Поезд слегка дергается вперед, ослабляя узлы вокруг моих легких. Чем быстрее я окажусь подальше от Картера, тем лучше. Встреча с ним потрясла меня до глубины души, и я была на взводе, изо всех сил стараясь держаться с того самого момента, как он материализовался в кабинете Джеки.

Трудно злиться на него, когда он так открыт и беззащитен в своих извинениях, когда эти серые глаза отражают мою собственную боль. Когда эти руки, так хорошо знающие меня, скользят по моей коже, отключая все мыслительные процессы. Лучше вернуться домой, сосредоточиться на том, что мне нужно сделать, и двигаться дальше. Это моя версия внутреннего подбадривания, пока я утопаю в сиденье у окна.

Мой пульс постепенно возвращается в норму. Будучи так близко к нему, я держалась на волоске. Готовая сдаться. Поцеловать его в последний раз. Мне хотелось сгладить вину, запечатленную на каждой линии его лица. Ему, наверное, было неловко встречаться со мной лицом к лицу после того, что он сказал. Зачем ему возвращаться? Это бессмысленно.

Люди снуют по проходу, ища свои места. Один из них тянется к месту напротив меня, и вспышка знакомой дорогой ткани привлекает мое внимание. Моя челюсть отвисает, когда мужчина садится, высасывая воздух из вагона.

— Тебя здесь не может быть, — заикаюсь я.

— Я почувствовал, что тебе нужна компания, — он усмехается, и в нем нет и следа того печального человека, который извинялся ранее. Мужчина, сидящий передо мной, полон решимости и уверенности в своем безумном плане, который он придумал за последние полчаса.

Темно-синие брюки натягиваются на его бедрах, когда он двигает ногами, зажимая меня в ловушку. Элегантным движением пальцев он расстегивает пиджак, открывая мой взгляд на белую рубашку, облегающую его широкий торс. Твердое тело под дорогим льном, такое соблазнительное, что мне хочется протянуть руку и усесться к нему на колени, как кошке.

— Эй, приятель. Это мое место, — пузырь лопается, когда парень, выглядящий смертельно уставшим, нависает над нами, не подозревая об эмоциональной буре, которую я переживаю.

Не моргнув глазом, Картер достает из бумажника пугающее количество стодолларовых купюр и билет.

— Это ваше место.

Жизнь возвращается в изможденного мужчину, и он выпрямляется.

— Точно! Должно быть, перепутал с этим, — говорит парень, протягивая Картеру свой билет, оставляя нас двоих в тяжелом молчании.

Тени меняющегося пейзажа танцуют на лице Картера, который наслаждается моим шоком.

— Ты сумасшедший? Будет уже полночь, когда мы доберемся до Портленда!

— Давно я не любовался видом из окна поезда.

Моя бровь приподнимается.

— А ты вообще любовался когда-нибудь?

Он улыбается, и мои внутренности тают.

— Нет.

Я смотрю на него, не зная, что думать.

— Что в сумке? Маленький ноутбук и мини-спутниковая тарелка?

Его кривая улыбка и то, как он наклоняет голову, изучая меня, согревает мою грудь, и пламя поднимается к шее и ушам.

— Нет. Я не хочу, чтобы меня что-то отвлекало от вида, — говорит он, скользя взглядом по моему телу. Это ощущается, как тяжелая ласка, и мой живот сжимается.

Он достает что-то, завернутое в белую бумагу.

— У тебя не было времени поесть, — его протянутая рука непоколебима, и это битва между моей гордостью и моим урчащим животом, который решает вопрос громким ворчанием.

Этот мужчина. Аккуратно завернутый в пергаментную бумагу, я смотрю на свой любимый сэндвич с говядиной на чиабатте. Без лука.

Я украдкой смотрю на Картера из-под ресниц, и надежда, округлившая его глаза, убеждает меня сделать первый укус. Конечно, он оказывается лучшим из тех, что я когда-либо ела. Картер Роулингс не делает ничего спустя рукава. Если только это не прощание с женщиной, которая влюбилась в него, как дура.

— Спасибо, — говорю я ему из-за салфетки, которой промокаю рот.

— Было вкусно.

— Я передам твоему странному шеф-повару с мишленовской звездой, — дразнит он, его гладкий голос обволакивает меня, как бархат. — Попробуй поспать. Я здесь.

Сытый желудок, долгая ночь в поезде и полный день в Нью-Йорке дают о себе знать. Я не могу бороться с усталостью, к тому же нужно учесть двухчасовую дорогу до Портленда.

— Разбуди меня, если решишь выйти в Бостоне, — я даю ему выход, чтобы он не чувствовал себя обязанным оставаться со мной из-за ложного чувства долга.

— Обещаю оставаться рядом с тобой всю дорогу, — говорит он и откидывается на спинку кресла, расслабляясь.

Мы все еще говорим о поездке?

Правда в том, что я чувствую себя в большей безопасности с ним здесь, чем спать одной, поэтому я позволяю своим тяжелым векам опуститься и засыпаю под покачивание поезда.

Когда я просыпаюсь, вся затекшая и сонная, его пиджак согревает меня, а мои ноги лежат у него на коленях, его большая рука удерживает мои лодыжки. Огонь поднимается по моей ноге и гнездится между бедер, пульсируя, требуя его прикосновений. Его запах пьянит, но я неохотно возвращаю ему пиджак. Картер смотрит на меня с выражением, которое я уже видела раньше. Таким, которому я не могу заставить себя снова доверять.

Мы мало говорим по пути до Конгресс-стрит, где я оставила свой грузовик, но его близость царапает заживающую рану в моем сердце. Картер улыбается мне сверху вниз, и это как смотреть на солнце. Когда он тянется к моей руке, я не в силах отстраниться и загипнотизирована тем, как он поднимает ее, пока его губы не касаются пульсирующей точки на моем запястье. Я почти взрываюсь.

Его прикосновение — как теплая ванна после долгого пребывания на холоде.

— Дай мне ключи, — шепчет он, касаясь губами моей кожи.

Временный транс затуманивает мой мозг, и я не могу понять, что он говорит.

Замешательство путает слова в моей голове, и я не нахожу ответа, но это его не останавливает.

— Мы едем кататься, дорогая. И ты сядешь своей красивой задницей на пассажирское сиденье, как принцесса.

— У меня есть право голоса? — спрашиваю я, слегка забавляясь и гораздо более подозрительно.

Он ослепляет меня самой самоуверенной ухмылкой.

— Нет, — говорит Картер и поворачивает ладонь вверх, приглашая меня отдать ключи от машины.

— Ты говорил, что моя машина — это ловушка смерти, — напоминаю я ему, чувствуя себя не в своей тарелке на пассажирском сиденье своей машины.

Картер смеется.

— Если ты еще не поняла, то я склонен забывать о самосохранении, когда дело касается тебя, — он сворачивает на прибрежную трассу. — К тому же, я воспользуюсь любой возможностью побыть рядом с тобой, — он постукивает пальцами по рулю и украдкой смотрит на меня. — Даже если это будут два часа убийственных взглядов.

Которые я добросовестно бросаю, потому что не знаю, что еще делать, кроме как заполнять тишину местными радиостанциями. Его действия говорят о другом, нежели та история, в которую я заставила себя поверить после его отъезда.

Когда мы добираемся до моего дома, его ждет служебная машина.

— Самолет готов для вас, сэр, — говорит мужчина в темном костюме Картеру, открывая заднюю дверь внедорожника.

Картер кивает и поворачивается ко мне, улыбаясь.

— Эм, спасибо, что подвез, — говорю я, прочищая горло. — И за компанию.

— Всегда пожалуйста, кошечка, — он подмигивает и разворачивается, оставляя меня дезориентированной и одержимой тем, что произошло, на несколько дней.

Гостиная, которая через раздвижные стеклянные двери выходит на большую террасу, захватывает дух. Я переполнена восторгом с того момента, как переступила порог этого впечатляющего дома. Планировка просторная и хорошо продуманная. Богатые деревянные полы почти доводят меня до слез.

Звонок Валери пришелся как нельзя кстати, потому что я уже сходила с ума от мыслей о Картере и его поведении.

— Как видите, — говорит Валери, обводя рукой кухню. — В прошлом году здесь был сделан ремонт. Это окупилось. Продавцы получили больше, чем когда-либо мечтали.

Темная гранитная столешница манит меня ближе. Мне хочется провести ладонью по ее прохладной поверхности.

— Как вы думаете, они позволят мне перекрасить шкафы? Эта кухня заслуживает большего, чем бежевые дверцы, — для нижних шкафов отлично подошла бы темная пыльно-зеленая отделка, а для светлого деревянного острова — после того как я сниму краску. Сверху — латунные светильники.

— Можете делать все, что угодно, — она подмигивает. — Свободный бюджет и все такое.

— Это не очень конкретно.

— Понимаете, они не хотят дом, сделанный по шаблону. Не хотят, чтобы он выглядел, как с картинки в журнале.

— У них должно быть хоть какое-то представление о том, чего они хотят. Если я встречусь с ними, мы сможем обсудить варианты.

— К сожалению, это невозможно. Они очень заняты из-за переезда и своего международного бизнеса. Лучшее, что я могу сделать, это видеозвонок, — она проводит нас через главную спальню с гардеробной больше моей гостиной справа и светло-голубой ванной с мраморной отделкой слева. Естественный свет заливает широкую ванну и отражается от пола.

— Им понравилось ваше портфолио, и поскольку вы давно живете в этом районе, они доверяют вам создать дом, который впишется в историю Сильвер-Лейк-Фолс, — она сворачивает за угол к замаскированному душевому отсеку. — Представьте себе так. Что бы сделало этот дом идеальным для вас, если бы вы могли здесь жить?

Я смеюсь над абсурдностью вопроса.

— Можно помечтать, правда? Скажите хотя бы, они молодые или пенсионеры. У них большая семья? Есть питомцы? — я лихорадочно ищу любую зацепку.

— Они молодые. Хотят место, чтобы растить семью, — говорит она, открывая дверь того, что может быть чуланом для белья.

Мой разум лихорадочно работает. Хорошо. Семейный. Понятно. Я могу с этим работать.

— И они хотят переехать к концу октября.

— У меня есть месяц на все это? — паника заливает мои вены, и мои идеи разлетаются по ветру.

— Как я уже сказала, — она поворачивается ко мне и смотрит с беспокойством из-за моего пронзительного тона. — В вашем распоряжении неограниченные ресурсы. Я помогу вам с логистикой, — Валери улыбается. — Мы справимся.

Это мой шанс. Мне просто нужно представить себе семью и детей, не сворачиваясь в клубок и не выплакивая глаза. Звучит достаточно легко.