Ветка чуть не выбивает мне глаз, потому что задница Элизы гипнотизирует в этих очень коротких обтягивающих шортах. Я изо всех сил стараюсь больше следить за тропой.

— Ты не боишься медведя, который крадется за тобой?

Ах да. Жалкие попытки заставить ее говорить со мной. Я не испытываю угрызений совести за них.

— Нужно что-то похуже уродливого медведя, чтобы выгнать меня из этого леса.

— Не обижай его чувства, он может прятаться поблизости, — подшучивает она, хихикая, и я чуть не спотыкаюсь о корень, потому что она превращает меня в неуклюжего идиота.

— Оставь свои вещи здесь, — она указывает на большой плоский камень, когда мы добираемся до берега. Запах пресной воды и мох, покрывающий кромку воды, вызывают дрожь в моих конечностях. Я говорю себе, что поэтому я не снимаю футболку, пока Элиза раздевается.

Я собираюсь сделать язвительное замечание об опасных существах, таящихся в озере, но слова застревают у меня в горле. Это происходит снова. Я уверен, что нахожусь на грани еще одного сердечного приступа, когда Элиза стягивает шорты. Эти бикини — угроза безопасности.

Она опускает пальцы ног в озеро.

— Вода не такая уж плохая, — говорит она.

Темно-зеленый купальник делает ее бледную кожу аппетитной. То, что я хотел бы попробовать на вкус и провести зубами.

Я начинаю сомневаться в своем здравомыслии из-за того, что сопротивляюсь тому, чтобы зайти с ней дальше. Рациональный взрослый человек с допуском к физической активности от врача не колебался бы.

Я не знаю, могу ли я доверять ей. Она только что закончила восьмилетние отношения. Она не из тех, кто ищет случайных связей.

Мантра давала мне веские причины держать дистанцию, пока она не показала мне, что я слишком много об этом думаю. Но в глубине моего сознания маленькое семя сомнения проросло в тот первый раз, когда я довел ее до оргазма.

Что, если сердечный приступ сделает меня неспособным…

Элиза переплетает свой палец с моим, прежде чем я заканчиваю ужасную мысль, и тащит меня к скале, возвышающейся над темным пятном в озере. Большая сосна нависает над уступом, а с прочной ветки свисает грубая толстая веревка.

— Давай сделаем это, пока ты не струсил, — шутит она, но я все еще прихожу в себя.

Что, если я не смогу ее удовлетворить?

— Хочешь, я прыгну первая? Чтобы ты увидел, что это не тщательно продуманный план по твоему убийству?

— Ты думаешь, мне страшно? — спрашиваю я с обидой.

Она пожимает плечами и разводит руками, подчеркивая, что это я сам это сказал.

Я делаю шаг вперед, хмуро глядя на ее наглость, игнорируя озарение, обрушившееся на меня. Я действительно боюсь заняться сексом, потому что могу выставить себя дураком. Нелепо.

Веревка жесткая на моей ладони, когда я несколько раз дергаю ее, проверяя, выдержит ли она мой вес. Я делаю это. Срываясь с места, мои ноги отрываются от холодного камня, и меня бросает в воздух. Одно мгновение я парю, чувствуя невесомость. В следующее — моя рука соскальзывает, и я с плеском, больно и нелепо, падаю на поверхность озера.

Легкие горят в холодной воде, пока я не выныриваю и не хватаю ртом воздух.

Элиза стоит на краю скалы с яркой улыбкой на губах, прижимая ладони к груди.

— Как грациозно, — кричит она.

Я сияю в ответ.

— Твердые 9.5 баллов за прыжок.

Она подбегает к веревке и, оттолкнувшись, падает рядом со мной. Ее лицо появляется из прозрачной воды, и она начинает смеяться. Вся такая радостная и беззащитная. Это заразительно. Свет, проходящий сквозь листву, ореолом ложится вокруг нее, и она выглядит, как божественный дар. Я не религиозен, но эта женщина заставляет меня раскаиваться во всем, что я мог сделать неправильно.

Этот образ пронзает мою грудь с силой цунами. Удар раскалывает что-то внутри и впускает ее свет и тепло.

Черт.

Я полностью потерял голову, и уже слишком поздно отступать на мелководье.

Взрыв адреналина и энергии делает меня беспокойным. Я хочу прикоснуться к ней, притянуть ближе.

Ее глаза цвета тлеющих углей горят. Она ждет. Любопытствует. Она молчит, пока мы балансируем, грудь к груди, на круглых камнях, устилающих дно. Ее рука скользит вверх по моей руке и останавливается в центре моей груди.

Под водой я крепко сжимаю ее задницу и прижимаю к себе. Элиза ахает, чувствуя, как сильно я возбужден из-за нее. Она краснеет этим очаровательным румянцем, и я жду, что она отстранится, но она шокирует меня.

Ее ладонь скользит по моим плавкам с такой смелостью, которой я не ожидал, нежно сжимая меня.

Хрипловатый голос Элизы идет прямиком к моему члену.

— Нам нужно уравнять счет, мистер Роулингс.

Она проскальзывает рукой в мои плавки, и я напрягаюсь, пальцы впиваются в ее мягкую плоть. Это медленно и мучительно. Ощущение ее руки на мне, поглаживающей и обводящей большим пальцем мою головку, лучше, чем я мог себе представить. Она не торопится, нежно целуя и проводя языком по моей шее. Я теряюсь в ее ритме, каждое волокно напрягается от желания отпустить контроль. Ее другая рука сжимает волосы на затылке.

Черт.

Кто бы мог подумать, что мне нравятся более грубые прикосновения? Она усиливает нажим, и ее движения становятся быстрее. Жар, исходящий от меня, мог бы согреть все озеро.

Я вот-вот взорвусь от давления, нарастающего у основания позвоночника, пока она не прижимает мое лицо к своей груди. Я обхватываю губами ее холодный затвердевший сосок. Я мог бы часами пожирать эту женщину.

Элиза сжимает кулак и трется об меня, пока горячий шар энергии не разворачивается и не проходит через мое тело с такой силой, что едва не сбивает меня с ног.

Мои руки обхватывают ее, чтобы удержать, и она крепко обвивает ногами мою талию. Мы замираем, мое лицо уткнуто в изгиб ее шеи, потерявшись во времени, пока наши губы не становятся фиолетовыми.

Что-то в воде, должно быть, разъело мне мозги, потому что два дня спустя я тащу ее кататься на тандемном велосипеде по асфальтированной, ровной, прямой дороге вдоль побережья.

— Я выгляжу нелепо, — говорит она, после того как я проверяю, хорошо ли закреплены ее шлем, наколенники и налокотники.

— Ты выглядишь так, будто я буду меньше за тебя волноваться и больше сосредоточусь на том, чтобы вести велосипед.

— Ой, неужели ледяной городской мальчик обо мне беспокоится? — ее смех обрывается, когда я начинаю крутить педали.

— Мы поедем медленно. Обещаю.

Глаза моей матери сужаются, и она наклоняется вперед, словно пытаясь разглядеть меня получше через камеру планшета.

— Ты… — она делает паузу и моргает, ошеломленная. — Полон энергии?

— Должно быть, морской воздух. На днях я прыгал со скалы.

— Со скалы… — удовольствие от шока на лице матери бесценно. — Прекрасно, сын. Я рада, что ты веселишься. Только, пожалуйста. Найди такое веселье, которое позволит тебе вернуться домой в целости, хорошо?

— Не знаю, мама, я видел, как некоторые люди прыгают с парашютом. Это навело меня на размышления.

— Картер Роулингс, — рявкает мать.

— Расслабься, тебе не придется приезжать сюда и соскребать меня с трассы 1.

— Если это твой способ надавить на меня, это может сработать, — она нежно улыбается. — Но только потому, что ты хорошо выглядишь. Давай обсудим это в следующем месяце.

Новости добавляют энтузиазма в мой маленький секретный проект, который я обдумывал с тех пор, как Элиза рассказала мне о своем увлечении и о том, как мало она верит в то, что сможет его реализовать. Она готова позволить своим мозговым клеткам умирать на работе со складскими запасами и заказами в магазине, потому что отчаянно хочет быть трудоустроенной.

Элиза сидит на диване, делая набросок большой ванной комнаты в шале с помощью набора цветных карандашей, который я ей подарил. Это вызывает у меня иррациональную радость.

— Почему бы тебе не представить свои проекты публике? Ты ненавидишь свою работу в магазине, — я сажусь рядом с ней, любуясь ее работой, играя с прядями, выбивающимися из ее хвоста.

— Я не знаю, с чего начать. Я никогда не думала, что смогу зарабатывать этим на жизнь. Джаред и мои друзья никогда не… в общем, — она поправляется. — Я поищу другую офисную работу, когда перееду.

— Никуда не торопись, — мой ответ вырывается слишком быстро. Это висцеральная реакция на ее уход. Чувство неизбежной потери. Я касаюсь планшета, и на экране появляется сайт «Интерьерный дизайн Элизы». Это смесь ее эскизов, фотографий этой хижины и отреставрированных ею предметов.

Элиза смотрит в замешательстве на цвета, картинки и разделы, которые я создал, изучив другие сайты. Я горжусь тем, что сделал это хорошо, но она застыла и молчит.

— Чтобы сделать такой, не нужно быть гением технологий, — говорю я, пятясь назад.

Я мог бы попросить любого из своих младших разработчиков справиться с этим, но не хотел, чтобы люди в компании задавали вопросы. Если честно с самим собой, я хотел дать ей то, что сделал сам.

Я перестарался? Это слишком?

— Ты это сделал.

Я киваю.

— Для меня? — выдавливает она. Благодарность и неверие горят в ее глазах, и кровь под моей кожей становится горячее.

Она вскакивает и садится на меня верхом, хватая за лицо.

— Женщина, которой ты решишь дать шанс в настоящих отношениях, будет очень удачливой.

— Это будет выигрышем в лотерею, — шучу я, потому что то, как она меня видит, ошеломляет.

— Мужчина, который остается рядом, когда меня выворачивает наизнанку, и помнит мои любимые напитки. Уф. Я согласна!

— У тебя ужасные стандарты.

— Ты добрый человек.

Ее слова окутывают меня, как утяжеленное одеяло. Она держит мою голову неподвижно, чтобы заглянуть прямо в мою душу.

— Ты вложил время и силы, потому что думаешь, что у меня есть шанс.

— Так и есть.

— Это много для меня значит, — она наклоняется, и мой пульс становится неровным, но она целует уголок моего рта.

Я разочарован. И восхищен ею.

Это может стать моей новой зависимостью. Видеть, как свет зажигается в глазах Элизы, когда ее желания сбываются. Я превращаюсь в чертова джинна. Иначе я не могу объяснить, почему я устраиваю ей еще один девичник с Куинн. Безопасный и веселый на этот раз!

Я заказываю для них столик в эксклюзивном баре в соседнем городе с открытым счетом на мое имя. Один из моих охранников выдает себя за водителя, чтобы сопровождать их и обеспечивать безопасность. Я не упоминал, что моя команда находится поблизости, и сейчас уже слишком поздно раскрывать это перед ней.

Я хотел удариться головой о стену после того, как она ушла, выглядевшая мучительно красивой. Она была так счастлива, что я притворился, будто не ждал ее возвращения, пока ее каблуки не зацокали за дверью.

Желание пойти к ней, коснуться ее, позволить ей рассказать мне о своем вечере пульсировало под моей кожей. Но я не хотел, чтобы она думала, будто я ожидаю что-то взамен.