Лицо Картера бесценно, когда мы подъезжаем к старому хозяйственному магазину Томаса. Я обещала показать ему мое любимое место в Сильвер-Лейк-Фолс и прогуляться с ним по городу, потому что это часть нашей договоренности.

Возможно, это также связано с постоянным чувством вины, грызущей меня изнутри. Обычно ему некомфортно, когда он выдает что-то личное, но он выглядел так, будто ему больно раскрывать эту большую тайну. Картер не поделился бы этой историей, если бы я не наткнулась на него без рубашки.

Напряжение проступает в изгибе его плеч. Он ведет себя так, будто я теперь имею оружие, чтобы ранить его, и это больно.

— У нас с тобой очень разные представления о достопримечательностях, — говорит он тем сухим и отстраненным тоном, который использует как щит.

— Весь город знает, что случилось с Джаредом. Если я должна проглотить унижение от встречи с кучей людей, которые меня жалеют, ты можешь выдержать пять минут здесь, — Куинн права, я прячусь. Я не могу вечно избегать встреч с людьми, которые меня знают.

Старик на своем обычном месте, курит и читает газету.

— Доброе утро, Томас!

Он не утруждает себя любезностями. Обычно он позволяет мне бродить и выбирать то, что мне нужно.

— Загляни в заднюю комнату, там есть новые цвета, — бурчит он из-за газеты.

В магазине есть все виды принадлежностей для ремонта мебели, а также строительные материалы и владелец с золотым сердцем. Не раз у меня не хватало денег, и он записывал это в блокнот до следующего раза. Я всегда старалась испечь для него лишний пирог на День благодарения.

— На этот раз мне понадобится твоя помощь.

Томас выглядывает из-за газеты, и я сверкаю своей самой обаятельной улыбкой.

— Финн дал мне список. Ты можешь позвонить мне, когда соберешь материалы?

— Значит, вы двое ладите? — кряхтит он, вставая.

— Да, он отличный парень. Очень помог мне.

— Хороший парень. И без жены, — говорит он бодрее обычного, направляясь к прилавку. — Может, испечешь ему пирожки.

Я разражаюсь смехом от его неожиданного и настойчивого вмешательства.

— Это не повод для смеха, юная леди. Он трудолюбивый мужчина, и ты недурна собой. Он может построить тебе дом и наполнить его детьми.

— Томас, вы отличный помощник, — воркую я, подыгрывая.

— Может, займемся делом? — ледяной голос Картера стирает улыбку с моего лица. Я даже не заметила, что он последовал за мной в магазин. Он напряжен. Глубокая вертикальная морщина на его лбу омрачает взгляд. Мы здесь не так долго. Такой нетерпеливый.

Томас окидывает его взглядом и подмигивает мне. Что это значит? Я отдаю ему список и поспешно выхожу на улицу, Картер следует за мной по пятам.

— Я закончила, не нужно быть таким грубым. Я часто сюда хожу, — говорю я, в голосе звучит раздражение.

— Почему он сватает тебе прораба?

Он звучит зло, но его лицо становится спокойным, когда его ладонь обхватывает мою руку и разворачивает меня. Энергия, исходящая от него, изменилась, она новая.

— Он просто шутит.

— Что тут смешного в том, что тебя сплавляют какому-то мужчине средних лет? У него, наверное, есть дети.

— Финн? — переспрашиваю я, отвлекаясь на то, что моя спина теперь прижата к грузовику, а грудь Картера в миллиметре от моей. — Он моего возраста, о чем ты говоришь? Без детей и холост, как постоянно подчеркивает Сэм.

Молчание Картера давит на мои барабанные перепонки. Его глаза кружатся более темным оттенком серебра, и его челюсть дергается.

— Сэм сказал, что они работали вместе. Я думал, это мужик под пятьдесят, с пивным животом и тремя детьми дома, — его голос резкий, и я бы отскочила, если бы у меня было место.

— Нет…

Он приближается, тепло его тела и то, как он прижимается ко мне, лишает меня дыхания.

— И ты все это время была с ним наедине?

— И с его бригадой, — пищу я. — Что на тебя нашло? — спрашиваю я в замешательстве.

Взгляд Картера падает на мои губы, его кадык дергается. Это выбивает меня из колеи. Он отказывался целовать меня в те редкие моменты, когда мы были так близки. Возможно, это и к лучшему, но это не значит, что я не жажду этого.

В моем затуманенном Картером сознании откуда ни возьмись появляется мысль.

— Подожди, — не может быть. — Ты ревнуешь?

— Конечно нет, — фыркает он, отстраняясь. — Я просто заботливый сосед. Этот парень знает, что делает?

— Да, он очень хорош, — я ухмыляюсь ему. — Своими руками.

Я заливисто смеюсь, и даже его раздраженное рычание не портит мне настроения. Кто бы мог подумать, что ревность Картера — это прилив серотонина?

Тащить его за собой оказалось веселее, чем я думала.

— Та женщина за прилавком — владелица сувенирного магазина, — я указываю на темноволосую хиппи, закутанную в прозрачную фиолетовую шаль. — Она принимает бизнес-решения после консультации с картами Таро. Еще она одна из двух смотрительниц деревьев в Сильвер-Лейк-Фолс.

— Теперь я точно уверен, что ты надо мной издеваешься… Ты это из фэнтези книжки вычитала?

— Ты такой городской, — дразню я. — По соседству студия боевых искусств, которой управляет бывший морпех. Он не местный, но люди его любят. Он еще учит детей бесплатно, даже если едва сводит концы с концами.

— Не местный откуда? — Картер в замешательстве кривит верхнюю губу.

— О, я имею в виду, что он родился не здесь.

Я показываю ему еще несколько мест, давая краткое описание перед тем, как завести его внутрь для знакомства с местными жителями.

Как я и боялась, большинство выходят из-за прилавков, и странно представлять Картера, как туриста, снимающего хижину. «Соседи с привилегиями» не совсем точно описывает ситуацию, поскольку он еще не воспользовался своими привилегиями, а «мужчина для случайных связей» — слишком мягкое слово для того, что происходит в последнее время, но я отказываюсь зацикливаться на этом.

Большинство из них заводят разговор о Джареде.

— Муж Лары был в баре и рассказал моему Джиму. А потом объявление о беременности, о, бедняжка.

— Ага.

— Ты молодая. Еще есть время нарожать детей.

— О, спасибо?

— Мне было бы так стыдно. О, дорогая, я бы переехала на Западное побережье. Ты такая храбрая.

Я знаю, что они желают добра, но после нескольких остановок становится все труднее не срывать маску. Я готовлюсь к очередному раунду в художественной галерее, когда Картер вмешивается.

— Кто курирует коллекции? — спрашивает он владелицу.

Женщина купается в его внимании и расцветает.

— У меня образование в области искусства. Разве Элиза тебе не говорила? Она всегда спрашивает мое мнение, когда заканчивает какую-нибудь работу.

Это слегка неточно. Она комментирует их постоянно, когда навещает кого-то в городе, у кого есть вещи, которые я отреставрировала. Она без устали толкает меня к тому, чтобы я сняла одну из ее комнат и выставила там подборку отреставрированных антикварных вещей.

— Разве они не великолепны? — Картер смотрит на меня искоса, тень улыбки изгибает его губу.

— Я ей все время говорю! — возбужденно машет она руками. — Я знаю много людей с глубокими карманами, которым нравится такой вид искусства.

Я отхожу в сторону, позволяя им поболтать, благодарная за смену темы. Иметь Картера в качестве буфера не так уж плохо.

К тому времени, как мы добираемся до набережной у океана с рядами ресторанов с морепродуктами, я уже подавлена количеством людей, останавливающихся, чтобы поговорить с нами. Они не только жаждут свежих сплетен обо мне. Им интересен Картер. Меня это не удивляет. Он поразительный. Тихая утонченность, построенная на деньгах и власти.

— Вон в том ресторане лучший вид на залив. Если владелец заходит после шести вечера в темных очках, можешь поставить все свои деньги на то, что он обдолбанный, — он рассказал о своей личной жизни больше, чем следовало, тем летом, когда я работала там хостес. — После развода он твердил всем, кто готов был слушать, что брак нарушил его график. Он возвращается в свою юность, чтобы попробовать снова. Теперь он живет той жизнью, которой должен был жить. Или так он говорит.

— Ты много знаешь об этих людях.

— Я живу здесь большую часть жизни, и когда ты не важная персона, почти невидимая, люди склонны распускать язык.

Странная тень проносится по его лицу.

— Я не уверен, что это так, — тихо говорит он.

— Эта работа гида утомительна, — я меняю тему. — Давай зайдем к Куинн, мне нужно взбодриться.

В кофейне в этот час людно из-за растущего потока туристов. Нам везет и мы находим маленький столик. Шепот привлекает мое внимание, когда Картер отодвигает для меня стул. В основном женщины украдкой поглядывают и говорят еле дыша. Это такое внимание Картер получает в Нью-Йорке? Наслаждается ли он им? Приводит ли домой разных женщин?

Я не знаю, почему это вызывает во мне неприятное желание спрятать его. Я не существую в его реальной жизни и никогда не буду. Это не останавливает образы, возникающие в моей голове, пока твердая рука не скользит по моей спине, останавливаясь на пояснице.

— Это все-таки кофе на двоих, — ухмыляется Куинн, нависая надо мной, как злая кукла-принцесса, со светлыми волнами и цветочным платьем.

Я бормочу что-то о дружелюбии, и Картер усмехается.

Когда она возвращается с нашими заказами, в ее глазах загорается искра. Я знаю, что это означает неприятности.

— Раз ты больше не прячешься, — говорит она небрежно. — Нам стоит устроить девичник. Пришло время, — Куинн многозначительно смотрит на меня. — Может, познакомимся с какими-нибудь парнями.

Смутьянка смотрит прямо на Картера и сладко спрашивает:

— Как ты думаешь?

Рука Картера замирает у меня на спине.

Я ее убью.