С самого утра я не могла прийти в себя. Какая ещё встреча? Зачем? Точно ли мне оно надо?

Мрачно пялясь на себя в зеркало, я заплетала косичку, чтобы волосы не лезли в лицо. И пыталась хотя бы примерно определиться с планами на выходные. Так ничего не выдумав, кроме стирки и мытья посуды, я в розовых тапочках-зайках пришла на кухню. Глубокомысленно уставилась в пустующий зев холодильника.

Надо же, мало кто может поверить в то, что двадцачетырёхлетняя девушка завтракает чипсами. У Панкратова даже вопросов не возникло. Или ему просто было всё равно?..

Нет, я не нищая. Мне просто ужасно лень именно готовить. Терпеть это не могу! Как и следить за запасами продуктов в холодильнике.

Вариантов было несколько.

Хлебец с почерневшим бананом. Пачка кукурузных палочек. Кусок чёрного хлеба с куском сала…

Моя рука нерешительно потянулась к спрятавшемуся в морозилке огрызку сала, как вдруг телефон заорал сигналом тревоги.

— Привет! — весело гаркнула Васька, но её голос тут же прервался, и кто-то на заднем плане завизжал. — Блин, Сёмка, да не отнимаю я твою машинку! Ну держи, держи… Арин, ты дома? Мы тут к маме приехали. Зайдёшь на обед?

— Привет! — ну у кого обед, а у кого поздний завтрак. — Не поверишь, уже одной ногой в штанине.

— Клёво. Ты только ничего про Гришу маме не говори, ладно? Если не заводить тему, то, может, она хотя бы при тебе постесняется его песочить…

Вечная проблема тёщ и мужей.

В этом плане мне, наверное, даже легче, чем Ваське. Если у меня когда-нибудь будет муж, то маман даже внимания на него не обратит. Плюсы холодных матерей.

Даже представить не могу, какому зятю она бы обрадовалась. Разве что такому, как Панкратов?

— Только если заткнёшь мне рот едой, — утешила я подругу и, попрощавшись, улетела собираться.

Добраться до дома Васькиных родителей было просто — пройти пешком пару остановок. Пронзающий до костей ветер сыпал пригоршни снега в лицо, бодря лучше чашки американо. Пробуравив сугробы длинными сапожищами, я наконец добралась до невзрачной серой панельки, ничем не отличающейся от той, в которой живу.

— Здрасьте…

С порога меня облаяли две дворняги, которые тут же были наглажены и потреплены за уши.

— Привет-привет. Борька, Пипа, ну-ка фу! — Василискина маман, Надежда Фёдоровна, вынырнула из кухни с полиэтиленовым пакетом на голове и пластиковой лопаткой наперевес. — Гречку будешь?

Отца Василиски не было видно. Значит, пока что не вернулся с вахты.

Я повесила на крючок обрыдший пуховик, скинула обувь.

— Давайте!

И потопала на поиски подруги с её чадом.

— Сёма, поздоровайся с тётей Ариной.

— Здласьте…

Васька обнаружилась в бывшей “своей” комнате, полулежащей на полу с ноутбуком в обнимку.

На огромном зелёном, под траву, ковре рядом с ней сидел мальчуган, который сам себя завалил игрушками. Сёмка расслабленно дубасил фигурку человека-паука чёрным кубиком. По всей видимости, абстракционизм выиграл. Потому что через секунду человек-паук отправился в свободный полёт за диван.

Я схватила сопящего Сёмку на руки и подкинула к потолку. После чего сама чуть не отбыла к праотцам.

— Как же бабушка хорошо тебя откормила!..

Мальчуган забрыкался, и пришлось вернуть его обратно в центр игрушечного коллапса. Я подсела в позу йога к подруге и уставилась в её экран. Мы обнялись.

— Ого! Очень красиво.

— Думаешь? Я с этими молодыми чуть не подралась на свадьбе. Обычно люди сами мне в объектив залезают, а эти от камеры бегали. А потом нытья от таких не оберёшься: “А почему мало ка-адров? А почему мы тут сма-а-азанные?”

Быть свадебным фотографом Василиса мечтала с самого окончания университета — по сути, сразу после того, как сама отпраздновала свадьбу с Гришей. Тот оказался против. Но слушать его, человека, который не окончил первую вышку и сразу поступил на вторую, она не стала. Тем более, что вторую он тоже бросил, не сдав экзамены третьего курса.

— Деньги заплатили, и ладно, — хмыкнула я. — Ты в нашем городе лучший фотограф! Пусть спасибо скажут, что согласилась ехать к чёрту на куличики. Или где там была их беседка с подогревом и панорамными окнами?

— В соседней области. Ну, Гриша же уезжает так постоянно и не жалуется... Мне вообще грех что-то про это говорить.

Васькин муж изрядно настрадался от невозможности найти нормальную работу. Поэтому теперь уезжал на вахты от завода, как и Василискин отец.

Конечно, у всех сразу возникли вопросы — на кой чёрт Григорий тогда учился сначала на экономиста, а потом на программиста, если в итоге прокладывал металлические трубы по стране? Но подруга всегда вставала на сторону мужа. Даже если при этом ей приходилось отражать нападки матери.

Надежда Фёдоровна выглянула из-за угла:

— Барышни, идёте? Сёмчик, внучек мой любимый, кашку будешь кушать?

Я мельком глянула на шуршащий пакет и тихо поинтересовалась у Василисы:

— Салон красоты на дому?

— Ага. Маман в фиолетовый решила покраситься.

Мы уселись за кухонный стол.

— Круто! А у вас ещё краска осталась?

— С ума сошла? — заржала подруга. — Хочешь всех поклонников на работе распугать? А кто тебе договоры печатать будет? За пирожками в перерыв ходить? Караулить у выхода в конце рабочего дня?

Я приуныла, вспомнив Коляна и его настойчивые “ухаживания”. Вряд ли такая смена имиджа отвадит поклонничка — ведь не грудь себе отрежу, а всего лишь поменяю цвет волос.

Интересно, а что бы сказал ВэВэ? Похвалил бы за смелость? Или покрутил бы пальцем у виска? Представив выражение лица босса, я вздохнула и, словно зверь, накинулась на поставленную перед собой тарелку гречки по-купечески.

— Ум отъешь. Спасибо большое!

— Вкусно? — обрадовалась Надежда Фёдоровна. — Отлично. Тогда с вас погулять с собаками полчаса, пока я краску смываю.

— А что, бесплатно в этом доме никто не ест? — заканючила Васька, с ужасом посмотрев на разыгравшуюся за окном метель. — Ну мам! Мне ещё фотографии обрабатывать и Сёму спать укладывать. Давай не сегодня, а?