Саванна

Я провела неделю под защитой властей. Целую неделю гадая, где Робби и всё ли с ним в порядке.

Целую неделю медленно сходя с ума.

Сосульки свисают с края крыши, тая в полуденном солнце, создавая живописную картину. Я никогда не думала, что буду так рада снова видеть свой собственный дом, и не могу сдержать улыбку, глядя на крыльцо. Позади меня офицеры захлопывают двери машины. К сожалению, от них мне не избавиться совсем. Детектив Чапман настаивает, чтобы у моего дома постоянно дежурила полицейская машина, но это всё же лучше, чем защитная опека.

Передняя дверь открывается, и Чапман выходит, за ним по пятам следует Брим.

— Территория обыскана. — Они спускаются с ступенек крыльца и останавливаются передо мной. Чапман предлагает мне ободряющую улыбку — которая мне не нужна. — Вы в безопасности, мисс Кэмпбелл. Мои офицеры будут присматривать за домом. Вот мой номер, если вспомните какую-либо информацию, которая может быть нам полезна.

Я из вежливости беру его визитку, поглядывая на дом, пока Чапман и Брим идут по подъездной дорожке.

Когда их машина уезжает, я делаю глубокий вдох и поднимаюсь на крыльцо. Я уже почти собираюсь положить руку на дверную ручку, когда мои пальцы замирают в нескольких сантиметрах от неё. Я замираю, отказываясь смотреть на линию деревьев у края сада. У меня мурашки бегут по шее, и приятные мурашки растекаются между лопатками.

Я задерживаю дыхание.

Проходит мгновение.

— Мэм? С вами всё в порядке? — спрашивает офицер позади меня. Ступеньки крыльца скрипят, когда он поднимается, чувствуя изменение энергии вокруг меня.

Моё сердце сильно стучит, и мне приходится сдерживать волнение, распирающее мою грудь. Во мне нет ни капли сомнений. Робби здесь.

— Всё в порядке. — Я ободряюще улыбаюсь офицеру. — Просто… — Я прочищаю горло, мельком взглянув на покрытые снегом ели. Я не вижу его, но знаю, что он там. Моё сердце знает это. — А что, если он в доме? — Оглядываюсь на офицера, делая самые невинные глаза.

— Территория была обыскана и взята под охрану. Вы в безопасности, мисс Кэмпбелл. Я могу сопроводить вас внутрь, если это поможет вам чувствовать себя в большей безопасности?

Прикусив нижнюю губу, я киваю. Мой лучший шанс — поддерживать притворство и надеяться, что Робби умён. Он должен держаться подальше.

Мы входим в дом, и я останавливаюсь в гостиной. Кровати моего отца нет.

Как будто его здесь и не было вовсе.

Я подхожу к тому месту, где стояла кровать, и провожу рукой по гладкой кожаной кушетке, стоящей напротив телевизора. На подлокотнике аккуратно сложен плед в клетку, а на кофейном столике стоит стеклянная ваза со свежими цветами.

Шарлотта.

В груди кольнуло.

Офицер кашляет позади меня, выглядя неловко и не в своей тарелке.

— Я в порядке, — успокаиваю я его, и он кивает, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь. Как только щёлкнул замок, я несусь через всю комнату и отодвигаю бордовые занавески. Я смотрю налево и направо, пытаясь его заметить. Никаких признаков его нет. Одеяло снега нетронуто, если не считать следов животных.

Моё сердце падает.

Подавив разочарование, я иду на кухню. Я открываю холодильник, и улыбка появляется на моих губах при виде того, что я вижу — неудивительно обнаружить его полным еды. Мне будет не хватать Шарлотты. Она ангел.

Когда у меня урчит в животе, я выбираю пачку винограда и закрываю холодильник, замечая записку, прикреплённую к нему.

«Я всего лишь на одном звонке от тебя.

Шарлотта».

После того как я шлёпаю рукой по тумбочке как минимум три раза в тщетных попытках попасть по кнопке повтора будильника, оглушительный звук наконец прекращается. Не в силах уснуть, я всю ночь ворочалась до раннего утра, пока истощение наконец не погрузило меня в сон.

Переворачиваясь на спину, я потягиваюсь, как ленивая кошка, раскидывая руки и ноги в утреннем солнце, которое заглядывает в щель между занавесками. В воздухе чувствуется холодок, поэтому я подтягиваю одеяло до подбородка и переворачиваюсь на бок.

Ещё пять минуточек.

Я закрываю глаза, но они тут же распахиваются.

Одинокая красная роза с хрупкими лепестками и острыми шипами лежит на подушке рядом с моей. Но это не всё.

Моё сердце заработало, я резко сажусь и тянусь к розе, поднося её к носу. Я вдыхаю её цветочный аромат, и нежные лепестки касаются моих губ, когда я поднимаю запачканный кровью жетон.

Офицер Миллер.

Там же и записка, смятый и порванный листок из моего блокнота на столе перед окном.

Я сглатываю, когда мой взгляд падает на предмет, выглядывающий из-под неё.

Игральная карта. И не простая карта.

Дама.

Я роняю жетон и осторожно тянусь к записке. Моё сердце замедляется, лаская рёбра тяжёлыми ударами, которые отдаются в груди. Я закусываю губу, позволяя острой боли вернуть меня в реальность.

Волнение кружится вокруг меня, как торнадо, вырывая с корнем мою рассудительность. Робби Хэммонд — безжалостный убийца. Я не должна быть так рада, узнав, что он был в моей комнате, пока я спала. Мне должно быть страшно, но мне не страшно — ни капельки.

Бумага тихо шуршит в тишине, пока я дрожащими пальцами разворачиваю её.

«Он коснулся того, что принадлежит мне».

Жанин стучит в перегородку кабинки, с виноватой улыбкой глядя на меня.

— Джеймс хочет видеть тебя в своём кабинете.

— Что ж, ничего нового, — отвечаю я, откатываясь на стуле назад и поднимаясь.

Я провела последний час, уставившись в экран, не в состоянии написать ни слова. Мой мозг лихорадочно перерабатывает слишком много мыслей, чтобы их можно было упорядочить.

Хотя мой босс и сказал мне брать столько времени, сколько нужно, и не торопиться возвращаться к работе, я не могла сидеть дома и волноваться о том, что Робби снова арестуют или что кто-то узнает, что я убила своего отца. Тишина пожирала меня заживо, пока я не выдержала больше. Мне нужно было чем-то себя занять.

В главном зале воцарилась тишина, когда я вхожу, и все головы поворачиваются в мою сторону.

Вздохнув внутренне, я толкаю плечом дверь кабинета Джеймса и вхожу. Он разговаривает по телефону, подняв один палец, чтобы я подождала. Свет сверху отражается от его лысеющей головы, а его густые брови нахмурены от концентрации.

Я сажусь на стул напротив и позволяю своему взгляду побродить по комнате, по сертификатам и статьям в рамочках на стене за спиной Джеймса. Моих там ещё нет, но две статьи Эллиота и одна Жанин там висят.

Джеймс наконец вешает трубку, поправляет галстук и откидывается на спинку кресла. Его оценивающий взгляд скользит по моему телу и возвращается назад, но не по-пошлому. У меня явно сложилось впечатление, что теперь я заставляю его чувствовать себя неловко, ведь я, по всей видимости, стала новым объектом одержимости серийного убийцы.

Может, он думает, что его изрубят на куски за то, что он дышит со мной одним воздухом.

— Вы хотели меня видеть, — напоминаю я ему, когда тишина затягивается, и его глаза расширяются в ответ.

— Как ты держишься?

— Ну, мой отец мёртв, и я не могу выйти из дома без полицейского сопровождения. — Я саркастично показываю ему большой палец вверх, затем хихикаю при виде выражения его лица. — Извините. Я использую юмор как защиту, когда нервничаю.

— Очень сомнительный юмор, — бормочет он, потирая переносицу, словно моя шутка вызвала у него головную боль.

— Я в порядке, — успокаиваю я его. — Я рада вернуться.

Он смотрит на меня оценивающе.

— Ты уверена, что готова вернуться к работе? Я серьёзно, когда сказал, что ты можешь взять столько выходных, сколько нужно.

— При всём уважении, — отвечаю я, — я не хочу больше сидеть дома.

Он кивает, задумавшись, а затем трясёт головой, словно чтобы прочистить мысли.

— Мне некомфортно от того, что ты пишешь о Хэммонде, теперь, когда… — Он замолкает, прочищает горло. — Это конфликт интересов.

Я выпрямляюсь.

— Но это моя история. Я много над ней работала. Вы не можете просто отдать её кому-то другому.

— Я знаю, что ты привязалась к этой истории, но, по словам полиции, у Хэммонда нездоровая одержимость тобой. Я не могу позволить тебе рисковать. Я попросил Эллиота взяться за…

Я вскакиваю с места.

— Абсолютно нет. Эллиот не приблизится к моей истории.

— Кэмпбелл… — начинает он, но я перебиваю.

— Робби Хэммонд соглашался давать интервью только мне. Я месяцами брала у него интервью и анализировала информацию.

— С этого момента Эллиот возьмёт всё на себя.

Я качаю головой, и злые слёзы застилают глаза. Я не приму это. Этот ублюдок охотился за моим проектом с первого дня. Это был мой шанс написать что-то, что выведет меня из этого городка.

— Саванна, — начинает Джеймс, поднимаясь на ноги и расправляя галстук. — Может, тебе стоит постепенно возвращаться к работе. Пола позвонила и сообщила, что больна всю неделю. Может, ты хочешь временно взять на себя раздел гороскопов.

— Гороскопов… — Внезапный смех вырывается у меня из горла, но так же быстро и затихает. Я фыркаю. — Вы шутите, да? Раздел гороскопов?

Джеймс молчит. Он принял решение, и я ничего не могу сделать, чтобы изменить его. Я смотрю на него мгновение, отгоняя обжигающие слёзы гнева.

Качая головой, я сжимаю губы.

— Невероятно.

— Я думаю, это к лучш…

Ярость застилает мне глаза, и я указываю в его направлении обвиняющим пальцем.

— Иди к чёрту, Джеймс. К чёрту! Ты же Весы, верно? Что ж, вот твой гороскоп на сегодня: можешь взять свой раздел гороскопов и засунуть его себе в задницу. Я всё.

Я выбегаю, не дав ему сказать ни слова. Дверь с такой силой захлопывается за мной, что некоторые дамы в кабинках взвизгивают.

Эллиот таки получил своё чёртово желание. Но я не останусь здесь, чтобы видеть его самодовольное лицо. Это неблагоразумно. Я могу его ударить.

Войдя в свою кабинку, я собираю свои вещи. Если Эллиот думает, что я дам ему доступ к моим многочасовым записям, он может идти к чёрту. Впервые я рада, что пользовалась старомодным диктофоном — никаких электронных файлов, которые он мог бы украсть.

Я вытираю слёзы рукавом, пытаясь впихнуть чёртов ноутбук в сумку, когда сам виновник появляется в дверном проёме.

Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не швырнуть в него настольной лампой.

Он прислоняется плечом к косяку.

— Тебе не обязательно уходить.

Я в последний раз яростно заталкиваю ноутбук, затем разворачиваюсь так быстро, что пряди волзос прилипают к слёзам на щеках.

— Ты пришёл поиздеваться? Что ж, ты победил. Доволен теперь?

Моя челюсть сжимается, пока он молча изучает меня чуть дольше, чем следует, прежде чем протянуть пакет.

— Это пришло на твоё имя.

Озадаченная, я опускаю взгляд. Я была слишком зла, чтобы раньше заметить посылку.

— Я выброшу, если хочешь, — говорит он.

Я выхватываю её у него.

— Можешь идти.

Он опускает взгляд, шаркая оксфордами по полу, а затем снова смотрит на меня. У него двигается мышца на челюсти.

— Признаю, я хотел эту историю… Но не так.

— Разве это важно? — Я ищу ножницы в беспорядке на своём столе. — Она твоя. А тем временем меня понизили до раздела гороскопов.

— Правда?

Недоверие в его голосе выводит меня из себя ещё больше, и я усмехаюсь ему.

— А чего ты ожидал, Эллиот? Я новичок в газете. Никакого предыдущего опыта. Не то что ты. Вообще-то, сколько я работала в газете? Меньше двух месяцев, когда Хэммонд попросил меня взять у него интервью? Я изначально не была квалифицирована для этой задачи. Джеймс никогда бы даже не взглянул на мою кандидатуру, если бы Хэммонд не потребовал именно меня. Мой гнев быстро уходит. — Просто… уйди. Мне уже и так стыдно.

Потирая затылок, Эллиот задерживается, выглядит так, словно хочет что-то сказать, но не знает что.

Я наконец нахожу ножницы под всем этим беспорядком и использую их, чтобы вскрыть пакет, извлекая море упаковочной стружки.

— Я могу поговорить с ним, если хочешь. Ведь ещё есть Убийца с Моста. Я не могу освещать обе истории… — Он замолкает, когда я замираю.

Мои руки яростно трясутся, когда я достаю бутылку колы. Она выскальзывает у меня из пальцев, и я прижимаю руку ко рту, чтобы подавить рыдание. Я не могу даже смотреть на оставшийся предмет. Меня сейчас вырвет.

— Ты в порядке? — Голос Эллиота — это симфония искажённых звуков, смесь высоких и низких нот, которые то нарастают, то затихают.

Я смутно осознаю, что он подходит ко мне и убирает мою сумку со стула. Он помогает мне сесть, прежде чем присесть на корточки передо мной и забрать пакет из моих рук. Он ставит его на пол, и я пытаюсь встать, но он заставляет меня снова сесть, твёрдо положив руку мне на плечо.

— Саванна? Что случилось?

Когда я не отвечаю, он смотрит то на меня, то на злополучные предметы на полу, то снова на меня. Придерживая меня за предплечье, чтобы поддержать, а может, чтобы утешить, он поднимает предмет и читает текст. Его взгляд находит мой, и его брови сдвигаются от недоумения.

— Мне нужно уйти.

Не дав ему вымолвить и слова, я вскакиваю на ноги и выбегаю из комнаты.

— Саванна! — зовёт он мне вслед, но я не жду, пока он догонит.

Я бегу так, словно от этого зависит моя жизнь.