Хватка когтя, сжимающего мои внутренности, усиливается, пока я больше не могу притворяться, что это обычное утро. Ужас душит меня, и я натягиваю джинсы, не заботясь о спутанных волосах или о том, чтобы почистить зубы. Невидимое тиканье бьет по барабанным перепонкам, заставляя меня бежать к хижине Картера.

Холодный утренний воздух обжигает легкие, но я бегу дальше, переходя на спринт. Во рту появляется металлический привкус, но это ничто по сравнению с режущей болью между ребрами. Что-то не так. Я чувствую это каждой клеткой.

Его машины нет. Дрожащими руками я распахиваю незапертую дверь. Мне не нужно проверять спальню. Хижина лишена его подавляющего присутствия. Это тишина дома, в котором нет его накрахмаленных рубашек, разложенных по цветам в комоде. Никаких дорогих ботинок под маленькой скамьей в прихожей. Я знаю, что он уехал, еще до того, как замечаю ключ на столе поверх сложенного листа бумаги.

Мисс Миллер,

Срочные дела требуют моего внимания раньше, чем я предполагал.

Финансовое соглашение с моей матерью остается в силе.

Благодарю за гостеприимство.

С наилучшими пожеланиями,

Картер Роулингс

Это больная шутка? Это все, что он хотел сказать? Гнев медленно сочится по моим венам, и бумага сминается в моем сжатом кулаке.

Картер должен был быть летним развлечением. Чем-то легким, потому что мне уже хватило трудностей.

Я принимала ту любовь, которую показывал мне Джаред, думая, что это то, чего я заслуживаю. Но что бы это ни было с Картером, я не буду умолять. Я больше никогда не буду уменьшать себя до такой степени, что не буду узнавать себя.

Послание было ясным, и на этот раз я прислушаюсь. С Джаредом я заполняла пробелы и тишину своей собственной версией реальности, вместо того чтобы обращать внимание.

После выхода статьи я не настаивала. Мое сердце кровоточило за человека, который ожидал предательства. Который думал, что не способен испытать настоящую любовь. Я хотела прижать его крепче, когда он отстранялся. Это моя натура. Упираться ногами в землю. Но нечего было спасать. Нечего было удерживать. Я чувствовала, что он уже наполовину вернулся.

В глубине души я ожидала, что он уедет раньше, но не так.

Банка с моей смесью, которую я делала для него, поблескивает на стойке, и я хватаю ее. Я не уверена, что собираюсь с ней делать, но оставлять ее для других гостей было бы неправильно.

Свернувшись калачиком на кровати, я позволяю себе горевать ровно три дня.

Один — за то, как он ушел.

Один — за то, как сильно я влюбилась.

Один — за будущее, которого у нас никогда не будет.

Маленький темно-дубовый шкафчик со стеклянными дверцами насмехается надо мной из центра брезента. Я долго спорила, стоит ли его оставлять, но я больше не буду заметать вещи под ковер.

— Разве это не должно быть твоим счастливым местом? — говорит Куинн, приближаясь с кувшином чая со льдом и двумя стаканами. Она обеспокоена, и я понимаю почему. Я, наверное, выгляжу немного безумной, оттирая старую древесину на грани слез.

— Дядя Картера хотел, чтобы я его взяла, — через неделю после его отъезда я сломалась и доверилась Куинн. Я так устала держать печаль в себе и рискнула нашей дружбой. Это было похоже на вырывание зубов во время нашего первого девичника, когда мы сидели на моем диване, сонные от еды, которую она заставила меня попробовать. Она была терпелива, позволив мне выложить всю историю, прежде чем спросить, не хочу ли я отправить ему пирог со слабительным.

— Тебе не стало бы легче, если бы мы развели из него хороший костер? — она ставит напиток в траву и плюхается в рыбацкое кресло в тени.

— Нет! Эта прекрасная деревянная работа не сделала ничего плохого. Когда я отшлифую и покрою ее маслом, она будет идеальна для гостиной.

— Зачем? Если она заставляет тебя думать о нем?

— Я устала притворяться, что могу легко его забыть, — странно оплакивать то, чего никогда не было. — Это часть процесса, понимаешь? Движение дальше. Он помог мне пересмотреть некоторые вещи, которые меня сдерживали. За это я буду вечно благодарна. И не будем забывать о лучшем сексе в моей жизни, — я ухмыляюсь Куинн, когда она кашляет в свой стакан.

— Ого. Не ожидала. Мне нравится эта твоя версия, которая слишком много рассказывает, — она прижимает руку к груди, придя в себя. — Тогда мы будем ненавидеть его лишь чуть-чуть.

Я люблю эту женщину. Она пришла на помощь, заставляя меня двигаться вперед и быть более открытой.

То, что Картер сказал о страхе потерять близких, если я буду слишком откровенной и честной, засело у меня в голове. Я должна доверять этим людям и верить, что они действительно заботятся обо мне. И верить в них и в нашу связь. Это приводит меня в сад Марты после работы, и я рассказываю ей все.

Глаза Марты на секунду расширяются от моего добровольного словесного поноса.

— Эмоционально я в худшем положении после всей этой истории с Картером, чем три месяца назад, когда я увидела, как Джаред изменяет мне в прямом эфире.

Первые недели июля прошли как в тумане. Я переводила дыхание время от времени, делая наброски в тени белой сосны в своем дворе. Мое сердце разрывалось лишь наполовину всякий раз, когда я открывала коробку, которую подарил мне Картер.

— Найти любовь — это не осложнение.

— Любовь?! — выпаливаю я. Влюбиться в него было так же неизбежно, как северо-восточные штормы. Но любовь ли это?

Пару дней назад меня добавили в групповой чат.

«Лучшие подруги воссоединяются».

Какая шутка. Отсутствие каких-либо извинений должно было насторожить меня. По крайней мере, у меня хватило ума встретиться с ними в другой кофейне. Куинн не заслуживает встречи с полицией. Хотя я бы с удовольствием посмотрела на еще одно противостояние с горячим шерифом. Там точно есть какая-то история.

— С каких это пор ты красишься? — Дженна наклоняет голову, хмуря брови. — Раньше ты не заботилась о своей внешности.

Я думала, что выгляжу мило, когда выходила сегодня утром, но теперь начинаю чувствовать себя неуверенно под их пристальными взглядами.

— Немного усилий.

— Это твой мстительный образ? — хохочет Эми. — Лучше поздно, чем никогда, правда?

— Я просто хотела попробовать что-то новое, — говорю я, опускаясь на стуле еще на дюйм.

— Дайте девушке отдохнуть, — говорит Дженна с милой улыбкой. — Для такой заурядной особы у нее должны быть какие-то тайные таланты, если она смогла затащить в постель своего красавчика-арендатора.

Стыд поднимается по груди и шее, и меня отбрасывает обратно в те неловкие вечера, когда они все набрасывались на меня.

Эми хлопает ладонью по столу, широко раскрыв глаза.

— Может быть, это услуги, включенные в договор аренды, — едва выдавливает она сквозь приступы смеха.

Они обе так громко смеются, вытирая слезы из-под глаз, а я просто смотрю в пустоту, гадая, почему я все еще сижу здесь с ними.

— Мы скучаем по твоей готовке на воскресных барбекю, — говорит мне Эми, когда им удается успокоиться.

— О, так вы все еще это делаете, — они кивают, не понимая, как сильно это ранит. — Вы все собираетесь вместе, просто без меня, — я вкалывала последние пять лет, чтобы сделать эти посиделки особенными. Они продолжали, будто меня никогда не существовало.

— Это было бы немного странно. Ты не находишь? — спрашивает Дженна, намекая, что я, возможно, глупа.

— Я думаю, страннее то, что вы приняли двух изменщиков и исключили меня.

Эми пренебрежительно закатывает глаза.

— Эй, ну ты чего. Не драматизируй.

Они не настоящие подруги. Они из тех, кто скажет тебе перестать позориться, если ты веселишься, или назовет тебя драматичной, если ты проявляешь характер.

— Да, к тому же, мы можем снова встречаться, теперь когда все знают, что тебе удалось заполучить этого толстосума. Джаред и Кэролайн были бы рады тебя видеть.

— Скоро будет вечеринка в честь рождения ребенка, — щебечет Дженна.

— Можешь представить, какие подарки он бы купил? — они с нетерпением переглядываются. — Может, они устроят вечеринку в ее хижине.

Они возбужденно болтают, строя планы, игнорируя меня.

Мне стоит больше доверять своему чутью. Глядя на этих двоих, которые ведут себя так, будто не лгали мне два года и постоянно меня унижали, я задаюсь вопросом, что со мной не так. Я так отчаянно хотела вернуться к своей жизни до Картера, что убедила себя, что все еще могу дружить с Дженной и Эми.

— Итак, — мой тон привлекает их внимание, и они наконец обращают на меня взгляд. — Вы представляете, что я могу заполучить богатого красавчика, и хотите дружить со мной, чтобы извлечь из этого выгоду.

— Мы хотим дружить, проводить время вместе, и, конечно же, он будет оплачивать расходы. Он же богатый, правда?

— Извините, я… — это вырывается рефлекторно, и я беру себя в руки. — Подождите. Нет.

Они выглядят озадаченными, будто у меня выросла вторая голова. Трудно быть выздоравливающим угодником, но я покончила с извинениями за то, что не согласна с ними, за то, что я есть.

— Я не извиняюсь. Вы отвратительные люди, — они обе ахают, и я встаю слишком резко, отодвигая стул назад. Я достаю несколько купюр и бросаю их на стол. — Мы закончили. Вы заботитесь только о себе и о том, как использовать людей.

— Элиза, как ты смеешь…

— Я не закончила. Никогда больше не звоните и не пишите мне. Если увидите меня на улице, переходите на другую сторону. Мне все равно, исполнится ли вашей бабушке сто лет или умрет ваша кошка. Бросит ли вас снова очередной дальнобойщик или гороскоп предскажет вам перелом ноги.

Колокольчик над дверью звенит за моей спиной, когда я выхожу, оставляя их с открытыми ртами.

Джеки пишет и звонит даже после того, как Картер уехал, и я не знаю, что об этом думать. Она никогда не упоминает его, хотя у нее есть подозрения, что между нами что-то было. Мы болтаем о моих занятиях и ее идеях для офиса. Она прекрасна, и я обожаю с ней болтать, но я не хочу, чтобы Джеки делала это из жалости или по обязанности.

— Тебе не нужно следить за мной. Уверена, у тебя есть дела поважнее, и я обещаю, что не выболтаю секреты вашей семьи, — говорю я ей.

— Ты думаешь, я пытаюсь замять ситуацию с тобой? Потому что мой брат не может вытащить голову из задницы?

— Джеки, — усмехаюсь я. — Ты серьезная бизнес-леди. Правда, я не против, если…

— Я остановлю тебя прямо здесь. У меня встреча через две минуты, и я не могу сейчас это обсуждать. Поговорим завтра.

И все. Я знала это. Как только я разрешила ей не чувствовать себя виноватой, она исчезнет.

Но в субботу я чуть не проливаю горячий чай на колени, когда громкие удары сотрясают мою входную дверь. Мое сердце замирает, когда я на цыпочках подхожу к окнам, руки дрожат от скалки, которую я схватила по пути к двери.

— Я знаю, что ты дома, — голос Джеки гремит с крыльца.

Потрясенная до глубины души, я распахиваю дверь и безмолвно смотрю на Джеки, которая очень довольна собой и проносится мимо меня в дом.

— Давай. Выпьем кофе и продолжим наш разговор. У меня выходные.

Она так непринужденна для той, кто заявилась без предупреждения. Джеки кружится по маленькой гостиной и кивает, касаясь кухонных шкафчиков, пока я следую за ней, как марионетка на ниточке.

Когда парализующий гул в груди утихает, весь страх вырывается пронзительным криком:

— Что за привычка у Роулингсов заставлять меня думать, что меня убьют?

Джеки ухмыляется.

— Семейная черта?

Я запинаюсь с отсутствием грации, отчего уголки ее губ приподнимаются.

— Приведи себя в порядок. Моя мать ждет нас в машине, — говорит она тоном слишком бодрым для таких пугающих новостей.

— Что? Твоя… — я не могу дышать. — Картера… Я не хочу встречаться с его матерью! — стону я с раздражением. — Без обид, — продолжаю я тише.

Джеки плюхается в кресло и скрещивает ноги в коленях, стряхивая невидимую пыль с джинсов.

— Она здесь. Я не могу отправить женщину обратно, правда? Это было бы грубо. Ты грубая, Элиза? Ты отправишь ее обратно после того, как она проделала такой путь?

— Вы прилетели на частном самолете, не так ли? — говорю я бесстрастно, но эмоциональный шантаж постепенно подтачивает мою решимость.

— Да, но пробки в аэропорту были ужасными. Мы заслуживаем хотя бы хорошего кофе.

Мои внутренности разрываются от противоречивых эмоций. Меня раздражает, что Джеки так быстро научилась меня читать. И трогает, что она села в самолет, чтобы навестить меня.

Его мать здесь. Зачем? Я не могу избавиться от ощущения, что иду в ловушку.

— По крайней мере, отведи ее на заднее крыльцо. Пусть наслаждается видом, пока я приведу себя в порядок, — ворчу я. — На кухне есть свежий чай.

Улыбка Джеки настораживает, и она выскальзывает из дома, пока я отступаю в спальню. Что надевают для встречи с матерью мужчины, в которого влюбилась, а после осталась с ноющей болью в груди?

Поразительно, как сильно Джеки похожа на мать. Они пьют чай и смотрят на озеро, отражающее ясное голубое небо и лес вокруг него, и у меня есть несколько секунд, чтобы рассмотреть женщину.

Прямая спина, светлые волосы, собранные в элегантный пучок, она источает тихую роскошь. Ничто в ее одежде не кричит о богатстве, но я знаю, что ее туфли стоят больше, чем мой старый грузовик. С такого расстояния я не могу прочитать ее, ее лицо ничего не выражает.

— Я готова, — говорю я, выходя, высоко подняв подбородок, притворяясь, что это нормально.

— Элиза. Моя мать, Клара Роулингс. Мама. Элиза Миллер, — представляет нас Джеки с театральным жестом, который снимает напряжение с моих плеч.

Женщина кивает, сканируя меня своими нечитаемыми голубыми глазами. Тень улыбки настолько слабая, что я почти ее пропускаю. Теперь я знаю, откуда у Картера этот нервирующий аналитический взгляд. Меня проверяют, и худшее в том, что я хочу произвести хорошее впечатление.

— Добро пожаловать в Сильвер-Лейк-Фолс, миссис Роулингс.

— Можно просто Клара, — она изящно машет рукой. — Я не впервые в этих краях. Разве Картер не говорил тебе, что я выросла здесь?

— Он, возможно, упоминал, что это было причиной, по которой вы выбрали мою хижину.

Клара наклоняет голову.

— Она выглядела очаровательной. Теплой. Я надеялась, что он обретет здесь покой, — говорит она задумчиво и ставит пустую чашку на перила крыльца. — Но, похоже, он нашел и кое-что еще, — Клара многозначительно смотрит на меня, а Джеки внезапно увлекается наблюдением за птицами.

Я знаю, что лучше не комментировать, хотя затылок уже теплеет. Его мать проверяет почву. Мне интересно, не беспокоятся ли они о конфиденциальности семьи, и она хочет убедиться, что я не буду рассказывать о его пребывании здесь.

Клара не ждет ответа и полностью меняет тему разговора, сбивая меня с толку.

— Когда Картер вернулся из колледжа, его отец составил список потенциальных жен. Подходящих молодых леди из хороших семей, — Клара любуется своими ногтями. — Наш сын мог получить только лучшее. И лучшее было тем, что служило компании в долгосрочной перспективе.

Мышца на моей челюсти напрягается от усилия держать рот на замке.

— Это не похоже на вас, мисс Миллер, — мама Картера переводит взгляд на меня, бросая вызов, который, она знает, я никогда не смогу преодолеть. Прямо в цель. Она обманула меня своей любезной игрой в жену из загородного клуба. Значит, она боится, что я запятнаю будущее ее драгоценного сына своим неблестящим прошлым.

— Нет. Не похоже.

— Вас это не беспокоит?

Я не позволю ей запугать меня.

— Я могу быть только лучшей версией себя. Когда-нибудь этого будет достаточно для кого-то, — шепчу я последнюю фразу самой себе, в основном для поддержки.

Клара смотрит на меня пристальным взглядом, снимая слои, любопытствуя, есть ли что-то достойное, скрытое внутри.

— Кеннет ждет нас, — ее поведение снова меняется. — У нас семейный завтрак.

Я ищу помощи у Джеки, но она берет меня под руку и тащит к их машине.

— Давай разграбим кухню Куинн. Я умираю с голоду.

Она не шутила. Самый большой столик в кофейне заставлен блинами, бейглами с копченым лососем, большой тарелкой с омлетом с лобстером, печеньем, обезьяньим хлебом и пончиками. К счастью, Кеннет обладает таким же большим аппетитом по утрам, иначе я бы волновалась за Джеки.

Куинн изо всех сил старалась принять наш заказ с невозмутимым лицом, но как только она обогнула стойку и встретилась со мной взглядом, она беззвучно прошептала: «Похитили?»

Мне пришлось подавить смех, что привлекло внимание дяди Джеки обратно ко мне.

— Я надеялся, что Картер останется немного подольше, — говорит он.

Я тоже, Кеннет. Я тоже. Я сжимаю губы, чтобы не сказать ничего глупого, и понимающе киваю.

Он делает большой глоток кофе и решает бросить меня на растерзание волкам.

— Если честно, парень был готов встать на одно колено.

— О, нет… — я вздрагиваю в тот же момент, когда Клара вмешивается: — Давайте не будем забегать вперед.

Он смеется от души, наслаждаясь нашей реакцией.

— Девочки спрашивали о тебе, — он улыбается мне. — Они болтают об идеях для гостевого дома, которые хотят обсудить с тобой за, — он проводит руками в воздухе. — «Только девичник, никаких пап, братьев или парней, коктейльная ночевка».

— Это было бы чудесно, — удается мне выдавить.

— Ты останешься на этот раз подольше? — спрашивает Кеннет с первым намеком на укор в адрес сестры.

— Нет, нас троих ждут на ланче в Портлендском женском клубе.

Я понимаю, что я одна из троих, когда она поворачивается ко мне и говорит:

— Уверена, в твоем гардеробе нет ничего подходящего, так что Джеки привезла дополнительное платье.

— Не волнуйся. Одобрено моим стилистом. Он чуть не упал в обморок, когда я показал ему твою фотографию.

— Я сейчас упаду в обморок, — цежу я сквозь зубы. — Я не могу пойти с вами. Спасибо за приглашение, но…

Джеки промокает губы салфеткой.

— Ерунда. Это мероприятие для налаживания контактов. Тебе нужно проявлять себя, а маму приглашают постоянно, — она протягивает руку и берет мою ладонь. — К тому же, у нас остались незаконченные дела, — говорит она с окончательностью.

— Это довольно неформальное мероприятие, — говорит мне Клара в машине по пути в Портленд. — Не переживай насчет волос и макияжа.

Теперь я переживаю, раз она это упомянула. Клара и Джеки выглядят непринужденно шикарно и безупречно. Даже в этом розовом летнем платье я далека от ухоженных женщин Роулингс.

Извилистая тропинка через пышный сад ведет нас в уединенный уголок поместья на берегу океана. Одних размеров главного дома и земли вокруг достаточно, чтобы я почувствовала себя не в своей тарелке.

Мы приближаемся к группам женщин, уже наслаждающихся напитками и закусками, скользящими на серебряных подносах. Клару и Джеки в следующую секунду окружают с приветствиями, восторженными благодарностями и комплиментами внешности. Я остаюсь на периферии этого облака из мягких тканей и дорогих духов, напряженная как струна, руки сложены перед собой.

— Дамы, это Элиза Миллер, — прерывает их Клара, протягивая руку, чтобы привлечь меня ближе, и группа мгновенно разделяется, втягивая меня в круг. — Начинающий дизайнер интерьеров, о котором я вам рассказывала.

Кровь стынет в моих жилах. Одно дело мечтать в своем творческом уголке, делать наброски или разговаривать с людьми, которых я давно знаю. Придумывать идеи для мест, которые мне знакомы. Именно поэтому я и прохожу курсы.

Я не была готова к шквалу вопросов, последовавших за этими мучительными двумя часами, которые я там провела. Бесконечные обсуждения тенденций, о которых я понятия не имею.

— Где вы изучали дизайн?

— Вы видели весеннюю коллекцию Roche Bobois? О, Боже. Я хочу полностью переделать свою гостиную.

— Я слышала, у Гладстона есть тайная картина Серра, спрятанная. Вам что-нибудь о ней известно?

Капля пота стекает по моей спине. Мне стыдно. Я напряжена. Я крепко сжимаю руки за спиной, чтобы они не дрожали. Клара точно знала, что делала, когда привела меня сюда. Джеки бесполезна, потому что ее перетаскивают из одной группы в другую, и я не могу ходить за ней, как потерянный щенок. Поэтому я терплю, уклоняюсь, как могу. Поощряю их говорить больше о себе, что совсем не сложно.

Я держусь изо всех сил, следуя примеру Джеки и Клары, и вежливо машу рукой. Застывшая улыбка тает, когда дверь машины закрывается, и моя нижняя губа начинает дрожать.

— Если вашей целью было показать мне, что я не вписываюсь в ваш мир, вы добились своего. А ты, — указываю я на Джеки. — Я думала, ты — хороший Роулингс.

Лицо Джеки напряжено, но ее мать говорит прежде, чем она успевает открыть рот.

— Нет, дорогая, — Клара спокойна перед лицом моей истерики. — Это было для того, чтобы показать тебе, чего ожидать.

— Когда? Это не моя сцена. Как вы и хотели подчеркнуть, я никто из маленького городка без дипломов по дизайну.

Клара смотрит прямо на меня, и после мгновения колебания она говорит то, от чего мой мозг отказывается работать.

— Когда ты будешь встречаться с моим сыном, тебе придется часто посещать такие мероприятия.

— Я не…

— Я слишком хорошо его знаю, — Клара не дает мне вставить слово. — Я не смогла бы переубедить его, даже если бы захотела. Если ты хочешь его, перестань быть такой наивной. Быть очаровательной и талантливой недостаточно. Если вы не на равных, это никогда не сработает, — она делает паузу. — И разве это не было бы жаль?

— Вас ввели в заблуждение. Джеки, пожалуйста, объясни своей матери, что никаких отношений нет. Никаких отношений. Картер в Нью-Йорке, живет своей жизнью, — больно выкладывать правду. — А я дома, в Сильвер-Лейк-Фолс, — я думала, что боль станет меньше со временем, но произносить это вслух все еще пронзает мое сердце раскаленным железом.

Оставшуюся часть двухчасовой поездки Клара и ее дочь просматривают свои расписания. Они избегают любых упоминаний о Картере, а я смотрю в окно, утопая в замешательстве, надежде, неверии и страхе.

— Джеки. Спасибо за этот, эм, интересный день. Давай больше не повторять, хорошо? — говорю я ей, когда мы выходим из машины перед моим домом.

Она издает этот грациозный звук, когда смеется, и я задаюсь вопросом, рождаются ли с этим или это приходит, когда нулей в твоем банковском счете становится больше шести.

— Это не смешно. Я и так борюсь с кучей неуверенности, а твоя мать не слишком высокого мнения обо мне.

— Поверь той, кто вырос с этой женщиной. Если бы это было правдой, моя мать не стала бы тратить на тебя время. Она провела исследование, — говорит Джеки с подмигиванием.

— Я должна радоваться, что она указывает на мои недостатки?

Джеки берет меня за плечи.

— Это не недостатки, Элиза. Это мелочи в нашем мире, которые могут тебя погубить. Большинство людей будут безжалостны, газеты — еще хуже. Мой брат утверждает, что ему все равно, что о нем говорят, но хочешь ли ты поставить его и себя в такое положение? Быть с моим братом означает гораздо больше, чем то, что происходит между вами в вашем пузыре. Он не сможет защищать тебя вечно.

— Где-то в нашем общении произошел сбой, — говорю я с нарастающим разочарованием. — Почему вы продолжаете настаивать? Мы. Не. Вместе, — мой голос дрожит с каждым словом, и Джеки бросается ко мне с крепкими объятиями. — Я все равно видела фотографии с Алисией, — говорю я побежденно в ее гладкие волосы.

Как бы я ни хотела, от Картера не было спасения после его отъезда. СМИ сошли с ума, когда он созвал пресс-конференцию. Они неотступно следовали за ним. Фотографии и фотографии его мучительно красивого лица, омраченного глубокой хмурой складкой. Он всегда куда-то спешил.

Пока через месяц мое сердце не упало в пятки.

Было больно читать его прощальную записку. Но фотографии с благотворительного бала разбили меня. Женщина, с которой, как он говорил, у него не было шанса сойтись, была везде в интернете под руку с ним, обожающе улыбаясь. Она рассказывала в интервью, как боялась, когда он был в больнице. Неужели он солгал и об этом?

Джеки отстраняется, улыбается и говорит:

— Просто переспи с этой мыслью, хорошо? Нужно ли тебе все это, когда речь идет о нем. Я не хочу видеть, как ты страдаешь.

Слишком поздно.