Мишель врывается в комнату, сосредоточившись на моей сестре и постукивая по своему служебному планшету.

— Не забывай о встрече в пять. Заканчивай как можно быстрее, если хочешь успеть на ужин с… — она замолкает, внезапно осознав, что в комнате есть другие люди.

— Я совсем забыла об этой встрече, — стонет Джеки, драматично закатывая глаза.

Тонкость — не ее сильная сторона, когда она вмешивается в ситуации, в которые не следует.

— Мне так, так жаль, Элиза. Ты не против, если мы сократим нашу встречу? Это важно, — Джеки обнимает ее неподвижную фигуру.

— Проследи, чтобы она добралась до дома в безопасности, — она проносится мимо меня, безмолвно угрожая мне тысячью способов не облажаться.

Джеки уходит, Мишель наступает ей на пятки, и воздух в комнате становится густым от напряжения. Мы смотрим друг на друга, как два бойца на ринге. На ней черное облегающее платье и каблуки — настоящее произведение искусства, но я скучаю по ее повседневным нарядам. Расслабленному виду, легким улыбкам. Теперь она напряжена и холодна — красивая мраморная статуя.

Мне хочется протянуть руку и притянуть ее в свои объятия, держать крепко, пока ее сердце не забьется в унисон с моим. Но это было бы глупо, когда ее глаза — острые осколки стекла, впивающиеся в меня.

Когда я открываю рот, чтобы что-то сказать, она перебивает меня.

— Мне пора идти. Я уезжаю в семь.

— Ты приехала только на один день? — разочарование в моем голосе ощутимо, но оно не действует на нее.

Она пожимает плечами.

— Было приятно посетить Нью-Йорк, даже если всего на несколько часов.

— Ты всегда можешь остаться, — мне хочется умолять ее, но я не имею права. — У нас… у меня, полно места.

— Уверена, что так и есть. Но у меня другие планы, — говорит она ровно, направляясь к двери, и волна паники пробегает под моей кожей.

— По крайней мере, позволь мне отвезти тебя в аэропорт, — она выглядит готовой отказаться. — Пожалуйста.

— Ты, наверное, занят, — говорит Элиза, разглядывая произведения искусства в кабинете. — Уверена, у тебя есть дела поважнее, — она прикусывает губу, скользя взглядом по панораме. Я почти сдаюсь и подбегаю к ней, чтобы прижать большой палец к ее нижней губе и освободить ее.

— Не важнее этого.

Женщина, владеющая моим сердцем, наконец поворачивает свои прекрасные янтарные глаза в мою сторону. Сомнение и нерешительность затуманивают их, пока она не вздыхает, избавляя меня от моих мучений.

— Честно говоря, я слишком устала, чтобы отказывать тебе из принципа.

Дорога до подземного гаража, где я храню машины, которые предпочитаю водить сам, проходит в тишине. Мой водитель не плох, но время от времени я хочу сам сесть за руль. Элиза нервничает, оглядываясь на двух охранников, следующих за нами.

— Не обращай на них внимания. Они будут в другой машине, — моему начальнику службы безопасности это может не нравиться, но я ни с кем не собираюсь делить свое время наедине с Элизой.

Ее лоб хмурится, и она потирает руку.

— Они везде за тобой следуют?

— В основном, — говорю я осторожно. Я не хочу ее пугать.

— Дома — то есть, когда ты жил в хижине, — поправляется она. — Их с тобой не было.

— Они держались поблизости.

Она вздрагивает, и теперь я ненавижу себя за то, что не признался раньше.

— Не рядом с домом, не волнуйся. Просто достаточно близко, чтобы быть здесь меньше чем через две минуты.

— Это звучит очень близко, — цедит она. — Хотела бы я знать, что за мной все это время наблюдали.

Я обхожу машину и открываю ей дверь, протягивая руку. Она смотрит на нее так, будто я протягиваю ей раскаленную кочергу, но Porsche слишком низкий, чтобы она могла сесть в этом обтягивающем платье и на высоких каблуках без помощи.

Ее мягкая рука ложится в мою, и я держусь за эту спасительную нить, впитывая электрический разряд, идущий по моей руке. Когда она хочет отнять руку, я не отпускаю.

— Я никогда не позволял им подходить слишком близко. Команда знала только мое местоположение.

Облегчение смягчает линии ее лица, и она кивает.

— Хорошо.

— Какой аэропорт? — спрашиваю я, когда мы поднимаемся по пандусу, ведущему из здания.

Элиза прочищает горло и складывает руки на коленях.

— Вокзал Пенн, пожалуйста.

Я в замешательстве, зачем ей… Ответ бьет меня по голове с тупой силой кирпича. Она проделала весь этот путь только для того, чтобы помочь моей сестре на несколько часов.

— Я посажу тебя на самолет. Это слишком далеко.

— Не трать на меня деньги. Я не хочу этого, — она вздрагивает. — Я оставила машину в Портленде.

— Я потрачу столько, сколько потребуется, чтобы знать, что ты в безопасности.

Элиза сглатывает и качает головой.

— Я справлюсь.

После некоторых препирательств я соглашаюсь. Она начинает раздражаться, а она и так достаточно меня ненавидит.

Я так много думал об Элизе с тех пор, как вернулся, и понятия не имею, с чего начать.

— Спасибо за чай, — я выбираю более безопасную тему.

Элиза ничего не говорит, глядя прямо на машины, тянущиеся рядом с нами.

— Я люблю его. Он напоминает мне о Сильвер-Лейк-Фолс, о пирсе, — признаюсь я. — О тебе.

Боль вспыхивает в ее светло-карих глазах, и я знаю, что не могу больше ходить вокруг да около и позволить Элизе уйти, не сказав ей, что ничего из того, что я сказал той ночью, не было правдой.

— Прости меня, — говорю я, голос срывается от эмоций. — То, что вылетело у меня изо рта, не имело к тебе никакого отношения, только к моей больной голове. Я сожалею о сказанном так же сильно, как сожалею о том, что мне пришлось уехать.

Элиза выпрямляется, ее челюсть напряжена.

— Бьюсь об заклад, Алисия была рада, что ты вернулся раньше, — отвечает она ровно, оставшись равнодушной к моим извинениям.

— Что? — проклятые фотографии с гала-вечера. — Не верь тому, что видишь в новостях. Она для меня ничто.

Она смотрит в окно, не встречаясь со мной взглядом, и мне стоит огромных усилий держать руки при себе.

— Я запаниковал и у меня сузилось восприятие. Было трудно выбраться из этого состояния.

— Даже чтобы попрощаться? — в ее голосе слышится боль.

Я крепче сжимаю руль.

— Я был в ужасном состоянии.

— Я думала, мистер Спокойный и Собранный — профессионал в умении сохранять невозмутимость. Скрывать свои чувства, — насмехается она.

— Похоже, это не работает, когда дело касается тебя.

Она вдыхает носом, ее грудь поднимается, плечи опускаются с выдохом.

— Я знала, что буду с разбитым сердцем, когда ты уедешь, но не униженной. Использованной. Одноразовой. Думала, ты хотя бы проявишь себя как джентльмен, — она не злится. Ее голос отстранен, доносится до меня сквозь толстый защитный слой. Она возвела стены.

— Элиза, я все сделал неправильно, — терапия помогла мне разобраться в своих чувствах и понять, чего я хочу. У меня едва ли есть один шанс на это. — Если бы я захотел вернуться в Сильвер-Лейк-Фолс. Ты бы хотела, чтобы я там был?

Ее брови хмурятся, и Элиза открывает рот, готовая наброситься на меня, но вместо этого она вдыхает, сдерживая все, что хотела сказать.

— Это уже не имеет значения, — наконец говорит она с бесстрастным лицом. — Тебе больше не нужно иметь со мной дело. Валери все уладит, и есть много других хижин.

Дистанция, которую она между нами ставит, удар в живот. Я никогда не был так неуверен.

— Но ты бы уделила мне время? Могу ли я показать тебе, как мне жаль?

Ледяной взгляд Элизы пронзает меня.

— Раньше я думала, что заслуживаю того, как Джаред ко мне относился. Что он был единственным, кто захочет кого-то сломленного. Я больше не позволю так с собой обращаться. Я достойна лучшего. Я не хочу, чтобы меня просто терпели или использовали.

Слова вырываются из моей души, стремясь сорваться с губ. Я хочу сказать ей, что люблю ее. Что она заполняет мои дни и ночи. Что я отчаянно хочу жизни с ней.

Не сейчас. Не тогда, когда она меня не простила.

Мы приехали на тридцать минут раньше, и она решительно направляется к платформе, высоко подняв голову. Я осторожно приближаюсь к ней, на случай, если она ударит меня коленом. Дыхание Элизы срывается, и она защитно обхватывает себя руками. Это напоминает мне о том первом разе, когда она открылась мне. Доверилась мне со своей уязвимостью. Чувство вины и желание утешить ее приближают меня, и я сдаюсь, обхватывая рукой затылок, притягиваю ее ближе и касаюсь губами ее виска. Слабый след лаванды проходит через мою нервную систему, расслабляя мышцы, и я закрываю глаза, желая, чтобы мы были одни в ее саду, а не на шумном вокзале.

Элиза на мгновение прижимается ко мне, тихий всхлип болезненно отдается у меня в груди. Слишком быстро она приходит в себя и отталкивает меня ладонью. Ее нижняя губа дрожит, и она сжимает их, пока они не становятся белыми.

Моя сильная девочка. Не уступает ни на дюйм. Именно этого я и заслуживаю, и я не остановлюсь, даже если она заставит меня ползать на коленях.

Я наклоняюсь, пока мой рот не оказывается близко к мочке ее уха.

— Это не прощание, — говорю я, касаясь чувствительной шелковой кожи. Все ее тело дрожит, но тепло, которое сияло в ее глазах в Сильвер-Лейк-Фолс, теперь превратилось в тусклую пустоту, и я заставляю себя отойти и позвать Джеки, чтобы она не слышала.

— Ты позволила ей провести всю ночь в поезде? — рявкаю я в трубку, как только сестра отвечает.

— Я бы оценила меньше крика и больше контекста, — ее тон говорит мне, что она слушает только вполуха.

— Моя будущая жена провела больше семи часов в поезде, ночью, чтобы помочь тебе выбрать гребаный ковер, — цежу я сквозь зубы.

На том конце полная тишина. Мое тяжелое дыхание — единственный звук, проходящий между нами.

— Я слишком шокирована, чтобы вникать в первую часть твоего заявления, — неуверенно говорит Джеки, и я понимаю, что вылетело у меня изо рта. Как ни странно, я не жалею об этом. Она глубоко вдыхает и стонет. — Она ничего не сказала. Я не спросила… Я таскала ее за собой часами, — звучит она с раскаянием. Громкий стук сотрясает кофейную чашку, которая обычно стоит на столе Джеки. — Знаешь что? Я просила ее остаться, чтобы мы могли провести больше времени вместе, но она отказалась. Не хотела быть обузой, — имитация Элизы у моей сестры совершенно не попадает в цель. — Это разбило мне сердце, и это вся твоя вина, потому что ты заставил ее думать, что она будет кого-то использовать.

Иногда я жалею, что признался сестре в своей глупой выходке. Потому что у нее есть раздражающая привычка быть правой.

Джеки молчит мгновение, и я знаю, что она придумывает план.

— Я могу отправить Дикси на самолете. Она может забрать Элизу по пути и отвезти ее домой.

Отправить самолетом водителя сестры, чтобы помочь Элизе, было бы разумным решением.

— Не беспокойся, я все улажу.