Знакомый низкий гул моего грузовика замораживает кровь в жилах, когда старые тормоза со скрежетом останавливаются, пронзая тяжелую тишину хижины.

За эту неделю произошло так много всего, что мой разум умудрился упустить некоторые важные детали. Включая тот факт, что Джаред должен был вернуться в среду вечером. Он был дома уже два дня. Ему понадобилось целых два дня, чтобы прийти и поговорить со мной. Вот сколько уважения и внимания, по мнению этого человека, я заслуживаю после восьми лет вместе.

Я бросаюсь к двери и через глазок вижу, как Джаред с грохотом захлопывает дверцу грузовика. Паника бурлит внутри меня, и я запираю дверь. Я не готова говорить об этом. О Кэролайн. Слушать его оправдания. Или чтобы он подтвердил мой самый страшный страх. Что я для него ничего не значу.

— Давай, детка, — кричит Джаред через дверь. — Открывай. Встречай своего мужчину как положено! — напряжение, сочащееся из его слов, заставляет мою кожу покрываться мурашками. Его вспышки всегда заставляли меня сжиматься, но сейчас еще хуже. — Элиза! — орет он, и удары отдаются эхом в моей грудной клетке. — Открой чертову дверь, или я открою ее сам. Хватит драматизировать.

Картер все еще у островка, с каждой секундой становясь все злее.

— Ты только усложняешь себе жизнь. Если ты пойдешь со мной домой сейчас, я буду прощающим парнем, — усмехается он, и я слишком шокирована, чтобы собраться с духом и сказать изменщику, чтобы он проваливал. Я прижимаюсь к двери, застыв, темный туман пляшет перед глазами.

Воздух вокруг меня меняется, и я чувствую, как Картер медленно приближается. Он становится больше и злее с каждым шагом. Вот момент, когда его терпение лопнуло от моей драмы. Он идет выгнать меня. Дрожь в конечностях становится неконтролируемой. Каждый удар в дверь приближает Картера, пока его рука не выстреливает вперед. Вместо того чтобы потянуться к дверной ручке, он скользит своей большой ладонью под затылок и притягивает меня к своей груди. Оглушительный гул, пульсирующий в моей голове, мог бы быть его сердцебиением. Но это мое.

Он наклоняет голову, и его губы двигаются, касаясь моих волос.

— Иди в спальню. Не выходи, — говорит он успокаивающим голосом. В полном контрасте с разгневанной линией его челюсти.

Я не могу ничего сказать, колени трясутся так сильно, что я едва держусь на ногах.

— Элиза, ты слышишь меня? — знакомое раздражение в вопросе Джареда заставляет мои внутренности сжаться.

Я киваю и бегу в единственное место, которое чувствуется безопасным. Скользя вниз по стене в спальне Картера, мои легкие борются за воздух.

Стук Джареда на мгновение прекращается, когда Картер выходит на улицу и закрывает за собой дверь. Слова Картера приглушены, но мой бывший парень снова ревет. Я никогда не смогу посмотреть Картеру в глаза. Есть большая вероятность, что я умру от стыда.

— Ты кто такой, черт возьми?

Я крадусь к коридору, откуда доносится низкий, опасно спокойный голос Картера. Я улавливаю некоторые части его ответов.

— Ты удерживаешь мою девушку от меня?

Ответ моего соседа короткий и тихий.

— Я позвоню в полицию за похищение! — возражает Джаред.

Голос Картера повышается опасно.

— Давай, если хочешь сесть за незаконное проникновение. Это ведь ее грузовик?

— Что?! Откуда ты…

— Ключи. Сейчас. Или хочешь добавить к списку кражу?

— Но… ты не можешь, — заикается он, прежде чем снова закричать. — Элиза! Выходи! Кто этот клоун?

— Может, я все-таки позвоню в полицию, раз ты не понимаешь простых инструкций.

— Не хочешь драться со мной сам? — насмехается Джаред, и я сжимаюсь от стыда.

— Ты не стоишь поездки в полицейский участок, — холодно усмехается Картер. — Убирайся.

— Пошел ты, городской мальчишка. Уже закончил согревать для меня постель? — подавленный вздох застревает у меня в горле. Кто этот человек?

В следующий момент тяжелые ровные шаги гремят по гравию, и за ними следуют торопливые шаркающие.

— Ок! — умоляет Джаред. — Оставь себе этот хлам.

Металлический звон ключей, падающих на гравий, сопровождается прощальными криками Джареда.

— Элиза! Я знаю, ты меня слышишь! Это не конец! Я люблю тебя.

— Пошел отсюда, — волоски на затылке встают дыбом от грубой силы приказа Картера.

Я задерживаю дыхание, ожидая, попытается ли Джаред сделать что-нибудь глупое. Вздох облегчения вырывается наружу, когда входная дверь тихо закрывается, и звук кожаных туфель Картера приближается к спальне.

Он находит меня скорчившейся в комок и хмурится.

— М-м-мне очень жаль, — удается мне выдавить прерывистым выдохом. — Я… — мне не хватает воздуха, чтобы говорить, и глаза щиплет.

Картер приседает передо мной на корточки и без слов осторожно обхватывает пальцами мое запястье, прижимая мою ладонь к своей груди.

— Считай до пяти на вдохе, — он глубоко вдыхает, его теплые пальцы все еще удерживают меня. — И до пяти на выдохе, — говорит он твердо после долгого выдоха.

Слезы застилают глаза, и удержать панику становится невозможно.

— Элиза, просто дыши со мной. Давай вместе.

Мое имя на его губах помогает мне сосредоточиться на том, что он просит меня сделать. Дышать. Я ведь должна уметь это делать, правда? Я делаю глубокий вдох, чтобы проверить.

— Умница, — говорит он, и я теплею от его похвалы. — А теперь медленно выдохни.

Дыхание в унисон постепенно возвращает меня к реальности. Когда сердцебиение замедляется до ровного стука, а туман, застилающий разум, рассеивается, до меня доходит, как близко мы находимся, и мои пальцы все еще сжимают его свежую рубашку.

— Лучше?

— Да, — хрипло отвечаю я. — Спасибо.

Картер, должно быть, тоже замечает близость, потому что быстро вскакивает.

— Я дам тебе минуту. Выйди попить воды, когда будешь готова, — говорит он ровно, прежде чем оставить меня в комнате, которая пахнет им.

Я почти не хочу уходить.

Картер утром ушел на пробежку и пропустил завтрак. Это впервые с тех пор, как он здесь, и не нужно быть гением, чтобы понять, что он меня избегает. Конечно, этот бардак неприятен для него.

Я тоже не знаю, что мне делать. Комфортная жизнь, которая у меня, как я думала, была, исчезла. Я на неизведанной территории.

Я так погружена в свои мысли, что громкий стук парализует меня. Неужели Джаред вернулся, чтобы вразумить меня? Я одна и боюсь того, что он может сказать, или, что еще хуже, того, что я могу сделать.

На моем крыльце переминается с ноги на ногу большой сюрприз — с чашкой кофе в одной руке и бумажным пакетом в другой.

— Привет! Я знаю, мы никогда не общались вне кофейни, но весь город говорит о тебе, и я волновалась. Это нормально? — тараторит она.

Куинн владеет и управляет моей любимой кофейней. Она милая блондинка без фильтра. Мы начали общаться пару лет назад, когда я заходила за своим средством от грусти — ее идеально густым горячим шоколадом. Это стало моим способом расслабляться перед возвращением домой.

— Я узнала из городских сплетен, где ты теперь живешь. Я пришла с миром, а именно с карамельным кофе и пирожным, — она ухмыляется мне, снова встряхивая пакет, и я выхожу из оцепенения.

— Ты такая милая, не нужно было.

— Я знаю, — просто говорит она. — Ты впустишь меня или нет?

Куинн устраивается на диване, и я следую ее примеру. Это уродливое подозрение снова поднимает голову. Она здесь, чтобы собирать сплетни?

— У меня было предчувствие, что что-то не так, когда ты не забирала свой кофе две пятницы подряд.

Это стало настолько регулярным — приносить кофе в офис, что Куинн готовила их заранее, чтобы я не опаздывала на работу. Теперь, когда я думаю об этом, девчонки никогда не благодарили меня и не предлагали купить его сами хотя бы раз.

— В обозримом будущем я буду брать кофе только на одного, — я жду, когда она спросит о пикантных подробностях. Чтобы подтвердить дикие истории после ночи в баре. Что жители тихого Сильвер-Лейк-Фолс развлекаются за счет этого. Но Куинн удивляет меня.

— Можно быть честной?

— Ко…

— Так даже лучше, — тараторит она. — Я замечала кое-что, что меня очень беспокоило, когда ты заходила, — Куинн подается вперед. — Если вы с ним ссорились, эти пустоголовые никогда тебя не защищали. Они принимали его сторону, — она загибает пальцы, подсчитывая их прегрешения. — Если он над тобой подшучивал, они ржали, как стая гиен, — наконец она смотрит мне прямо в глаза и с серьезным лицом говорит: — И этот тип вообще не был смешным.

Я медленно моргаю. Марта была единственной подругой, которая не одобряла Джареда, но по крайней мере она высказывала свое мнение громко и ясно, как туманный горн.

Куинн попала в точку.

— Ты никогда раньше ничего не говорила, — осторожно замечаю я.

Куинн закатывает глаза.

— Избегание вмешательства в чужие отношения.

Мое замешательство, должно быть, очевидно, потому что она продолжает:

— Вы все еще были вместе, сколько бы раз ты ни топила свою печаль в горячем шоколаде. Я знаю, что лучше не высказываться. Как бы ветер ни дул, я бы оказалась в проигрыше. Ты бы перестала заходить, и я потеряла бы дружбу с классной девушкой. Этот город слишком мал, чтобы позволить себе такое, — она снова одаривает меня своей ослепительной улыбкой, и волна благодарности душит меня. Я тоже не могу себе этого позволить.

— Так что, видишь. Теперь я могу сказать, как сильно я ненавидела то, как этот придурок и трио куриных голов с тобой обращались.

Пузырек смеха вырывается наружу и снимает тяжесть с моих плеч. Ее бесшабашное отношение придает мне небольшую уверенность, чтобы взглянуть на вещи такими, какие они есть.

— Меня это не волновало, потому что я любила его и сначала была рада, что он ладит с моими друзьями.

— Мне жаль.

— Да, мне тоже, — он так хорошо умел заставлять меня забывать те моменты. — Я так легко его прощала. Это глупо.

— Что ты собираешься делать с работой? Ты в порядке? Я могу тебе чем-то помочь?

Этот вопрос вызывает долгий страдальческий стон откуда-то из глубины меня. Здесь все лезут в чужие дела, но, боже!

Куинн морщится.

— Я не хотела так налетать. Дерьмово, да?

— О нет. Я в порядке, — отмахиваюсь я. Какова рыночная стоимость почки? — Уверена, что скоро что-нибудь найду, — говорю я с излишней уверенностью для человека, который отчаянно рассылает резюме на все вакансии в радиусе 20 миль.

Входная дверь распахивается, и мой угрюмый сосед застывает на пороге, потный и запыхавшийся. Вид растрепанного Картера, такого непохожего на обычно собранную и чопорную версию, пробуждает что-то внизу живота.

— Какого хрена… — выдыхает Куинн, вскакивая на ноги и сжимая в руке палочку для размешивания кофе. — Ты кто?

— Что у здешних женщин с непрактичным оружием? — говорит Картер прохладным тоном, звуча скучающе.

Но Куинн в полном защитном режиме, хотя мы одного роста, а Картер возвышается над ней. В его глазах загорается тот расчетливый блеск, оценивающий уровень угрозы Куинн. Он не обеспокоен.

— Я тот, кто устал от незваных гостей, — говорит он бесстрастно, и укор наполняет меня стыдом. Он вел себя как джентльмен с моим бывшим, но это накапливается. Мое пребывание здесь и без того доставляет хлопоты, не говоря уже о драме.

— Извини… — начинаю я рефлекторно, но Куинн перебивает меня.

— Послушайте-ка, мистер, — вопреки всему, она смотрит на него в упор. — Хорошие манеры требуют представиться, когда врываешься к двум дамам.

Картер фыркает. И это самая странная реакция. Я не думала, что он физически способен на такое. И мне слишком интересно, чтобы что-то говорить.

— Хорошие манеры требуют не угрожать мне палочкой для кофе в месте, где я живу, — он возвращается к своему обычному поведению.

Голова Куинн резко поворачивается ко мне, большие зеленые глаза округлились от удивления.

— Ничего себе. Быстро же. То есть… — она прочищает горло. — Не пойми меня неправильно, я рада за тебя, — она окидывает Картера взглядом с головы до ног и одобрительно кивает. — А я-то волновалась за тебя.

— О нет! Все не так, — поспешно встреваю я, виновато глядя на Картера.

На мгновение он ошеломлен, затем шутливо приподнимает бровь в мою сторону.

— Я скоро съеду. Это временно. Картер остается на лето.

Тонкие брови Куинн забавно сходятся, и губы сжимаются вокруг оружия, которое она теперь жует.

— Хм. Жаль, — говорит она, плюхаясь обратно на диван, не обращая внимания на убийственный взгляд Картера. — Кстати. Вчера заходила Пенелопа и спрашивала о тебе. Раз ты не появилась на этой неделе.

— Прости. Я так… — моя голова падает на спинку дивана.

— Нет, милая, она не расстроена, что ты пропустила. Просто волнуется, — Куинн наклоняет голову и смягчает черты лица. — Ей нравится, когда ты там.

Для того, кто всегда думает, что люди в лучшем случае ее терпят, это значит больше всего на свете.

— Что пропустила?

Я не ожидала, что Картер задержится. Но он обходит маленький островок, направляясь к шкафчикам.

— Э-э, — запинаюсь я на мгновение. — Это то, чем я занимаюсь в библиотеке.

Пока он жадно глотает воду, его кадык гипнотически двигается. Эти серые глаза впиваются в меня, ожидая. Он действительно хочет узнать подробности. Это тревожит.

— Два раза в месяц местные дети и ребята из соседних городков приходят в библиотеку на час сказок. Я читаю им, ничего особенного, — я смотрю на свои носки. Не знаю почему. Мне стыдно, потому что Джаред всегда насмехался: «Пустая трата времени».

— Очаровательно, — тихо говорит он, обращаясь к себе. В его тоне нет обычного пренебрежения, и я осмеливаюсь взглянуть на него. Он смотрит в стакан с водой, словно гадает на чайных листьях.

— Что вы сказали, мистер Этикет? — подкалывает его Куинн, ухмыляясь мне.

— Детям, должно быть, это кажется очаровательным, — бормочет Картер. Я не знаю, что его так глубоко не устраивает — дети или само чтение, но у меня нет возможности узнать, потому что он направляется прямо в спальню, не проронив больше ни слова.

На следующий день я приглашаю его исследовать окрестности, пока я собираю травы для своих чаев. Я надеюсь найти свежие цветы клевера и листья малины.

— Нет. Спасибо.

Он дружелюбен, как водяная змея, но я настаиваю.

— Ты находишься в красивом месте. Планируешь провести три месяца взаперти здесь, уставившись в экраны?

— Я могу выйти на заднее крыльцо и подышать свежим воздухом, — монотонный голос Картера, полный безразличия, соответствует его бесстрастному выражению лица.

— Я начну петь в душе, — говорю я сладко, чтобы вызвать у него реакцию.

— У меня есть беруши в аварийном наборе.

— Я позвоню мэру, и он придет донимать тебя. Он неумолим. Тебя пригласят на каждую церемонию открытия после ремонта ям на дорогах.

— Он обнаружит, что у него в руках достаточно крупный чек, чтобы забыть о моем существовании.

— Я… — его насмешливая бровь заставляет меня играть грязно. — Я позвоню твоей матери.

Это первый раз, когда его апатичная маска трескается, и он прищуривается.

— Ты не можешь до нее добраться, — насмехается он.

— Хочешь поспорить?

Я считаю громкий стук бедного планшета о стол и его следующее ворчание как победу.