В следующий раз мама согласилась пойти с Алисой без уговоров. Не то чтобы ей было дело до этого дома и его обитателей. Просто Алиса так ждала занятия, что проводить ребёнка казалось необходимым.

— Мам, ты подождёшь, когда занятие закончится? — спросила Алиса, на ходу поправляя рюкзак.

— Конечно. Жаль, книгу не прихватила.

— А ты с Сашей поговори. Он интересный.

— Поговорю. Только для тебя он Александр Евгеньевич.

Александр встретил их в прихожей. На руках у него сидел тощий рыжий кот с надорванным ухом.

— Это Маркиз, — представил он кота. — Местный сторож. Мышей ловит, но больше для вида, мыши его абсолютно не боятся.

— Мыши? — переспросила мама.

— Да, тут их много. Я специально не травлю, зачем? И птиц не гоняю. Пусть живут.

Мама оглядела территорию за окном. Неухоженный дворик зарос травой, кое-где валялись старые доски, в углу чернела покосившаяся будка.

— Не мешает вам... такой уклад?

— Это не беспорядок, а пристанище для всех, кому нужен дом.

Алиса с Колей уже устроились на скамье, расчехляя гитары. Александр не торопился начинать урок. Стоял у окна, рядом с мамой, и смотрел, как ветер качает верхушки могучих елей.

— Знаете, — сказал он вдруг, — у нас по средам вечером в семь часов киносеанс. Приходите.

— Кино? В церкви?

— Мы показываем добрые фильмы. Не Голливуд, конечно, малоизвестные, старые. Но о важном. О людях. О том, как они друг другу помогают.

Мама пожала плечами. Кивнула, не обещая.

Но между её бровей залегла та самая мучительная складка, с которой она жила последние двадцать лет.