Элиза сидит напротив меня, развалившись в кресле, и ворочает куски в своем рагу.

— Закажи что-нибудь другое, если не можешь это есть.

Ресторан не из тех мест, куда я ходил бы ужинать дома, но еда вкусная. Остановки и разговоры сегодня заставили меня задуматься, смог бы я когда-нибудь жить в таком маленьком городке, как Сильвер-Лейк-Фолс. Глупая мысль.

Сердечный приступ был лишь временным препятствием. Мое место — в Нью-Йорке, без осложнений в виде рыжеволосых женщин. Нет, Куинн, я не думаю, что она должна ходить на свидания и знакомиться с мужчинами. Она притихла после того, как ее подруга вырвала у нее обещание на субботний вечер. Думает ли она, что пришло время двигаться дальше от своего бывшего? Она свободна попробовать снова. Найти своего парня с белым забором.

Почему эта мысль имеет вкус обугленной маринованной селедки?

— Почему ты не женат?

Вопрос застает меня врасплох, и мой первый инстинкт — перейти в наступление. Но ее унылый вид смягчает мой ответ.

— Хочешь сосватать меня с той дамой с Таро? — я усмехаюсь, чтобы скрыть неприятное чувство внутри.

Элиза закатывает глаза и стонет.

— Забудь, что я спросила.

— К чему это? — я беру ее за руку с самой естественной легкостью.

— Ты веришь в настоящую любовь?

Ее вопросы вызывают у меня реакцию «бей или беги», поэтому я поступаю очевидным образом.

— Никто не заставлял тебя оставаться с ходячим красным флагом.

Она выдергивает руку.

— Привет, горшок, знакомься — чайник. Как ее зовут? Алиса?

К сожалению, моя бывшая пытается применить свои старые тактики, привлекая прессу и пересматривая старые фото нас. На прошлой неделе это было во всех соцсетях, поэтому мне пришлось дать Элизе краткую версию истории.

— Алисия. Не в этом суть. Тебе легче искать настоящую любовь, потому что твое имя не вызывает ажиотажа в СМИ.

— Ой, — она морщится. — Заставляешь девушку почувствовать себя особенной, а?

— Мне не нужно. В этом и суть. Кто-то полюбит тебя просто за то, кто ты есть, а не за то, что ты можешь им дать, — и в ней есть многое, что можно любить. Она стойкая и видит в людях лучшее. Излучает тепло, которое окрашивает мир в солнечные цвета.

— Поменьше комплиментов, а то я сгорю, — говорит она ровно.

Выражение ее лица заставляет меня чувствовать себя неловко. Я не хотел ее оскорблять.

Она пренебрежительно машет рукой, прогоняя комментарий.

— В любом случае, быть никем и не иметь ничего, что можно предложить, — она изображает кавычки. — У меня тоже не сработало.

Когда она говорит это так, это звучит жестче и злее, чем я думал.

— Я не хотел тебя обидеть.

— И все же у тебя это так легко получается, — она пытается улыбнуться, но мой небрежный комментарий ранил ее глубоко, и я ненавижу себя за это. Я не привык смягчать то, что говорю людям.

Мы молча смотрим в свои тарелки, гул голосов и звон столовых приборов о фарфор превращаются в белый шум вокруг нас.

— Я верил, однажды, — признание вырывается наружу.

Она молчит. Давая мне шанс решить, рассказывать ли больше. Она бы не вытягивала это из меня, даже если бы могла.

— В настоящую любовь, имею в виду, — слова царапают мне горло. — Я перерос это.

Элиза следит за круговоротом остатков лимонада в ее стакане, играя с трубочкой, глубоко задумавшись.

Снаружи ресторана набережная пустынна, уличные фонари отбрасывают золотистый свет на старые деревянные доски.

— Прогуляешься со мной? — я хочу прояснить атмосферу, прежде чем мы вернемся. Этот день был слишком удивительно приятным, чтобы заканчивать его на кислой ноте. — Я никогда не видел маяк вблизи.

Элиза смотрит на здание вдалеке. Порыв ветра проносится и играет с ее волосами, развевая их вокруг лица. Это застает ее врасплох, и она разражается смехом после неудачной попытки укротить свои длинные волосы. У меня пересохло во рту, и я ошеломлен этой женщиной.

— Ты прекрасна, — вырывается у меня, и она замирает, красиво краснея.

Я не могу устоять и сокращаю расстояние между нами, убирая растрепанные волосы с ее лица, впитывая каждую деталь. Запечатлевая это в памяти для холодных нью-йоркских ночей. Мои руки ложатся по бокам ее головы, удерживая мягкие волосы, и я наклоняю ее голову, заставляя встретиться со мной взглядом.

— Тебе не нужно известное имя, чтобы привлекать людей. Вот что я имел в виду. Некоторые не могут выдержать того, что ты можешь дать. Слабые, скучные, мелкие люди боятся того, как ярко ты сияешь. Я хочу, чтобы ты никогда не сдерживалась.

Ее губы приоткрыты, нежные и манящие.

— Я с радостью позволю тебе сжечь меня, если потребуется.

Мы так близко, что шоколад на ее дыхании заполняет мои легкие ее вкусом. Вдыхая ее, пока это не начинает причинять боль, потому что я хочу эгоистично сохранить любую часть ее, которую могу.

— Покажи мне? — шепчет она мне в губы.

Эмоции бегут без контроля, и я не останавливаюсь, чтобы подумать о том, как она высвобождает огонь, который я держу взаперти.

Вздымание и опускание ее груди, касающейся моей рубашки, вырывает низкий стон, и я в одном шепоте от того, чтобы врезаться в эти грешные губы, когда пронзительный свист разрывает нас.

Группа хихикающих пьяных девушек кричит нам, прежде чем нырнуть в следующий бар.

— Давай, милая!

— Этот мужчина — просто лакомый кусочек, — распевает одна из них, показывая большой палец вверх.

Глаза Элизы — темный шоколад, горящий тем же желанием. Я жалею, что мы не за закрытой дверью, вдали от шумных пьяниц.

Заклинание разрушено, но каждая клетка моего тела вибрирует от осознания. Я не из тех, кто сбавляет шаг и нюхает цветы, но мои чувства на пределе. Кожа покалывает от одежды. Вкус соленой воды. Мягкий бриз. Запах морепродуктов и океана. Маленькие частицы жизни, которые я мог бы потерять, если бы не выжил в тот день.

Мы идем молча, держась за руки, чтобы прийти в себя. Старые темные мысли начали всплывать с тех пор, как я рассказал ей о сердечном приступе.

— Он не работает, — говорит она, приседая возле обычного на вид камня у основания маяка. Она достает старый ключ из коробки, закопанной под камнем, и ухмыляется, видя мое явное замешательство. — Маленький городок. Ни для кого не секрет, где Грейсон хранит запасной ключ.

— Ты уверена? Он выглядит древним, — говорю я, заглядывая в темное пространство.

— Со мной ты в безопасности, — говорит она, протягивая руку. Ее слова проникают глубоко в мою душу, и я боюсь того, как сильно хочу, чтобы они были правдой.

Внутри — пустая круглая кирпичная башня с металлической винтовой лестницей, ведущей наверх. С каждым шагом все больше искаженных теней, сотканных из скрытых страхов, вылетают через щели, затуманивая мой разум. Смерть стерла бы меня. Все, чем я владел и что сделал. Неважно. Развеянный пепел. Между ударами часов я бы исчез. Что бы осталось после?

На смотровой площадке ветер дует сильнее, волны разбиваются о скалы, наполняя воздух солеными брызгами.

Держась за перила влажными ладонями, не в силах сдержать панику, я зажмуриваюсь.

Я был на краю смерти. Я отказывался это принять. Осознать всю величину этого. То же самое с моей историей с Лорой. У меня есть привычка извлекать эти мысли с хирургической точностью и запечатывать их наглухо.

— Я почти умер, — я произношу это вслух впервые.

Теперь, когда я позволил этой мысли выползти из хранилища, она разрастается, как огонь, питаемый кислородом. Проводить сестру под венец. Адам. Логан. Моя мать. Врачи и семья советовали мне пойти к психотерапевту. Я отказался. Я хотел оставить это позади, не переживать заново.

Моя голова опускается между плеч. Паника сжимает мою шею, словно удавка, перерезая воздух.

Легкий вес прижимается к моей спине. Руки Элизы обхватывают мою грудь, и она плотно сцепляет пальцы над моей грудной клеткой.

— Дыши со мной, — ее голос мягкий, успокаивающий. — Я рядом с тобой.

Она прислоняется щекой к моей куртке и делает глубокий вдох. Ее грудь расширяется, и я подстраиваюсь под ее ритм, голова проясняется с каждым выдохом.

Яркие звезды пронзают обширную темноту вокруг нас и мерцают на гребнях рябящих черных волн. Такое чувство, что мы плывем внутри стеклянного шара, отделенные от остального мира, с соленым ветром, проносящимся мимо нашего маленького островка.

Я здесь. На вершине маяка в маленьком городке.

Я жив.

Я взволнован и потерян. После того как я так открылся, во мне пробуждается инстинкт спрятаться в себя. Я достиг предела своих откровений, и Элиза это чувствует. Когда она не в рыболовном магазине, умирая от скуки, или не проверяет прогресс на стройке, она тихо составляет мне компанию.

Это говорит о многом, ведь я знаю, что у нее всегда есть вопросы. Она дает мне достаточно пространства и утешает легкими прикосновениями, вкусной едой и походами за травами. Позволяет мне наблюдать за ней, пока она работает в сарае.

Когда наступает субботний вечер, я более или менее прихожу в себя к тому моменту, как Элиза вплывает в гостиную, и у меня странно переворачивается в животе.

Она нервно прижимает ткань платья к бокам, и я не могу оторвать глаз от ее голых ног. Глупо с моей стороны хотеть, чтобы она осталась. Не такие у нас отношения, напоминаю я себе. Ей это нужно. Немного веселья.

— Ты прекрасно выглядишь, — это мягко сказано.

Комплимент вознаграждается робкой улыбкой, от которой ее румяные щеки становятся еще ярче.

— Я не была уверена. Я уехала с небольшим гардеробом.

— Я могу поехать с тобой и забрать остальное, если хочешь.

— Нет, — она качает головой. — Большинство платьев были одобрены Джаредом. Когда моя жизнь наладится, я позволю Куинн утащить меня на шопинг за платьями, одобренными Элизой.

Мысль зажигает искру в ее глазах, и я даю себе молчаливую клятву оставить свою карту для нее в каждом магазине одежды в радиусе тридцати миль, когда это случится.

Кружась в своем милом желтом платье, облегающем ее изгибы, я чувствую, как сердце болит по таким простым моментам, о которых я никогда и не задумывался. Беззаботные пятничные вечера с красивой девушкой. Жаркая летняя ночь в саду паба, смех с друзьями, пока она прячется под моей рукой, и я прижимаю ее чуть крепче, потому что она такая милая и моя, и ее глаза сияют, когда она смотрит на меня.

— Не жди меня, — смеется она. Это нервный смех, призванный скрыть ее тревогу.

— Я просматриваю деловые предложения. Лягу поздно, — я изображаю из себя само спокойствие. — Дай мне адрес. Если понадобится машина — напиши.

«Пожалуйста, напиши, чтобы я тебя забрал, и не ходи в чужой дом» — вот что я имею в виду. Я не до конца потерял рассудок, поэтому оставляю свою безмолвную мольбу при себе.

Элиза бьет меня прямо в грудь своей самой милой улыбкой.

— Личный водитель. Мне нравится эта идея, — она прикусывает нижнюю губу, и мне требуется вся сила воли, чтобы не вскочить с дивана и не прижать ее к ближайшей стене.

Это опасный прилив собственничества, выходящий за рамки случайных отношений. Это не то, что я обещал Элизе, и уж точно не то, что мне нужно.