Саванна

— Ты что, убегаешь от меня?

Я взвизгиваю и резко оборачиваюсь, спиной упираясь в закрытую дверь. Миллер приближается ко мне тем самым шагом, который я узнаю с детства. Медленные шаги, тяжелые ботинки со стальными носками, большие пальцы, зацепленные за пояс, и хищный блеск в глазах.

— Я выполнил свою часть сделки. Ты получила свой час, и, судя по звукам, он тебе очень понравился. Должен сказать, я ожидал, что ты будешь тихонько постанывать. Но нет, у меня в руках оказалась крикунья.

Мое сердце прыгает к горлу, когда он останавливается передо мной и прижимает меня к двери, уперев ладонь в поверхность чуть выше моей головы.

— Было ошибкой делать тебе это предложение, — отвечаю я, облизывая губы.

Робби — опасный мужчина, и я так сильно хотела завоевать его доверие, что даже не подумала о последствиях. Теперь у меня нет сомнений: человек передо мной — ходячий мертвец, если я не убежу его, что это плохая идея.

— Ошибка, — он протяжно гудит, пристально наблюдая за мной. Слишком пристально.

— У тебя же должно быть хоть какое-то чувство самосохранения. Он покалечит тебя, если ты тронешь меня.

— Если ты не заметила, красотка, он заперт в своей камере. Здесь мне никто не указ.

— Пожалуйста, не надо, — умоляю я, когда он надавливает на ручку.

Дверь со скрипом открывается, и я спотыкаюсь, отступая в комнату. Офицер Миллер шаг за шагом следует за мной, закрывает дверь и щелкает замком.

— Вот в чем дело насчет одолжений. Я всегда возвращаю долги.

— Ты меня не слушаешь! — почти кричу я, отступая за стол, чтобы создать дистанцию между нами. — Хэммонд убьет тебя!

Он игнорирует мое предупреждение и продолжает преследовать меня.

— Насколько сильно тебе нужно его признание? Настолько, чтобы предложить мне отсосать, да? Вот в чем дело: больше никаких встреч, если ты не опустишься на колени, как хорошая маленькая шлюха.

Мое сердце проваливается в желудок.

Он сокращает расстояние между нами за три шага.

— Власть в моих руках, дорогая. Я могу прекратить эти встречи.

— Ты не сделаешь этого.

С насмешливым цоканьем он заправляет мои волосы за ухо и проводит большим пальцем по нижней губе. Он размазывает оставшуюся помаду между пальцами.

— Я сделаю кое-что похуже, милашка. — Его взгляд сталкивается с моим. — Не только встречи прекратятся, но и Хэммонд отправится в карцер до конца своей жалкой жизни. Это то, чего ты хочешь? Чтобы его лишили ежедневного часа на прогулке во дворе? Чтобы он гнил в темной камере без окон, пока мы не введем ему яд в вены?

Мое дыхание сбивается, пока я мечусь взглядом между его глаз, отчаянно пытаясь найти хоть каплю человечности.

Ничего.

— Ты чудовище.

Миллер издает одобрительный звук.

— Здесь выживает сильнейший. Хэммонд оказался более слабым хищником.

Тошнота сжимает мой желудок.

— В этой камере должен быть ты.

— Хватит болтать, красотка. Давай займем этот милый ротик чем-то более полезным.

— Ты заслуживаешь смерти.

Его ладонь со свистом рассекает воздух и больно шлепает меня по щеке. Затем он хватает меня за плечи, брызгая слюной в лицо, и рычит:

— Либо ты добровольно опускаешься на колени и даешь мне то, что так щедро предлагала раньше, либо Хэммонд сгниет в карцере. Здесь вся власть у меня, дорогая. Я решаю, будет ли он есть или спать. Поверь, я сделаю его оставшиеся дни адом, если ты вздумаешь перечить мне.

Я отталкиваю его и отбрасываю волосы с лица.

— Хорошо. Успокойся.

Мое сердце болезненно колотится в груди, когда я наклоняюсь и шепчу ему на ухо:

— Я сделаю тебе хорошо.

Дрожь пробегает по его телу, и хватка на моих плечах ослабевает. Я хватаю его член через штаны, оставляя легкий поцелуй на шее — ровно настолько, чтобы отметить его для смерти.

Опускаясь на колени, я смотрю на него снизу вверх, пока он проводит руками по моим волосам.

Вот для чего меня готовил мой отец.

Только теперь я взрослая и ношу в себе чертову обиду.

Я поднимаю руку и расстегиваю его ширинку, зрение заволакивает ненависть.

Лучше бы мне сделать ему действительно хорошо, потому что это последний минет в его жизни.

Одна только эта мысль пробегает по моей коже сладостной дрожью, прежде чем осесть между ног, как обещание.

Робби ждет, чтобы увидеть, какую карту я разыграю.

С сладкой улыбкой, пропитанной фальшью и жестокостью, я кладу свою королеву.

Тик-так. Ты мертв.

Я стягиваю его штаны и трусы с волосатых бедер и обхватываю пальцами его тонкий ствол, игнорируя тошноту в животе.

— Возьми в рот. — Его хватка в моих волосах становится болезненной.

Я покорно беру его в рот, глубоко засасываю, цепляясь за его бедра для опоры. Моя голова начинает двигаться в его руках, и я отключаю все вокруг.

Я просто теплый рот. Ничего больше. Я просто еще одна дырка, в которую он может засунуть свой член. Меня здесь нет.

— О, черт, — он рычит, толкая бедра. — Вот так. Кто бы мог подумать, что ты такая грязная?

Я знала.

Я точно знаю, насколько грязная.

Мои мысли уносят меня далеко, пока его член снова и снова бьет в горло.

Я лежу на тонком матрасе Робби в его камере, хохочу, пока он размазывает голову Миллера о стену.

— Сдохни, ублюдок!

Кровь и мозги разлетаются во все стороны, пока его череп не превращается в раздавленную банку.

Неузнаваемый.

Бесполезный.

Чертовски мертвый.

— Достаточно мертв для тебя, детка? — спрашивает Робби, его лицо залито кровью, словно мои самые любимые кошмары стали реальностью.

Я провожу рукой между ног, затем кусаю губу и качаю головой.

Я чертовски мокрая.

— Не совсем.

— Нет? — Глаза Робби сверкают от удовольствия.

Он бросает тело на пол, поднимает смятую голову за спутанные волосы. Пробор теперь не разглядеть, особенно когда он топчет окровавленную шею.

Он топчет, топчет, черт возьми, топчет, наблюдая, как я пальцами довожу себя до предела.

— Не смей кончать, детка. Твой оргазм будет моим, когда я оторву эту голову.

Она отрывается с мокрым, удовлетворяющим хрустом, и тогда он поднимает ее с темной улыбкой, от которой мой клитор дрожит от электрических всплесков удовольствия.

— Разве я не говорил, что подарю тебе весь мир, Саванна?

Он небрежно бросает голову в сторону, и она со стуком ударяется о стену.

Он подходит ко мне решительными шагами, и я визжу от восторга, когда он поднимает меня с кровати, словно я ничего не вешу.

Мой позвоночник ударяется о стену, а затем его рот накрывает мой, поглощая мои стоны и мольбы трахнуть меня жестче.

Его скользкая ладонь размазывает кровь по моей киске, когда он погружает пальцы между моих ног и вводит два мокрых пальца внутрь, вызывая у меня взвизг.

— Чертовски идеальная, — рычит он между поцелуями, играя моим языком своим. Мы — сплетение зубов, тяжелого дыхания, рвущейся одежды. — Мне нужно быть внутри тебя. Сейчас же.

— Трахни меня, Робби. Я твоя.

Когда наша одежда оказывается на полу, он хватает меня за горло и проводит головкой члена по клитору, скользя между моих губ.

Он входит, и я впиваюсь ногтями в его плечи.

Восхитительное жжение вырывает у меня дыхание, когда он проникает внутрь.

Я смотрю ему в глаза, видя в них собственное желание — первобытную потребность, пульсирующую между нами.

Его губы прижимаются к моим, язык проникает в рот, сплетаясь с моим. Он сосет его, затем ласкает, пока у меня не начинает кружиться голова.

Резким толчком бедер он входит до предела.

Он такой большой.

Чертовски большой, растягивающий меня до предела.

У меня нет времени перевести дыхание, прежде чем он выходит почти полностью и снова входит.

Он жестко трахает меня о стену, сжимая горло, его бедра бьются о мои снова и снова.

Я впиваюсь пятками в его задницу, чтобы было легче отталкиваться, затем прерываю поцелуй и откидываюсь назад, так что только мои плечи принимают на себя всю силу его жестокости.

Он убирает руку с горла, чтобы поиграть с моими сосками, крутя и зажимая их до твердости.

Затем он тянет, причиняя мне боль самым приятным образом, прежде чем закрыть мне рот и нос ладонью.

Его губы находят мое ухо, а другая рука упирается в стену, пока он держит меня на месте своими толчками.

— Ты такая хорошая маленькая шлюха, да, детка? Принимаешь мой член так, будто создана для того, чтобы тебя трахали до полусмерти.

Мой пульс бьется повсюду.

Я смотрю ему в глаза, когда он откидывается и делает еще один жесткий толчок, от которого моя спина скользит по бетонной стене.

У меня нет выбора, кроме как принимать все, что он дает.

Каждый толстый дюйм его пульсирующего члена, разрывающего меня на части, медленно крадущего мою жизнь, пока его рука закрывает мои губы и нос.

— Хочешь дышать, Саванна? Хочешь выжить? Тогда кончай. Ты либо сожмешься вокруг моего члена, либо умрешь. Я не позволю тебе сделать ни единого вдоха, пока ты не кончишь на мой член, как моя идеальная маленькая шлюха.

Паника охватывает меня, усиливая жжение в груди.

Я пытаюсь стряхнуть его руку, но он слишком сильный.

Его член проходит каждый дюйм внутри меня, растягивая, трахая насквозь.

— Что ты выберешь, детка? Жизнь или смерть? Решение за тобой. — Его голос гремит вокруг, как гром.

Я просовываю руку между ног и трусь клитором, стоня под его прикосновениями. Зрение меркнет, края затягиваются тьмой.

— Вот моя хорошая девочка, — темно шепчет он, облизывая горячий след на моей шее, смешивая слюну с кровью, размазанной по коже. — Смерть сладка, правда, детка? Это только ты и я, Саванна. Вместе мы можем стать великими.

Когда он вонзает зубы в мочку уха, я разваливаюсь на части, крича в его ладони. Моя киска сжимается вокруг его члена, вытягивая из него каждую каплю спермы, и он падает вместе со мной, трахая так сильно, что грудь бешено подпрыгивает.

— Блять, блять, блять, — хрипит он, убирая руку ото рта. Воздух снова наполняет легкие, я жадно глотаю его, пока он отбрасывает волосы с моих мокрых щек. — Ты чертовски идеальна, детка. Ты справилась просто прекрасно.

Меня вырывает из фантазий и жестоко швыряет в реальность, когда соленая сперма Миллера заполняет горло. Я давись, впиваясь ногтями в его бедра. Его мерзкие, потные руки сжимают мои волосы. Я хочу, чтобы он достал член, пока меня не вырвало прямо на него, но он удерживает меня на месте, широко расставив ноги.

— Тебе же нравится тут, да? На коленях, с членом в глотке. — Его смешок жесток. — Было весело.

Наконец он отступает, и я падаю на пол, вытирая слюну и сперму, затем смахиваю тушь с щек рукавом.

Миллер усмехается, направляясь к двери. Его взгляд скользит по мне:

— В это же время на следующей неделе, дорогая. Это будет наш маленький секрет.

Затем он исчезает, оставляя меня планировать его убийство — если Робби не доберется до него первым.

Если он думает, что я позволю шантажировать себя ради минета раз в неделю, он ошибается. Я больше не беспомощная девочка. Она выросла. И готова развести ад.