Когда я вижу ее глаза, пустые, безжизненные, мое сердце пропускает удар. Я знаю этот взгляд. Видел его у тех, кто слишком глубоко погружался в практику каменного сердца. Они не вернулись.

— Лисси… — вырывается с хрипом ее имя.

Она смотрит сквозь меня. В ее глазах больше нет того тепла, которое заставляло мое сердце биться чаще. Нет искорок смеха, нет упрямства, нет... ее самой.

Связанный Вайоленс хрипло смеется:

— Поздно, ищейка. Она ушла слишком глубоко. Такие не возвращаются, — усмехается он, но даже не пытается вывернуться — знает, что бесполезно: моя печать уже на нем. — Все же стоило пойти на мои условия.

"Такие не возвращаются".

Слова отдаются болью в груди.

“Она там. В три раза сильней, чем была. Но ее мучит чувство вины…” — слышу слабую подсказку орла. Не вижу его: заметил только то, как фамильяра Лисси отбросило… Но с этим разберусь тоже позже.

Отправляю Вайоленса в стазис. Все остальное решу с ним позже, а пока…

Я возвращался с самого дна и не один раз. А, значит, смогу и вернуть свою истинную. Лисси.

Закрываю глаза. Вдох-выдох. Погружаюсь в собственную пустоту.

Первым уходит гнев на Вайоленса. За ним — страх потерять Алисию. Глубже. Еще глубже. Туда, где живут мои внутренние демоны, а потом еще ниже, туда, где нет больше ничего.

Темнота обволакивает сознание. Здесь нет ничего: ни звуков, ни чувств. Только пустота и... след. Тонкая серебряная нить связи, едва заметная в этой бездне.

Тянусь к ней. Нить отзывается, чуть заметно вибрирует. Алисия все еще жива, и это дает сил жить мне.

"Лисси..."

Иду по этой нити, погружаясь все глубже. Здесь холодно. Так холодно, что даже драконье пламя внутри меня начинает затухать. Но я не останавливаюсь.

"Я здесь. Я иду за тобой".

На самом дне темнота становится абсолютной. Я едва различаю силуэт Алисии, застывший, безжизненный.

"Вернись ко мне".

— Зачем? — ее голос звучит пугающе равнодушно. — Я так и не нашла в себе сил рассказать про метку.

— Рассказала, — отвечаю я ей. — И я все понял. Так же как и то, что закрою на нее глаза, несмотря на то, что продолжу сходить с ума. Твоя жизнь важнее, Лисси. Ведь я… не смогу жить, если не будет тебя.

Легкое колебание в пустоте. Она слышит.

Протягиваю руку:

— Пойдем со мной. Пожалуйста.

Я был здесь неоднократно, но даже тут меня преследовали мысли об Алисии. Просто потому, что она стала частью меня. И я каждый раз возвращался. Возвращался к ней. А теперь я должен ее вернуть с собой.

Секунда растягивается в вечность. А потом... ее пальцы едва ощутимо касаются моих.

Рывок, и я тяну ее наверх, прочь из этой пустоты. Тьма сопротивляется, не хочет отпускать, но дракон внутри меня рычит, разгоняя мрак своим пламенем.

Мы всплываем вместе. Медленно, тяжело, но вместе. И когда она, наконец, открывает глаза, живые, полные слез, я понимаю, что готов снова и снова спускаться в эту бездну, только бы не потерять ее.

— Прости, — шепчет она. — Я думала, так будет проще...

Прижимаю ее к себе, чувствуя, как дрожит ее тело:

— Никогда больше так не делай. Слышишь? Никогда.

И я, не сдержавшись, в этих совершенно неподходящих условиях, накрываю ее губы своими. Я пью ее как будто она и есть моя жизнь, хотя это так и есть! А Алисия… отвечает со всем жаром, томящимся, спящем в ней.

Артефакт Вайоленса с горной магией в отсутствии воли хозяина перестает удерживать щит. Я понимаю это по тому, как на нас обрушивается холод высокогорья, где и расположен заброшенный храм, свежесть морозного ветра и свет звезд. Я хорошо постарался, когда пробивался сюда: одной стены совсем нет, а остальное в разрухе.

— Нам надо возвращаться, — говорю я, едва находя в себе силы отстраниться.

Но тут до нас доносится тихий плач, больше похожий на поскуливание. Готовлю атакующее плетение, но не спускаю его, пробираясь через обломки каменных колонн и стен в темноту развалин храма.

— Нет! Не трогайте меня! — раздается писк.

Джуна?

Зажигаю световой шар, освещая крошечную каморку с погнутыми металлическими прутьями, за которой на полу лежит девушка. Бледная, взъерошенная, с испариной на лбу и сухими обескровленными губами.

— Нет, — ноет она. — Не надо…

— Ублюдок, — вырывается у меня.

Похоже, Вайоленс успел перенести в девчонку горную магию… Для себя? Ведь, как показало наше столкновение, у него нет своей магии. Или для кого-то из своих дружков?

Не скажу, что мне жаль ее. Она успела натворить много дел, но наказание должна получить по закону. Блокирую ее магию и подаю сигнал королевским дознавателям.

Алисию нахожу сидящей на одном из крупных валунов и обнимающей своего фамильяра.

— Он же не уйдет в Эфир? — поднимает она на меня глаза, полные слез, в которых отражаются россыпи звезд. — Эльмар, его же можно спасти?

Опускаюсь на колени рядом с Лисси и прислоняюсь своим лбом к ее.

— Мы сделаем все для этого. Я сделаю…

Подчиняясь внутреннему порыву, кладу на головку птицы руку и чувствую давно забытое теплое покалывание. Этого просто не может быть…

Когда мы возвращаемся в академию, я едва нахожу в себе силы выпустить Алисию из рук. Вайоленса и Джуну забрали сразу в столицу: там разберутся и с герцогом, и Джуне помогут… насколько получится.

Лисси и ее все еще слабого фамильяра оставляю в лазарете у Курт. Прячу, как дракон свое сокровище. Но ухожу только после того, как Алисия, убаюканная в моих руках, засыпает. И даже тогда мне перед этим приходится расцепить ее тонкие пальчики, которые со всей силы сжимают мою рубашку.

В палате солнечно и свежо: окно открыто, и по отсутствию орла в комнате, я понимаю, что Ори уже окреп и полетел размяться.

Алисия сидит на белой кровати уже полностью собранная: ее предупредили о визите Его Величества. Но она все равно подскакивает от неожиданности и растерянности, когда мы входим с королем.

— Доброго утра, студентка Крукс. Или все же правильнее сказать, выпускница Крукс? — приветствует ее Таракс Пятый.

— Доброго утра, Ваше Величество, — произносит Алисия. — Профессор Вальгерд…

Она делает реверанс, а потом поднимает на меня вопросительный взгляд: я не приходил вчера. Нужно было разобраться с герцогом, Джуной, многими ниточками, которые тянулись от Вайоленса чуть ли не по всему королевству.

А еще со своими чувствами. Теперь, когда найдены настоящие преступники, наказаны, я лично еще в прошлый раз полностью снял метку, все окончательно запуталось. И в то же время стало окончательно ясно. Ладони, которые с той ночи вдруг очистились от шрамов, сейчас обжигал контракт. Нерасторжимый.

— Я должен вас поздравить, — говорит король и забирает у меня бумагу. — Результаты вашего экзамена признаны действительными, впечатляющими и… Со вчерашнего дня вы, можно сказать, вступили в должность ищейки моего королевского величества. Хотя я весьма впечатлен, что вы способствовали поимке того, кого не удавалось вычислить несколько лет, еще до официального назначения.

Глаза Алисии загораются, а на губах появляется улыбка. Наверное, я должен порадоваться за нее. Но… сейчас проще обрубить все чувства, чтобы не терзать ни себя, ни ее.

— Вот ваше назначение и еще приглашение на Золотой маскарад, где и состоится вручение диплома, — заканчивает Его Величество. — Хотя в этом году, похоже, бал нас ждет не золотой, а белый. Вальгерд введет вас в курс дела.

Король уходит, а мы остаемся с Алисией наедине. Когда наши глаза встречаются, улыбка медленно исчезает с ее лица.

— Эльмар? — в голосе все: непонимание, тревога, недоверие, страх. — Все… в порядке?

Она делает два шага ко мне, тянется к лицу, но я останавливаю ее, аккуратно обхватывая запястье пальцами.

— Да. Все в порядке настолько, насколько может быть, — говорю я. — Сегодня же тебя перевезут в новые апартаменты, которые выделит тебе корона. До Золотого маскарада ты будешь проходить обучение на базе в столице, адрес тебе сообщат дополнительно.

— Эльмар, — ее голос дрожит. — Я тебя не понимаю. Что случилось? Поговори со мной. Я тебя…

— Стой, — перебиваю ее. — Одно из первых правил: ищейки не имеют права на отношения с ищейкой.