Убийца с моста

Её ноги скользят по обледеневшей дорожке, пока она пытается вырваться из моей железной хватки на её горле. Всё происходит быстро. Интенсивно. За одно мгновение. Сначала она царапает мои толстые рукава. А потом её сопротивление прекращается, и тело обмякает.

Воцаряется тишина.

Я похрустываю шеей, сжимая её стройное горло. Её бешено стучавший пульс остановился. И теперь под моими пальцами ничего нет.

Моё тело наполняет мощная сила. У меня стоит, и это чертовски раздражает. Я не насильник. Я не опускаюсь так низко. Но это желание войти в неё по самую плоть заставляет меня стискивать зубы. Я с рыком раздражения отпускаю её, штаны промокли от снега, в котором я стоял на коленях.

С каждой убитой жажда осквернить мои жертвы становится всё сильнее. Мне хочется трахаться. Тереться своим членом о её киску, чтобы утолить это отвратительное влечение. Особенно когда она так похожа на неё. Я же лучше этого, чёрт возьми. Я сам прокладываю свой путь. Я не поддаюсь таким низменным желаниям, когда у меня есть куда более великая цель.

Я быстро стаскиваю с неё одежду, и от вида её бледных грудей у меня ноет член. Они идеальны.

Слишком идеальны.

Я сжимаю одну, наблюдая, как плоть поддается моей хватке. Будь она жива, она бы вскрикнула от боли, но она мертва.

Откинувшись, я мысленно снимаю её, распластанную на снегу. Её тёмные волосы напоминают нимб, а её пухлые губы будто созданы, чтобы принимать член.

Я разочарованно вздыхаю, заметив синяки на её шее. Обычно я стараюсь причинять как можно меньше повреждений. Моя идеальная композиция уже не так идеальна.

Слезая с неё, я иду за своим рюкзаком, валяющимся на земле. Расстегиваю молнию и достаю ножовку. Затем я снова встаю над ней на колени, хватая одну из её крупных грудей. Первый разрез всегда самый удовлетворительный. Кровь выступает на поверхность и стекает по бледным рёбрам, пропитывая ткань на моих коленях. Я сильно кусаю губу, чтобы бороться с желанием кончить прямо в штаны, когда зазубренное лезвие прорезает груду плоти, зажатую в моей ладони. Отпилить грудь на удивление легко. Не то что голову.

Когда обе груди удалены, я принимаюсь за её руки и ноги, с силой прижимая бедро, чтобы обездвижить его, пока пилю через кость. Это требует от меня немалых усилий. Когда я заканчиваю, на моей верхней губе выступает пот. Я стираю его тыльной стороной окровавленной перчатки, а едкий запах меди щекочет нос.

У меня по-прежнему так адски стоит, что это граничит с болью. Мне нужно кого-нибудь трахнуть сегодня вечером.

Поднимаясь на ноги с мыслью, что скоро рассвет, я роюсь в рюкзаке в поисках верёвки, затем нагибаюсь, чтобы подобрать торс. Я оставил достаточные культи на плечах, чтобы привязать тело к перилам моста, обеспечив капитану зрелище, которое он не скоро забудет. С её разинутым ртом и этими широкими, налитыми кровью глазами она выглядит почти удивлённой.

Прежде чем уйти, чтобы забрать свою сумку и оставшиеся части тела, я поправляю её волосы, чтобы они идеально обрамляли её красивое лицо. Ни единого волоска не торчит не так.

Моя работа здесь завершена.