Я сидела в своей крошечной кухне, пила остывший кофе и смотрела на Дмитрия. Он спал на моём диване уже четвёртую ночь подряд. Его вещи перемешались с моими: его рубашка висела на спинке стула, его бритва стояла в ванной рядом с моим кремом для лица, его запах въелся в подушки, в шторы, в мою кожу. Мы жили вместе. Не официально, не на постоянной основе — но он был здесь. Каждый день.

И это сводило меня с ума.

Не потому, что он делал что-то не так. Наоборот — он был идеальным. Слишком идеальным. Готовил завтраки, забирал Веру из садика, чинил краны, не давил, не требовал, не играл. Он стал... удобным.

И именно это меня пугало.

Я не хотела удобного Дмитрия. Я хотела того — опасного, властного, непредсказуемого. Того, от которого у меня подкашивались ноги и перехватывало дыхание. Того, кто мог одним взглядом заставить меня дрожать. Того, кто знал мои самые тёмные желания и не боялся их.

Прошлая ночь была прекрасна — нежная, чувственная, полная любви. Но где-то глубоко внутри я скучала по другой любви. По той, что граничила с болью. По той, где я теряла контроль.

Я смотрела на спящего Дмитрия и думала: а что, если я сама разбужу зверя?

Идея пришла не сразу. Я прокручивала её в голове целый день — пока отвозила Веру в садик, пока разбирала новые поступления в бутике, пока ехала домой в переполненном трамвае. А вечером, когда Дмитрий вышел в магазин за хлебом, я достала из шкафа шёлковый платок и положила его на подушку. Сверху — записку, написанную моим самым аккуратным почерком:

«Найди меня. Как раньше. Если сможешь.

Я жду тебя там, где всё началось. У фонтана. В полночь».

Я знала, что он поймёт. Тот фонтан — место нашего первого поцелуя, о котором мы договорились ещё в первой книге. Я помнила его, хотя прошло столько лет.

Вера осталась у Лены. Я вызвала такси и поехала в центр. Сердце колотилось как сумасшедшее, пока я шла по вечернему Невскому к каналу Грибоедова. Тот самый фонтан, который мы считали «нашим», прятался во дворе старого особняка — я нашла его год назад, когда искала помещение для бутика. Маленький, заброшенный, но всё ещё работающий.

Я села на скамейку у воды, закуталась в плащ и стала ждать. В сумочке лежал второй платок — чёрный, атласный, на случай, если он захочет продолжить игру.

Было прохладно. Вода тихо журчала, фонари отбрасывали жёлтые круги на мокрый асфальт. Я смотрела на вход в арку и считала минуты. Десять. Пятнадцать. Двадцать.

Он опоздал на три минуты.

Но когда его фигура появилась в арке — широкая, тёмная, с горящими глазами хищника, — я поняла: он здесь. Мой Дмитрий. Настоящий.

Он шёл ко мне медленно, как зверь к добыче. Я встала, но не побежала. Стояла и смотрела, как он приближается.

— Ты нашёл меня, — сказала я.

— Ты хотела, чтобы я тебя нашёл.

Он остановился в шаге от меня. От него пахло морозным воздухом и возбуждением. Я видела, как вздулись вены на его предплечьях, как напряглись плечи под тонкой курткой, как потемнели его глаза — те самые, которые я так любила.

— Я скучала по этому, — сказала я тихо. — По тебе настоящему.

Он взял меня за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Да.

— Тогда правила прежние. Если хочешь остановиться — скажешь «красный». Если хочешь продолжить — молчишь.

— Молчу.

Он усмехнулся. Та самая усмешка, от которой у меня внутри всё переворачивалось. А потом наклонился и прошептал мне на ухо:

— Тогда беги.

И я побежала.