ любви в вонючем ботинке?!

— Проваливай отсюда! — обратилась Люба ко мне. Явно хотела ещё и обозвать, но в её глазах промелькнула лишь бессильная ненависть. Я припомнила, как успела по ней соскучиться в поездке, и дала себе слово больше никогда так не обжигаться. — Тебя искать заколебались!

Кто?!

— Вы с Алиной знакомы?!

— Представь себе, Ром. Это моя сестра!

Я оторвала от Любы взгляд только для того, чтобы увидеть дурацкое лицо Водоросли.

Мразота. Как и прежде, ни капли раскаяния. На его сморщившемся лбу отпечатался весь мыслительный процесс по спасению собственной шкуры. Поверить не могу, что он мутил с моей сестрой! Ещё и пытался ко мне подкатить…

— Люб! — выдохнула я.

— Заткнись! Я теперь всё поняла! Ты кинула меня одну с платами для проекта и уехала в Сочи с моим парнем!

Её рыскающий в поисках подтверждений взгляд завистливо скользнул по моему платью, которое подарила мама. Я ведь в нём вошла в этот "коридор воспоминаний". Не имело совершенно никакого значения, что теперь я отвечу. НО ЛЮБА ВЕДЬ САМА ПРЯТАЛА РОМУ! Откуда мне было знать, что его положено обходить за километр?

Божена, не ведая, во что ввязывается, вклинилась спокойным голосом:

— Алина влюблена в другого. И предупреждала об этом Рому с самого начала.

Поразительно, насколько девчонка была привержена нашей дружбе. С этого момента я начала бесповоротно верить в её существование.

Хрупкая Божена не испугалась моей сестры, пышущей гневом. У Любы сосуды полопались на белках и подрагивал туго затянутый на затылке хвост. После долгого перерыва в общении мне показалось, что она поправилась, и из-за этого напоминала ту самую девочку с хомячьими щеками.

— Не объясняй ей, — смиренно обратилась я к Божене. — Она всегда винит меня во всех своих проблемах.

Плохие оценки — я повлияла. Не захотели с ней общаться — потому что я мимо проходила. Мало внимания от бати — это я отняла.

За батю вообще шла отдельная битва, которую, как считала Люба, она всё время проигрывала. Она слепошара, отказывалась видеть! Он не относился ко мне особенно или как-то лучше. Батя ругал всех по заслугам. Но наверняка прямо сейчас Люба хотела бы предъявить мне свой излюбленный аргумент: «А ты всегда перетягиваешь внимание на себя»! Только она почему-то молчала до покрасневших щёк.

Я увидела вдруг в её глазах столько боли, что покосилась на лестницу. Возникло жгучее желание сбежать подальше. Чтобы не знать, что Люба способна испытывать что-то кроме презрения… Ларцев, кажется, был не в состоянии даже слегка утешить её. Жался возле стены и быстро трезвел. Я сжала ладони в кулаки. Развернулась и зашагала вглубь коридора, где раньше скрылся Дмитрий Владиславович, но неожиданно получила в спину:

— Не веди себя, как тварь! Тебя не отчислили только из-за меня! Я всё это время паяла, пока ты развлекалась!

Твою ж налево… ДОЛГИ!

Я безвольно остановилась, в ужасе ожидая, что ещё Люба добавит. Несмотря на то, что никак не могла предугадать своё поведение в прошлом или хотя бы доверять сестре на слово, я испытала лютый пробирающий стыд.

Не стоило давать ей повод меня упрекнуть. Тем более допускать эту фурию к паяльнику.

— Завтра утром Софья приедет в лабораторию, чтобы забрать роботов на выставку. Она думает, что все десять штук сейчас готовы и заряжаются!

— Почему она так думает? — фыркнула я, не поворачиваясь.

— Потому что я соврала! — разлетелся крик по коридору. — ВЕРНИСЬ ДОМОЙ! Помоги мне доделать последнюю плату!

По спине пошли мурашки.

Вернуться?.. А где же я была всё это время?

— Ты меня услышала?! Из-за тебя папе плохо! Хватит над нами издеваться!

Я обернулась медленно и перепуганно. Увидела, как тяжело Люба хватает воздух.

На руках встали дыбом волоски, и сердце застучало в глотке.

Внезапно Ларцев отшатнулся от стены и осторожно взял мою сестру за руку. Она не оттолкнула его, продолжила смотреть на меня испепеляюще. Изучая то, как странно эти двое выглядят из-за разнице во внешнем виде и росте — Люба была выше, — я растерялась, но додумалась кивнуть.

Я совсем не помнила, почему не ночевала дома. И не собиралась обращать внимание на фоновую тошноту с головокружением. Это ведь не похмелье?

В глубине сознания маячила грань, за которую я вот-вот переступлю и всё узнаю. Но стоило мне «подойти» вплотную, как она насмехательски ускользала в пропасть.

— Алин. — Божена приблизилась ко мне и наклонилась к уху. Судя по шагам, по лестнице забродили чужие. — Не переживай за вещи. Я передам их позже. Тебе будет лучше вернуться сегодня к родителям.

Разумный совет от девчонки, которую я, походу, впутала в семейные разборки. Я подозревающе принюхалась, не обнаружив вокруг неё и намёка на запах алкоголя:

— Ты права, Божен. Спасибо.

Чувство дежавю рассеялось. А со стороны лестницы внезапно показалась высокая статная фигура со стопкой бумаг.

Дима, возвращающийся от директора, обошёл по кругу этаж и, кажется, направлялся в свой кабинет. Ульяна Игоревна запрягла его по полной, но он шёл медленно и пристально разглядывал Ларцева, держащего за руку Любу. Затем скользнул ничего не выражающим взглядом вглубь коридора, обнаружил меня и вскинул бровями.

— Я буду ждать тебя в зале, — смекнула девчонка и двинулась в направлении лестницы.

Выпивший Ларцев тоже решил увести себя и мою сестру подальше от Дмитрия Владиславовича. Тогда и я зашагала к режиссёру, теперь норовящему улизнуть. Перешла на бег и быстро с ним поравнялась:

— Эй, притормози! Тут никого уже. При мне можно не притворяться, что занят делами.

Да что он за человек? Нас только что телепортнуло на месяц вперёд! Время утекает сквозь пальцы, а ответов нет!