Я засовываю пальцы в рот и слизываю её возбуждение. Мои губы дрожат, когда резкий вкус её киски пропитывает язык. Я буду ломать её снова и снова, пока она не перестанет сопротивляться. Пока упрямое желание бороться не покинет её, и она не прильнёт ко мне, как раньше.

Нет Джека без Джилл, нет Панка без Рокси. Мы одно целое, две половины, скованные навечно. Я сожгу этот мир дотла, прежде чем позволю ей выскользнуть из моих рук.

Спускаюсь в комнату наблюдения и иду прямиком к экрану, который показывает комнату Рокси. Посмотрим, чем занята моя маленькая убийца. Я изрядно напугал её в кукурузном лабиринте, так что почти готов увидеть, как она от страха лезет на стену.

Но вместо этого она сидит на краю кровати, уставившись в одну точку. Буквально, вижу, как в её голове крутятся шестерёнки. Она думает обо мне, скучает. Я чувствую это.

Не могу сдержать улыбку, вспоминая, как впервые забрался к ней в квартиру и застал её бормочущей моё имя во сне. Анальная пробка, которую она забыла вынуть перед сном, заставила её подскочить, когда я нажал на пульт.

Я застукал, когда она пыталась её вытащить, и не позволил этого сделать. В ту ночь она полностью мне подчинилась. И наша одержимость друг другом переросла из ночных разговоров в видеочате в поклонение в реальности.

Я бы отдал всё на свете, чтобы повернуть время вспять и уберечь её. Мне не следовало пытаться ехать в тот шторм. Мы могли бы остаться в мотеле ещё на одну ночь и переждать. Но я был слишком, блядь, нетерпелив: так хотел поскорее привезти её домой. И теперь моя девочка лишь тень той, кем была раньше, потерянная в кошмаре, от которого не может проснуться.

Но я знаю её сердце и душу. Оба принадлежат мне. Сегодня было только начало. Я не откажусь от нас.

Откидываюсь в своём красном кожаном игровом кресле и наблюдаю, как она раздевается. Сначала Рокси снимает топ, затем расстёгивает лифчик. Она выдыхает так глубоко, что кажется, будто из неё выходит весь воздух, а её плечи плавно поднимаются и опускаются.

Мой член дёргается. Я расстёгиваю ширинку и вытаскиваю его наружу.

Долгими, размеренными движениями она стягивает юбку и отшвыривает её в сторону. В этом есть что-то пугающе намеренное. Словно устраивает шоу специально для меня. Но она никак не может подозревать о камерах в своей комнате. Уж точно не эта версия Рокси.

Она отползает на середину кровати, прежде чем стянуть трусики. Блядь. Я завёл её сильнее, чем думал. Моя маленькая шлюшка хочет ещё раз кончить.

Я увеличиваю громкость, чтобы слышать её тяжёлое дыхание в наушниках. Обхватываю свой член ладонью, скользя по нему вверх-вниз. Дыхание перехватывает, когда я вижу, как она раздвигает ноги и скользит двумя пальцами по дырочке своей влажной киски.

— Умница. М-м-м. — Я сжимаю головку члена, размазывая предэякулят большим пальцем. Жаль, что я не могу сейчас измазать им её губы.

Она подаётся бёдрами вверх и толкает два мокрых пальца внутрь. Громкий стон разносится по моим динамикам, когда она погружает их по самые костяшки.

Я так сильно сжимаю свой член, что становится больно. Пока эта боль не превращается в чистое наслаждение.

Свободной рукой она сжимает левый сосок; её рот широко открыт в форме буквы «О», соски покраснели и набухли.

Я больше не могу на это смотреть. Как бы я ни наслаждался шоу, я хочу быть в той грёбаной комнате, рядом с ней. Контролировать её. Доминировать над ней. Блядь.

Она вращает бёдрами в неистовой спешке, преследуя разрядку. Я дрочу всё быстрее и жёстче, подстраиваясь под её ритм. Её тело изгибается и извивается, лицо краснеет и покрывается потом, пока она трахает сама себя.

Я кусаю губу, горло саднит от собственных стонов. Густая струя спермы вырывается наружу, выплёскиваясь на пол прямо между ног. Моё тело горит от того насколько сильно я жажду эту женщину. Подавляю очередной стон, чтобы слышать её голос. Язнаю, что она представляет меня. Рокси играет со своей киской, воображая мою светящуюся маску между своих бёдер. Отрицать это бессмысленно.

Одним нажатием кнопки я увеличиваю масштаб камеры, направленной на кровать. Облизываю губы, не отрывая взгляда от густой смазки на её бёдрах. Только попробуй вытереться, девочка.

Сводя ноги вместе лежа на середине кровати, она трётся бёдрами друг о друга, хныча в предвкушении оргазма. Сердце грохочет в груди. Я как бешеный пёс с пеной у рта — в отчаянии хочу вонзить зубы в плоть её бёдер. Мечтаю зализать её шрамы и оставить новые — засосы, похожие на татуировки от моих зубов.

Я вытираю член полотенцем, прежде чем спрятать его обратно в джинсы. Блядь. Мне мало.

Я смотрю, как она забирается под одеяло и прислоняется к изголовью. Глотает две большие таблетки, запивая их водой, и выключает лампу на прикроватной тумбочке. Комната погружается во тьму. Всё, что я вижу — это своё дыхание на чёрном экране, запотевающем в этом подвале с кондиционером.

Мне нужно её почувствовать.

Это простое решение. И никто меня не остановит. Я убью любого, кто встанет у меня на пути. Я специально купил дом с другой стороны леса от неё. Как раз для таких ночей, когда мне нужно идти пешком, чтобы рёв байка не выдал меня раньше времени.

Так что я хватаю толстовку и свою светящуюся маску. Пора сыграть в «сладость или гадость» с моей любимой маленькой мазохисткой.

Лучшее в алкоголиках — это то, что они намертво отключаются. Здесь мог бы пронестись грёбаный торнадо, и Глория с Эрлом сдохли бы прежде, чем поняли, что их накрыло. Благодаря этому вломиться в их дом — всё равно что отобрать конфету у младенца.

С помощью отмычки я вхожу через заднюю дверь. Крадусь вверх по лестнице, стараясь не задохнуться от вони дешёвого пива и сигарет. У мамаши Рокси явно есть свой грёбаный типаж. Просто отвратительно. Она могла обновить дом на деньги со страховки Хэнка, но эту дешёвку не переделать: вонь трейлерного парка из неё не выветрится никогда.

Сердце колотится, когда я осторожно открываю дверь в спальню Рокси. Замираю на мгновение, проверяя, не услышала ли она чего. Её дыхание громкое и тяжёлое — значит, таблетки, которые она приняла, делают своё дело. На всякий случай я подставляю стул под дверную ручку, а затем подкрадываюсь ближе к кровати.

Скидываю одежду, не снимая маски, и забираюсь в постель рядом с ней. Сладкий аромат тёплых персиков и сливок наполняет мои лёгкие. Я вдыхаю его полной грудью. Она слегка шевелится, когда я пристраиваюсь сзади, крепко её обнимая. Член пульсирует, когда я прижимаюсь вплотную к ней.

— Тебе будут сниться самые сладкие сны, моя девочка, — шепчу я ей на ухо.

Провожу ладонью по её бедру, поглаживая шрам, оставшийся после аварии. Меня так и тянет вырезать такой же и на себе, чтобы у нас они были одинаковые. Но не сейчас. Эту ночь я полностью посвящу играм со своей малышкой. Чем сильнее её тело будет откликаться на мои прикосновения, тем быстрее к ней вернётся память.

Я провожу двумя пальцами вдоль её киски. Она всё ещё липкая после её недавней разрядки. Стоит мне начать ласкать её нежную плоть, как соки снова начинают вытекать наружу.

— Умница. Покажи мне, какой мокрой я тебя делаю.

Она едва слышно хнычет между глубокими вдохами, её веки трепещут. Я приподнимаю её ногу и слегка разворачиваю к себе. Медленными, осторожными движениями я вхожу в её влажную киску.

— Ох, детка. Блядь, ты такая узкая.

Я делаю глубокий вдох и на секунду закрываю глаза, замирая, пока мой член пульсирует внутри неё. Закусываю губу, наслаждаясь тем, как она растягивается, принимая мой размер.

Затем плавно раскачиваюсь в ней, заполняя её целиком, пока она крепко спит, затерянная в каком-то ином мире, где наша любовь всё ещё жива. С каждым толчком я обещаю себе вернуть её.

Притягиваю её ближе, закидывая её ногу выше, и вжимаюсь в неё всем телом. Я приподнимаю маску и захватываю её сосок зубами, слегка покусывая и приходясь языком по затвердевшему пику. В тусклом лунном свете, я вижу, как её кожа блестит от пота, а по груди разливается густой румянец.

Она стонет:

— Панк...

Я осторожно погружаюсь в неё, стараясь не вырвать из этого сна.

— Да, моя девочка. Я здесь. — Обожаю то, как она зовёт меня во сне. Интересно, что именно она сейчас видит? Мы снова в том кукурузном поле или ей снится та ночь в клубе? Ночь, когда я снял маску, заявил на неё права и стал её богом.

Она такая, охрененно тёплая и скользкая. Так меня жаждет. Это единственный способ доставить ей удовольствие, чтобы её разум не стоял на пути. Прямо как в ту последнюю ночь в мотеле. Она знает, что у меня пунктик на этом. Ей нравится отдавать мне контроль. Даже сейчас.

Я вхожу в неё до самого упора, прижимая ногу к матрасу.

— Блядь, Рокси... — Я двигаюсь, намеренно задевая клитор.

Она мотает головой, её дыхание учащается.

— Тебе нравится, моя девочка? — шепчу ей на ухо.

Тонкая струйка слюны стекает по её подбородку, ноги дрожат.

— Да... — бормочет она.

Сознание — забавная штука. Оно подчиняет себе всё остальное. И её сознание точно знает, чего хочет.

Я толкаюсь снова, на этот раз жёстче. Вена на члене пульсирует, выталкивая всю кровь к головке.

— Да. Блядь. — Моя сперма вырывается наружу, заполняя её киску. Я стону в подушку, прямо рядом с её головой.

Моё тело дёргается, я извиваюсь и продолжаю двигаться в ней, изливаясь внутри. Горячая сперма вытекает наружу, пропитывая её бёдра и матрас под нами.

И тут происходит самое неожиданное. Её живот вздрагивает, а из горла вырывается низкое, животное приглушённое рычание. У неё оргазм во сне.

— Вот так, красавица. Кончай на меня. — Я продолжаю стимулировать её клитор, пока мой член всё ещё пульсирует внутри.

Она хнычет и выгибает спину.

— Панк... — снова бормочет она.

Её соки заливают мой член, вызывая новый прилив возбуждения. На этот раз я кончаю быстрее, заведённый тем, как её жадная киска сжимается вокруг меня.

— Моя. Грёбаная. Девочка.

Ничто другое не имеет значения. Никто больше не важен. Только я и она.

Целую её в губы, затем в шею и, наконец, в плечо, прежде чем выйти из неё. Ещё несколько минут наблюдаю, как она спит, а затем одеваюсь. Я не хочу быть здесь, когда кто-то в этом доме проснётся.

Но перед уходом я оставляю ей подарок на прикроватной тумбочке.

— Сладких снов, любовь моя. Скоро увидимся.