Робби

16 лет

Мисс Нокс, которая должна была следить за экзаменом, перевернула очередную страницу своего любовного романа, игнорируя всех нас.

— Ты такой урод, Хэммонд, — прошептал за моей спиной Кит Кэмпбелл, и я сжал карандаш так сильно, что он переломился. Я зажмурился, мысленно считая до десяти, чтобы держать эмоции под контролем. Теперь я не смогу закончить тест вовремя, да и вообще, блять, не смогу его закончить.

Такая уж моя жизнь. Мне просто никогда не везёт.

— Джексон видел твою мамашу вчера на площади, она умоляла всех подряд дать ей денег. Думаю, она не отказалась бы трахнуться за наличные или пивка. Уверен, я могу стырить немного из запасов моего отца.

Великолепно, если учесть, что его собственная девушка сидела несколькими рядами впереди. Кит был мудаком, который отказывался оставить меня в покое. Он был бичом моего существования в школе с самого, блять, детского сада.

— Ты меня слушаешь, урод? — Он толкнул меня в плечо, и я напрягся, но он не унимался, толкая снова. — Ты глухой, что ли? Мамаша повредила тебе слух, когда избивала? Да, мы знаем, — он издевался. — Все, блять, знают, что твоя мамаша бьёт тебя до синяков, а ты слишком малодушный засранец, чтобы дать ей сдачи.

Я резко развернулся на стуле.

— Заткнись нахер, Кэмпбелл.

— У-у-у, — рассмеялся он, ища поддержки у своих друзей. — Урод всё-таки слышит.

Снова повернувшись вперёд, я встретился взглядом с подругой Кита, Самантой, которая уже смотрела на меня с сочувствием в глазах. Она была слишком хороша для такого, как он, и было загадкой, почему такая девушка вообще связывается с кем-то вроде Кита Кэмпбелла.

Мои щёки пылали от унижения. Я взглянул на сломанный карандаш и стиснул зубы. Зачем я вообще стараюсь? Прошло две недели с тех пор, как я ушёл от мамы. Я ночевал под мостом с другими бездомными местными, а потом приходил в школу на час раньше, чтобы успеть помыться в раздевалке, надеясь, что никто меня не заметит. Мне пришлось пару раз прокрадываться в трейлер, чтобы забрать немного одежды и еды, так что хоть это у меня было. Но доступа к стиральной машине у меня не было, а река плохо справлялась с пятнами.

А теперь вот это.

Подняв сломанный карандаш, я швырнул его на пол, схватил свою сумку со спинки стула и вышел. Мисс Нокс перевернула ещё одну страницу, проигнорировав меня.

Зазвенел звонок как раз в тот момент, когда я выходил из класса. Стулья заскрежетали по полу, и я заторопился по коридору, с напряжёнными плечами и сжатыми кулаками.

Мне никогда не удавалось уйти от погони.

— Хэммонд!

Я замедлил шаг и остановился, на мгновение закрыв глаза, прежде чем повернуться. Кит и его банда направились прямо ко мне. От них исходили волны жестокости. Все остальные сторонились их. Я заметил Саманту позади них. Она прижимала книги к груди, выглядея неуверенной и пристыженной. Но больше всего ранило сочувствие в её карих глазах.

Я не хотел сочувствия других. Выживать в этом мире и так было достаточно тяжело.

Кит, Марк, Дэвид, Майкл и Энди окружили меня, словно я был раненым животным, в которое они не могли дождаться, чтобы вонзить зубы.

Я уставился на Саманту через коридор, стиснув зубы так сильно, что боялся, что они превратятся в порошок. Кэмпбелл заметил это, проследив за моим взглядом. Он издал восхищённый смешок.

— Моя девушка, Хэммонд? Серьёзно? Ты думаешь, она когда-нибудь опустится настолько, блять, низко?

Остальные тоже засмеялись.

Кит плюнул на меня, и другие последовали его примеру. Затем их заводила, который был на несколько дюймов ниже меня, но лучше питался и поэтому был мускулистее, толкнул меня на шкафчики и навис над моим лицом.

Я был не просто уродом. Я был тощим уродом, и они не давали мне забыть об этом.

Первый удар всегда был худшим. Дальше становилось легче. В конце концов, я привык к физическому насилию. Я мог блокировать боль, но чего я не мог сделать, так это подавить стыд, который чувствовал, зная, что другие видят, как меня бьют и пинают.

Я оттолкнул Кита, но он вернулся за добавкой, ударив меня в челюсть. Мои зубы сомкнулись так сильно, что у меня на мгновение потемнело в глазах. Губа была разбита, и на языке ощущался вкус меди. Я показал ему кровавую улыбку, отказываясь позволить ему увидеть бурю, бушующую во мне.

До ответки оставалось две секунды, и я боялся, что я это сделаю, уже ничто не остановит тьму внутри меня.

Они наконец ушли, и их громкий смех эхом разносился по коридору. Кит остановился, пытаясь уговорить Саманту пойти с ними, но она покачала головой, приводя какое-то оправдание, которое я не расслышал.

Её глаза метнулись в мою сторону, когда остальные зашли за угол, но мне уже было достаточно этого жалостливого взгляда.

Я двинулся по теперь уже пустому коридору и толкнул дверь в лестничный пролёт. Я уже собирался спуститься по ступенькам, когда тихий голос Саманты пронзил мою гордость.

— Робби…

Схватившись за металлические перила, я взглянул на неё через плечо. Она, казалось, боялась меня, но не убегала.

Переминаясь с ноги на ногу, она прижала книги к груди и закусила нижнюю губу.

— Ты в порядке?

Я полностью развернулся, стоя на второй ступеньке, левой ногой на верхней. Она колебалась, поэтому я тоже замедлился.

Чего она хотела?

— Прости, — прошептала она извиняющимся тоном. — Конечно, ты не в порядке. У тебя кровь. — Она сделала шаг ко мне, но остановилась, неуверенная в себе.

Тишина затянулась. Она ерзала, но не уходила.

— Ты не очень разговорчивый, да? — Она взглянула на меня сквозь свои пушистые ресницы.

Я поднялся на последнюю ступеньку, и её глаза расширились в ответ. Никто раньше не заставлял меня чувствовать себя диким цирковым животным, пока не появилась она. Пока Кит называл меня уродом, она заставляла меня чувствовать себя им.

Но я не ушёл.

Она едва достигала моих ключиц.

— Прости за Кита. Он может быть…

— Кем? — У меня дёрнулась мышца на челюсти. — Мудаком?

— Да, — её голос был едва слышен, и она с трудом смотрела мне в глаза. Возможно, потому что я не мог оторвать от неё взгляд.

Её пульс трепетал на шее, привлекая моё внимание к стройному, бледному изгибу.

— Он не мудак, — попыталась она защитить его, но в её голосе не было убеждённости.

Я сделал шаг вперёд, и она отступила, шаг за шагом, пока её спина не упёрлась в бетонную стену позади, вырвав у неё вздох.

— Робби? — В её голосе послышалась новая нота, оттенок страха в ответ на тени, что сгущались, словно грозовая туча, в моих глазах. Она была уже не Самантой. Она была мамой.

— Зачем ты здесь? — подозрительно спросил я, поднимая руку, чтобы провести тыльной стороной пальцев по точке её пульса.

Моё сердце забилось сильнее в ответ на её резкий вдох.

— Ты думаешь, я урод, как все остальные. Я вижу это в твоих глазах. Так зачем ты здесь?

— Я просто хотела проверить, в порядке ли ты.

Заперев её, уперев руку в стену, я обхватил пальцами её горло и наблюдал за каждой вспышкой эмоции, пробегавшей по этим прекрасным, напуганным глазам. Мне нравился её страх. Он будоражил что-то подавленное во мне. Что-то, чему не должно быть позволено жить. Что-то тёмное и опасное.

Но я был уже слишком далеко, чтобы продолжать бороться.

Впервые это был не я, кто боялся. Власть была в моих руках.

— Робби? — Теперь её голос стал громче, поэтому я сжал хватку, пока все звуки не прекратились, а её глаза не вылезли из орбит. Она вцепилась своими розовыми длинными ногтями в мои руки.

«Ты, блять, бесполезный, Робби. Поэтому твой отец и ушёл. Он тоже не мог тебя видеть».

«Какой ты жалкий мелкий дерьма. Хватит быть ребёнком и вставай; я же не сильно тебя ударил».

Я сжал сильнее, кровь заструилась по венам.

«Детка, да, продолжай делать это. Сильнее».

Я был болен.

Болен, болен, болен.

Извращенец. Зло!

Борьба Саманты ослабла, и в её глазах лопнули капилляры. Я наблюдал за всем этим, слушая демонов в своей голове.

«Она на самом деле не заботится о тебе. Никто не заботится. Она расскажет своему парню, какой ты жалкий, потому что сбежал. Она сука. Она заслуживает смерти. Приятно, не так ли? Впервые быть тем, кто контролирует ситуацию. Бьюсь об заклад, её киска сейчас тёплая и тугая».

Наклонившись, я уткнулся носом в её пахнущие кокосом волосы. У меня встал. Мои пальцы дёрнулись на её шее. Она перестала бороться.

— Блять, — прохрипел я, снова вдыхая её запах, отмечая аромат её сладкого шампуня. Отстранившись, я изучил её лицо и пустые, налитые кровью глаза. Её губы были синими и такими, блять, идеальными, что я чуть не наклонился и не поцеловал её. Я хотел ощутить её вкус в смерти. По крайней мере, теперь она не могла сказать мне, какой я урод. Так мне не пришлось бы видеть отвращение в её глазах. То, как она во мне разочарована. Теперь она была моей.

Прижав лоб к её лбу, я позволил своим губам зависнуть на расстоянии волоса от её губ. Я оставался в таком положении, с соприкасающимися носами и своим дыханием, овевающим её посиневший рот.

Я уже собирался ощутить её вкус, когда по коридору донеслись приближающиеся шаги. За ними последовал смех.

Испугавшись, я отпустил её и в шоке смотрел, как она сползает по стене.

Она была мертва.

Мертва...

Что, блять, я натворил?

Вцепившись в свои волосы, я запаниковал.

Я убил кого-то.

Я был монстром.

По мере того как голоса приближались, я рванул с места.