Саванна

Робби впихивает меня в машину, вцепившись пальцами в мои волосы. Я оглядываюсь, пока он захлопывает дверь. На заднем сиденье валяются пустые банки из-под газировки, и в воздухе стоит затхлый запах сигарет и запустения. Тот, кому принадлежит эта машина, — неряха.

И, скорее всего, мертв.

Я сглатываю при этой мысли.

Машина кренится, и Робби запрыгивает внутрь, всё ещё в маске. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда он поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня. Как бы я хотела увидеть его глаза, разглядеть человека, что скрывается за этим злом, человека, который уверяет, что должен сохранять полный контроль, иначе он причинит мне боль.

Протянув руку между сиденьями, он хватает верёвку, которую я раньше не заметила, и мои глаза расширяются, когда он подавляет меня в этом тесном пространстве. Он привязывает мои руки за спиной и обматывает верёвкой моё тело так много раз, что я сбиваюсь со счёта, прежде чем туго затянуть и завязать её с таким профессиональным мастерством, что меня будто обливают ушатом ледяной воды. Всё это время я сопротивляюсь, бью ногами, отчаянно пытаясь ударить его коленом. Я даже пытаюсь укусить его, но он с безжалостной силой сжимает мне щёки.

— Детка, я не стану медлить с причинением боли, если ты продолжишь бороться со мной, — его низкий, хриплый голос сочится авторитетом. — На самом деле, мне это даже понравится. Ты этого хочешь? Увидеть мои руки, испачканные в твоей крови? Или ты будешь хорошей девочкой и посмотришь, какой сюрприз я для тебя припас?

Сюрприз?

Эти неозвученные слова вызывают долгую дрожь во всём моём теле, предчувствие, которое я не могу отогнать.

Он отстраняется от меня и пристёгивает меня ремнём, убедившись, что он защёлкнут, прежде чем откинуться на своё место и завести двигатель.

Обдуватель направляет в моё лицо струю холодного воздуха.

Проверив зеркала, Робби выезжает с этого уединённого места, и мы едем в тишине. Я пытаюсь пошевелить руками, но верёвка слишком тугая.

— Чья это машина? — спрашиваю я, мои плечи ноют от боли.

Робби не отвечает, и его молчание выбивает меня из колеи больше, чем я готова признать. Я ёрзаю на сиденье и выгибаю спину, пытаясь пошевелить запястьями, но тщетно.

— Куда ты меня везёшь?

— Скоро сама увидишь. — Его холодный баритон окутывает меня, словно тёмная угроза в холодную ночь.

— Ты пугаешь меня, Робби. — Мне не удаётся сделать голос твёрдым. — Мне страшно.

Одной рукой он бьёт по торпеде, и бардачок открывается, обнажая «Глок».

Мои глаза расширяются.

Он достаёт его и приставляет к моему виску, затем небрежно откидывает голову на подголовник. Его взгляд скользит между моим лицом и пустой тёмной дорогой, перед нами лишь тенистая ночная гладь.

Каждая мышца моего тела напрягается. Я замираю, не смея дышать или издать хоть звук. В горле поднимается стон, но я с силой проглатываю его.

Робби, словно заворожённый, проводит стволом вниз по моему виску, щеке, губам, дважды постучав холодным металлом по ним. Он скользит по моему подбородку, вниз по горлу и животу, пока не оказывается там, в самой середине моих бёдер, надавливая на воспалённый клитор. Робби водит оружием по моим самым чувствительным местам, от чего возбуждение заставляет тонкую хлопковую ткань промокать.

— Какая же ты жаждущая, — насмехается он, задирая мою футболку стволом, а затем погружая его внутрь моих шорт.

Я ахаю, когда холодный металл скользит по моим влажным складкам. Мои ноги раздвигаются сами по себе, и между ног вспыхивает наслаждение, усиленное опьяняющим страхом, смешивающимся с огнём, кружащим внизу живота.

Развлекаясь, Робби усмехается, водя вокруг моего клитора, играя с ним, пока я не начинаю трястись и дрожать, почти не в силах сделать полный вдох.

— Подними бёдра, детка.

Я сдвигаюсь на сиденье, приподнимая их, чтобы дать ему больший доступ, и он вводит в меня толстый ствол.

Его грусть сотрясает низкий смешок.

— Ты доверяешь мне достаточно, чтобы позволить трахать тебя оружием, красотка? Что мешает мне нажать на спуск прямо сейчас?

Моя киска сжимается вокруг смертоносного орудия от его злобной угрозы, я громко стону, затем впиваюсь зубами в нижнюю губу, покачивая бёдрами, чтобы принять больше.

— Ты не убьёшь меня сейчас.

— Звучишь так уверенно, — дразнит он, сворачивая на грунтовую дорогу. Машина подпрыгивает на неровностях, и стенки моего влагалия пульсируют вокруг ствола. Я уже на грани — возбуждена до невероятности всей этой порочностью.

Робби останавливается у заброшенного склада. Полуразрушенное здание возвышается впереди, словно пугающее чудовище с выбитыми окнами и провалившейся крышей. У меня нет возможности рассмотреть его получше, потому что Робби опускает моё сиденье, срывает с меня шорты и широко раздвигает мои ноги. Его глаза наполняются порочным намерением, когда он нависает надо мной, словно демон, вгоняя ствол глубоко внутрь меня, пока полная луна окутывает его фигуру зловещим сиянием и отбрасывает зловещие тени на его маску.

— Ты слышишь это? — страстно шепчет он, и я действительно слышу — мокрый звук, который издаёт моя киска, поглощая его «Глок» и покрывая его соком, жаждая ещё большего от Робби.

— Скогда на её месте будет мой член, разрывающий тебя на части.

Я стону, запрокидываю голову, а он срывает свою маску. Он вонзает свои острые зубы в мою шею, и я шиплю от боли, в то время как моё влагалище сжимается вокруг ствола. Я в бреду, полностью под чарами Робби. Он действительно вооружён и считается опасным. Чёртово верно, опасным.

— Хочешь, чтобы я нажал на спуск, Сэванна? Выпустил моего монстра, раз и навсегда? — Эти жестокие слова, прошептанные в мои полуоткрытые губы, становятся моей погибелью, и я разрываюсь на части вокруг ствола как раз в тот момент, когда он нажимает на курок. Слышимый щелчок посылает через меня волны интенсивного удовольствия. Моё зрение темнеет, и Робби жадно пожирает мои стоны, словно голодный зверь свою добычу.

Отбросив пистолет в сторону, он впивается длинными пальцами в мои волосы и приникает губами к моим. Его язык проникает в мой рот, чтобы сплестись с моим, и он эгоистично крадёт моё дыхание и последние остатки моего рассудка.

— Чёртова идеальность, — рычит он, прикусывая мою нижнюю губу, прежде чем слезть с меня и усесться на своё место. Он поднимает пистолет, протягивает руку к бардачку и начинает заряжать пули в пустой магазин, пока моё сердцебиение возвращается к чему-то, напоминающему норму.

Я уничтожена.

— Робби… — шепчу я, заставляя его замереть, когда он вкладывает последнюю пулю. — Я знаю, тебе страшно. — Моё сердце ноет в груди. — А мне — нет. Я ничего не боюсь. Ни тебя. Ни смерти. — Прикусывая мои распухшие от поцелуев губы, я не отвожу взгляд от его напряжённой челюсти и брошенного искоса взгляда. — Если эта ночь — всё, что у нас есть, что ж, пусть будет так. Уничтожь меня, Робби. Разрушь меня. Покажи мне всего себя. Злого, прекрасного, грубого, сломанного. Нет такой части тебя, которую бы я не захотела получить шанс полюбить.

Он опускает голову, и его кадык дёргается в горле, прежде чем он медленно встречает мой взгляд в темноте.

— Ты не знаешь, о чём просишь, Саванна. — Он указывает блестящим пистолетом на склад. — Ты не знаешь, какие ужасы ждут тебя внутри этого здания. Я исполню твоё желание. Я дал тебе одно обещание, единственное обещание: убить каждого, кто тебя обидел. Это всё, что я могу тебе дать… Эмоции, обязательства, безопасность… эти вещи для меня так же чужды, как луна для солнца.

— Всё в порядке, — успокаиваю я его, жаждая протянуть руку и прикоснуться к нему. — Ты знаешь историю Бонни и Клайда?

Он проводит костяшками пальцев по моей щеке и мычит.

— Они оба погибают в конце.

Его пальцы замирают на моей коже, а взгляд стремительно скользит по моему лицу.

Я придвигаюсь ближе, жаждя его прикосновений, жажда, чтобы его пальцы скользили по моей коже и говорили без слов то, что принадлежит влюблённым в настоящем мире. Не нам. Не здесь. Не сегодня.

— Ромео и Джульетта, — шепчу я. — Их любовь горела ярче из-за трагического конца.

Его костяшки возобновляют своё путешествие по моей коже, отодвигая пряди волос.

— Что бы ни случилось, ты будешь в безопасности.

Ты…

Не мы.

— Ты доверяешь мне? — спрашивает он.

— Ты наконец поверишь мне, если я скажу «да»?

Его усмешка заставляет мои губы дрогнуть в улыбке, несмотря на ноющую боль в груди. Вместо ответа на мой вопрос, он разворачивает руку и подушечкой одного пальца проводит по моим губам, шепча:

— Давай же посмотрим, как глубока эта тьма, моя сладкая Саванна.