— Да я, блядь, скорее сожгу её вещи, чем отдам их тебе. — Я вцепился в дверной косяк так, что костяшки пальцев побелели.

Джунипер отпихнула меня и прошла внутрь, ни капли не впечатлившись моими попытками её запугать. Затем она плюхнулась на мой кожаный диван.

— Боже, вы оба такие драматичные. Теперь ясно, почему вы идеальная пара… Ей нужна одежда, Панк. И пара вещиц, которые помогут подтолкнуть её память.

Я сжал переносицу, пытаясь унять головную боль.

— Чувствуй себя как дома, — прошипел я. — Если Рокси хочет своё дерьмо, то пусть сама за ним приходит. Её место здесь срединаших вещей и всех тех грёбаных обещаний, которые мы давали друг другу.

Джунипер тяжело вздохнула:

— У неё амнезия. Она не помнитникого. Какого хрена ты ведёшь себя как психопат?

— Я бешусь не из-за того, что она потеряла память, Джунипер. Я, блядь, в ярости от того, что она от меня закрывается, — прорычал в ответ. — Я ведь не просто «кто-то там». А любовь всей её жизни. Она должна быть здесь. Внашем доме. Только тогда я смогу заставить её вспомнить.

Она недовольно скрестила руки на груди:

— Ничего не выйдет. Это так не работает. Ты не врач, Панк. К тому же у её палаты дежурят копы, потому что её мать оформила на тебя судебный запрет.

Я схватил со стола стакан и швырнул его через всю комнату. Он разлетелся на сотни осколков, ударившись об паркет.

— Блядь! — заорал я. — Они не имеют права!

Джунипер покачала головой, сохраняя ледяное спокойствие на фоне моей истерики. Эту девицу мало что пугает.

— Возьми себя в руки, Панк! — крикнула она в ответ. — Рокси жива. Вот что важно. А теперь перестань вести себя как грёбаный подросток и принеси её вещи. Мне нужна одежда, косметика и её ноутбук. Если она когда-нибудь и найдёт дорогу назад к нам, то её должны окружать знакомые предметы. Вещи, которые она любила.

— Она любиламеня, — пробормотал я.

Джунипер снисходительно вскинула бровь. Она права, но я ненавидел каждую секунду этого разговора. Казалось, кожа вот-вот сползёт с моего тела от этого бессилия.

— Ладно. Но я сам всё выберу. Я лучше всех знаю, что она любила.

Джунипер нервно вскидывает руки:

— Окей. Только давай пошевеливайся. Её мамаша увозит её обратно в Кримсон Вэлли уже сегодня вечером.

Видения того, как я выжимаю жизнь из этой жалкой женщины, наполняют меня новой жаждой крови: такой густой и властной, что я едва могу сосредоточиться. Закрываю глаза, глубоко вдыхаю и считаю назад от десяти. Когда наконец выдыхаю, то Джунипер смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Я же сказала: шевелись! Давай, мальчик скейтбордист, часики тикают. — Она пулей летит в сторону гардеробной Рокси. Я выделил ей три огромных шкафа, но у неё всё равно вещи лежат горой на двух стульях. Впрочем, я бы отдал этой женщине всё на свете.

Наблюдаю, как Джунипер собирает большую сумку: лифчики, трусики, носки, любимые худи Рокси, джинсы и её кеды на танкетке: те самые, что были на ней в ночь, когда я спас её от того урода в «Джойстике».

Сердце обрывается. И оно не просто разбивается, а заживо гниёт. Превращается, блядь, в труху.

Пока Джунипер отворачивается, я заталкиваю её любимую анальную пробку в боковой карман сумки. Это был мой первый подарок Рокси. Пробка была глубоко внутри неё в ту ночь, когда она наконец мне подчинилась. В ночь, когда я заявил на неё свои права и перевёз в свой пентхаус. Может, это пробудит хоть какое-то подобие воспоминаний.

Мы собираем вторую сумку: игровая консоль, гарнитура, контроллер. Я сую туда же пачку бумаг.

— Вчера я выписал все её пароли, чтобы она могла зайти в свои аккаунты. — Ещё я написал ей письмо, но Джунипер об этом знать не обязательно. Это касается только меня и Рокси.

— Спасибо. Просто постарайся хоть на время остыть. Я знаю, ты это не умеешь, но Рокси нужно лечиться. И она не сможет этого сделать, если ты будешь доводить её до стресса. — Джунипер направляется к входной двери, унося с собой ошмётки моего сердца в выцветших дорожных сумках.

Засовываю руки в карманы джинсов.

— Я единственный, кто знает, что ей нужно, — хриплю я. Слёзы снова подступают к глазам, издеваясь надо мной. Я дышать без неё не могу. Не так, как раньше. Делаю короткие вдохи, чтобы просто не сдохнуть, но тяжесть в груди никуда не девается, напоминая, что я в одном шаге от того, чтобы сорваться.

Взгляд Джунипер смягчается.

— Дай ей время. Я сообщу, если что-нибудь узнаю.

Время? Да пошло оно на хер, это время. Я терпеть не могу терять контроль. Если бы я ждал «подходящего времени», Рокси бы у меня вообще никогда не было. Нет, правила устанавливаю я.

Здесь, блядь, всё решаю я.

Стоило Джунипер уйти, как я начинаю паковать свои собственные чемоданы.

Я заставлю её вспомнить… или убью нас обоих в процессе. Нет никаких Панка или Рокси, если мы не вместе.

Закончив со сборами, забираюсь в нашу постель. Простыни всё ещё пахнут ей. Нами.

Блядь. Закрываю глаза, чтобы дать им отдохнуть хоть секунду.

И всё, что я вижу — это её лицо.

В огромных деньгах есть один неоспоримый плюс: ты можешь заставить других разгребать за тебя любое дерьмо. Когда я переступаю порог дома в Кримсон Вэлли, всё уже вылизано и расставлено по местам. Именно так, как я велел.

Я паркуюсь на подъездной дорожке и рассматриваю этот двухэтажный дом. Зелёный фасад с отделкой камнем по углам — чистый винтаж семидесятых. Но из-за его мрачной истории риелтор был так счастлив наконец-то от него избавиться, что даже не заикнулся, когда я потребовал обставить всё мебелью до моего приезда.

Семь лет назад здесь произошло одно из самых жутких убийств, которые когда-либо видел Кримсон Вэлли. Я читал, что им понадобились недели, чтобы отмыть всю кровь. С тех пор дом пустовал.

Чувствую странную энергию, стоит мне переступить порог. Но она тонет в ярко-оранжевых пушистых коврах и лаймово-зелёных диванах. Винтажные дверные ручки, обои в духе старых ситкомов, и спёртый воздух, потому что окна были закрыты слишком долго. Каждая деталь в этом доме кричит о ретро с явным оттенком жути.

Но пока дизайн пропитан дешёвым пафосом из эпохи диско, вся техника здесь по последнему слову технологий. От системы безопасности до навороченной кухни некая встреча ретро с будущим. И это, блядь, идеально.

Шагая по узкому коридору, я прохожу мимо трёх спален и двух ванных. Скользнул по ним одним лишь взглядом, не более. Главная изюминка этого дома ждёт за оранжевой дверью в самом конце коридора.

Я ввожу код на панели, и замок щёлкает. Сладкий аромат персиков заставляет меня улыбнуться. Но желудок завязывается узлом в ту же секунду, когда я вспоминаю, что Рокси здесь нет. Пока нет. Сбегаю по лестнице вниз, чтобы взглянуть на свои новые игрушки.

Вся задняя стена забита мониторами, которые уже скармливают мне картинку со всех камер города. Но мой взгляд прикован к главному: к кадрам, обнажающим изнанку дома матери Рокси.

Камеры стоят в каждой комнате, так что мне не требуется много времени, чтобы переключить их и вычислить, в какой именно собирается жить Рокси. Я стону от одного лишь взгляда на неё. Похоже, будто на эту комнату стошнило ностальгией. Её чокнутая мамаша сохранила всякий хлам из её детства: жутких кукол и потрёпанные книжки. Одеяло, небось, то же самое, под которым она спала в двенадцать лет.

Если она думает, что это пробудит память Рокси, то она ещё более ебанутая, чем я считал. Единственные воспоминания, которые это вызовет: те, где над ней издевались. А я не хочу, чтобы моя девочка возвращалась ко мне таким путём.

Я шепчу себе под нос:

— Когда я поймаю тебя, моя красавица, ты вспомнишь, как сильно жаждешь этой боли.