Девушке определенного возраста нужен утренний ритуал, чтобы функционировать как человек. До сих пор у меня было достаточно времени до того, как тень Картера омрачала мою кухню. Но сегодня моя удача иссякла. Прежде чем я успеваю коснуться дверной ручки, Картер вываливается из ванной, до смерти меня напугав.

Взлохмаченные волосы, сонный, небритый, но пахнущий, как теплое утреннее объятие. Как можно просыпаться таким аппетитным? Я ворочалась каждую ночь с тех пор, как я здесь. Я так устала, что комфорт его рук манит меня, и я позволяю себе на секунду представить, каково это — спать рядом с ним.

Я все еще в фазе быстрого сна. Нет другого объяснения тому, как мой разум блуждает без контроля.

Его взгляд скользит по моему телу, и я начинаю стесняться своей тонкой майки и шорт.

Картер сглатывает, и меня тянет прижаться губами к его кадыку. Мой мозг сошел с ума от этих бессонных ночей. К тому же у меня не было хорошего секса последний год, что может объяснить это неожиданное желание попробовать его кожу на вкус.

— Извини, — удается мне прохрипеть, и его голова резко поворачивается, широкие серые глаза полны удивления.

Картер встряхивается, выходя из оцепенения, проводит ладонью по щетинистой челюсти и прочищает горло. Все его поведение меняется, и тепло сменяется его обычной ледяной аурой.

— Я знаю, что этот дом маленький, но было бы чудесно, если бы ты не вторгалась в мое пространство так часто.

Что не так с этим мужчиной? У меня голова идет кругом от его перепадов настроения.

— Я просто шла в ванную, а не собиралась загонять тебя в угол в душе.

Этот ответ замораживает его на секунду, и едва заметный розовый оттенок проступает на скулах Картера, прежде чем он нахмуривается.

— Кстати о душе. Ты не могла бы быть потише? — он скрещивает руки, и я невольно слежу за движением его мышц. Затем я вспоминаю его вопрос.

— Какая у тебя теперь проблема? — спрашиваю я с досадой.

— Я просыпаюсь под звуки тонущего щенка. Это раздражает.

Я сжимаю зубы.

— Если это так тебя беспокоит, я с радостью перееду в другую хижину, — в этот момент я предпочла бы искупаться в холодном озере, чем слушать, как он жалуется на то, что я слишком громко дышу.

Прежде чем он успевает что-то сказать, я протискиваюсь мимо и с грохотом захлопываю дверь, вместо того чтобы пригрозить ему своим исполнением «I Will Always Love You» в душе. Я прикусываю язык, потому что я не в том положении, чтобы возвращать ему деньги, если он решит уехать.

Конфликты также вызывают у меня крапивницу. Даже если бы он не платил мне, я, вероятно, нашла бы другое место для душа, вместо того чтобы сказать ему купить беруши.

Картер сидит за маленьким кухонным островком из мясницкой колоды, снова чересчур нарядный. Я украдкой поглядываю на светло-серую рубашку на пуговицах и черные брюки со стрелками, пока в очередной раз пытаюсь приготовить завтрак, который порадует его величество.

Я не могу отделаться от подозрений, что его мать отправила его сюда. Старые привычки трудно искоренить, и я не могу подавить сомнения.

— Твоя мама нашла хижину в интернете?

Картер отрывает взгляд от планшета со вздохом, но в этот раз решает быть вежливым.

— Сомневаюсь, что у нее есть время искать места в глуши, куда можно сослать единственного сына.

Он звучит удрученно — взрослый мужчина дуется, как подросток, которого мать отправила в комнату. Это забавно, но вопрос все еще не дает мне покоя.

— Мне все равно кажется странным, что такой человек, как ты, остановился в подобном жилье.

— Такой человек, как я? — Картер приподнимает бровь, и я чувствую себя глупой и невоспитанной за то, что указала на его богатство.

Он, очевидно, таков. Картер движется с уверенностью человека, у которого есть все. Кто вырос в окружении лучших вещей. Кто знает разницу между сортами вина и говорил с бабушкой и дедушкой по-французски.

Джаред однажды сказал, что никто не захочет снимать хижину, забитую хламом, потому что я продолжала добавлять отреставрированные вещи. Я думала, место выглядит хорошо, но это было до того, как Картер оказался в одном пространстве со мной.

— Я имела в виду… — мямлю я. Смущение заливает щеки, и я не знаю, как выбраться из ямы, которую сама вырыла.

Картер сверлит меня взглядом, и на его лице мелькает тень веселья.

— Кто-то из ее команды, вероятно, прислал ей короткий список мест рядом с моим дядей, — он решает проигнорировать мою оплошность, и я хватаюсь за смену темы.

— О, у тебя есть родственники здесь? — может быть, он решит проводить с ними больше времени, и мне не придется вариться в этом неловком коктейле из смущения и тайн.

Брови Картера наклоняются, а губы сжимаются в тонкую линию, пока он крутит часы на запястье.

— Видимо. Я их не знаю, — он касается экрана и возвращается к тому, чем занимался.

Мне хочется спросить его еще, но то, как он сосредоточен на планшете, говорит о том, что тема закрыта.

— Надеюсь, тебе понравится здесь оставаться, несмотря на мое нежеланное присутствие, — говорю я в ответ на его молчание.

— Сойдет, — это все, что я получаю от него, и он больше не удостаивает меня взглядом. Эта неподвижность усиливает мое беспокойство. Я не могу сидеть в абсолютной тишине в одной комнате с другим человеком.

Поэтому я изучаю его острые черты. Что случилось бы с его лицом, если бы он искренне улыбнулся? Легкое подергивание его губ меняет черты Картера всякий раз, когда он вычеркивает очередной день в календаре, который прикрепил рядом с ноутбуком.

После того как он ковыряется в еде и съедает немного тоста с яичными белками, он берет красный маркер и делает то же самое.

— Кто так радуется, что отпуск быстро проходит?

— Ты бы не поняла. У меня есть дела поважнее, чем любоваться закатом на твоем крыльце.

— Вау. Скучно и высокомерно, — мой рот закрывается на секунду позже. Что на меня нашло, чтобы сказать такое? Картер повредил мои фильтры.

— Скучно, — говорит он ошеломленно. — Не слишком ли ты сегодня разговорчива?

— Извините, — запинаюсь я.

Картер играет с красным маркером и наклоняет голову, окидывая меня взглядом с головы до ног.

— Ты гораздо забавнее, когда говоришь то, что думаешь.

— Ну, — я прочищаю горло. — В хижине нет цирковой обезьянки, — я скрещиваю руки на груди и отхожу, прежде чем сказать еще что-то, чего не следует.

В его колкости было что-то, что коснулось правды, мимо которой я проходила много лет. Всегда осторожная в своих словах, я ненавидела кого-то обижать и в основном прикусывала язык с Джаредом.

Картер не злится, когда я отвечаю. Я пока оставляю это, потому что у меня есть дела поважнее. Я беру ноутбук и плюхаюсь на диван. Мое резюме нужно немного освежить.

Я изо всех сил пытаюсь подобрать слова для своих навыков, когда голос Картера заставляет меня поднять взгляд и встретиться с его оценивающим взглядом.

— Разве у тебя нет работы, на которую нужно идти?

Это было неизбежно, что он заметит. Я просто надеялась, что он не поднимет эту тему.

— Я уволилась, — бормочу я, собирая невидимые ворсинки с подлокотника дивана.

— Пожалуйста, говори, не закрывая рот.

— Я не могу вернуться в офис. Поэтому я уволилась, — я выдыхаю и готовлюсь покончить с этим.

Его приподнятая бровь требует пояснений.

— Они, — я раздельно произношу. — Там.

— И? Это должно заставить тебя уволиться? — он фыркает, качая головой. — Тебя выгнали из дома и с работы. Какая у тебя была дерьмовая неделя. Бьюсь об заклад, твоя семья очень тобой гордится, — он опускается в кресло у маленького стола и закидывает ногу на ногу. — Вот почему ты не хочешь возвращаться к своим родителям? Потому что тебе стыдно? Так ты прячешься в лесу, как трусиха?

Картер устраивается в кресле, которое я реставрировала несколько недель, с осанкой короля, отчитывающего подданного.

Натренированная улыбка встает на место, чтобы скрыть мой шок и боль. Но как бы я ни старалась сделать вид, мое зрение затуманивается.

— У меня нет семьи, на которую я могла бы опереться. Я приемный ребенок.

Самонадеянность Картера спадает, и мягкая волна жалости, слишком мне знакомая, округляет его глаза. Я не хочу ее от него.

— Все будет хорошо. Я справлюсь. Некоторые друзья помогают, — я не знаю, кому предназначен этот разговор, но я сказала бы что угодно, лишь бы стереть с его лица эту гримасу «бедная Элиза».

— Элиза…

— Ты не знал. Это в прошлом. Давай не… — я вдыхаю, чтобы заглушить дрожь в голосе.

Картер добирается до меня за несколько длинных шагов и останавливается так близко, что мой мозг кричит мне отодвинуться, но он берет меня за плечи, и я в ловушке, глядя в серебряные водовороты вокруг его зрачков.

Его хватка твердая, но не сжимающая, от нее легко освободиться, если бы я захотела. Это было бы разумно, но это так тепло, а мне так не хватает прикосновений, что я нахожу это утешительным.

Мы стоим друг напротив друга в невыносимой тишине, наши взгляды ищут.

Это жалость. Ничего больше.

Поэтому я выскальзываю из-под его ладоней, потому что все, чего я хочу, — это искать тепло его объятий, пока он не сомкнется вокруг меня, как кокон.