Женский монастырь имени святой Агнессы… За три часа до вечерней трапезы…

За окнами вечерело, а солнце постепенно клонилось к горизонту. Монахини монастыря занимались своими делами, и каждая из них прекрасно знала, чем себя занять. Кто-то из сестёр подметал пол в трапезной, кто-то готовил ужин, кто-то латал бельё, а кто-то таскал тяжёлые вёдра и поливал пышные грядки. Женский монастырь жил своей размеренной, тихой, слегка монотонной и чуточку скучной жизнью, и ничто не предвещало ни скорой беды, ни несчастий…

Дюжина демонических порталов открылась разом и без предупреждения, наполнив воздух запахом серы и жжёной земли — в подвале, в винном погребе, в саду среди деревьев, в кухне, в прачечной…

Из рваных, пышущих адской жарой и серым дымом разломов, висящих прямо в воздухе, полезли мускулистые, крылатые, невероятно опасные твари. Коридоры монастыря заполнили крики и визги, а по каменным полам галерей эхом зацокали копыта и заскребли когти.

Демоны хватали монашек и утаскивали их в преисподнюю, смеясь и гогоча на сотни голосов, рвали монашеские рясы, полосовали острыми когтями и до крови прокусывали острыми зубами нежную кожу сестёр, упивались своей силой и чужой беспомощностью…

Первые минуты были страшными. Сёстры не сразу поняли, что происходит — растерялись, испугались, дали слабину и позволили тварям по полной воспользоваться эффектом неожиданности.

Но монастырь имени святой Агнессы не зря стоял в Грейфорде уже несколько веков, а о боевых способностях его обитательниц знали даже на краю Империи.

Монашки быстро пришли в себя, сбились в плотный, злой кулак и начали отступать к часовне, по пути подбирая раненых, снимая со стен оружие, постепенно обрастая арбалетами, пиками, ружьями и старыми, но надёжными как Слово Божье монастырскими мушкетами. Сёстры стреляли, били, кололи, обливали тварей святой водой, швыряли благословенными раскалёнными углями и добивали молитвами. Но даже при всём этом, силы были слишком неравны…

Твари лезли из всех щелей, рычали, ломали двери, цеплялись когтями за стены, прыгали по аркам и с мерзким визгом разбивались о старые защитные руны, которые монахини на всякий случай обновляли каждую весну, хотя половина сестёр давно считала это пустым суеверием и бесполезной тратой времени и сил…

Через час после начала нападения оставшиеся в живых сёстры забаррикадировали тяжёлые дубовые двери в большой часовне, перезарядили ружья, сжали ножи и короткие клинки в своих женских ладонях и приготовились продать свои жизни подороже. О том, чтобы победить или хотя бы отразить нападение, разговора уже не шло.

Внутри часовни пахло порохом, кровью, воском, потом, мокрой шерстью, страхом и упрямым отчаянием. Массивная деревянная дверь жалобно трещала под ударами когтистых лап, петли постепенно сминались, а каменная кладка осыпалась всё сильнее. За створками дверей слышался довольный, нетерпеливый рык и голодное урчание тварей…

— Держать строй, — хрипло произнесла сестра Анна, совсем молодая ещё монахиня с красной царапиной на щеке, дымящимся ружьём в руках и глубоким разрезом на монашеской сутане, который появился вовсе не из-за греховной моды, а после того, как одна из тварей попыталась вспороть ей бок и слегка ошиблась в расчётах. — Как только дверь рухнет, бьём первыми…

Дверь снова содрогнулась, словно в неё врезался тяжёлый осадный таран. Верхняя петля с жалобным хрустом вывернулась внутрь, а в образовавшуюся щель тут же протиснулось несколько отвратных демонических лап, скребя когтями по камню.

Кто-то из молодых послушниц всхлипнул, кто-то побледнел, а сестра Анна лишь покрепче перехватила ружьё, заряженное дробью с освящённым серебром…

Рёв тварей стих так же внезапно, как и появился. Удары в дверь прекратились, из щелей исчезли демонические лапы, а до монашек донеслись звуки боя и жалобный скулёж адских псин.

Что-то тяжёлое ударилось о стену, заскрежетало когтями по камню, завыло и захлебнулось. По коридору прокатился властный мужской голос, читающий молитвы с лёгкой небрежностью и усмешкой, громыхнул выстрел, а затем ещё один. Твари завизжали, словно свиньи на убое…

— Подмога! — с надеждой в голосе выдохнула одна из сестёр. — Это инквизиция!

— Наконец-то! — прошептала одними губами вторая. — Дождались…

— Открываем! Быстро! — рявкнула Анна. — Мы должны помочь им!

Монахини дружно откинули скамьи, оттащили сундуки, сняли тяжёлый засов и со скрипом отворили толстые двери, поудобнее перехватили оружие и кинулись в тёмный коридор на звуки сражения…

Пять минут в коридорах женского монастыря творилось такое, что потом ни одна из сестёр не смогла бы пересказать связно — выстрелы, дым, визг, кровь, крылья, клинки и хруст костей перемежались с женскими криками, проклятиями, замысловатой руганью и молитвами. А потом всё стихло…

Дым ружей и кровавая взвесь в воздухе медленно осели, а в стенах монастыря повисла почти первозданная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым женским дыханием и потрескиванием свечей.

— А где… инквизиторы? — растерянно пробормотала сестра Анна, опуская ствол ружья и оглядывая гору трупов на полу, совершенно не заметив зияющей на своей изодранной в клочья сутане прорехи и ненароком обнажившейся, покрытой испариной и чужой кровью тяжёлой, слегка покачивающейся в такт дыханию груди.

— Не имею ни малейшего понятия. Я никого не видел, — пожал плечами облачённый в тяжёлый, забрызганный тёмной демонической кровью и слизью доспех паладина и сжимающий в руке окровавленный меч герцог Чарльз Каннингем, стараясь не смотреть на оголившуюся грудь монахини.

— Вы… вы сами вступили в бой с демонами, сир? — не веря глазам и собственным ушам, пробормотала сестра Анна. — Как вы здесь оказались? Почему?

— Проходил мимо, сестра. Услышал крики, решил помочь, — будничным тоном произнёс герцог, бережно вытерев меч о край рукава.

— Вы ранены, сир? — испуганно воскликнула монашка, заметив обильно сочащуюся из-под пластин доспеха кровь.

— Чепуха, — небрежно отмахнулся Каннингем и тут же неуверенно пошатнулся, оперевшись на меч. — Всего лишь царапина…

— Сёстры! Горячей воды, чистую ткань, перевязки, целебные травы! Быстро! — обернувшись к монахиням, властным голосом распорядилась сестра Анна. — Потерпите, сир. Я сейчас…

— Право, не стоит ради меня хлопотать, — попытался возразить Каннингем. — На мне всё заживает как на собаке.

— Здесь решаю я, сир! — строгим тоном отрезала Анна. — К тому же, если вы истечёте кровью и умрёте у меня на руках, я себе этого никогда не прощу.

Она усмехнулась, решительно подошла к герцогу, заставила его сесть на ближайшую скамью, задрала край кольчуги, посмотрела на глубокую рану на боку и осуждающе покачала головой.

— И иглу с нитками принесите, — выкрикнула она в сторону. — Царапина, значит?

— Угу… — буркнул герцог.

— Спасибо, сир, — уже тише добавила монахиня. — Без вас мы бы точно не справились. Вы появились очень вовремя.

— Это мой долг, сестра… — философски вздохнул герцог, задумчиво уставившись в точку на противоположной стене.

Анна выхватила у подскочивших послушниц тазик с горячей водой, ловко обмыла рану, проворно обработала её целебными настойками, вдела кончик шёлковой нити в игольное ушко и принялась шить, с удивлением отметив ничуть не дрогнувшее от боли лицо герцога.

— Можем мы хотя бы пригласить вас на ужин в знак благодарности, сир? — только сейчас заметив свою обнажившуюся грудь и торопливо прикрыв её складками сутаны, поинтересовалась сестра Анна.

— Хм… Я не против, — задумчиво произнёс Каннингем. — Но давайте сначала приберём этот мусор, — кивнул он в сторону убитых демонов, раскиданных по коридору и часовне. — А потом уже ужин.

— Разумно, — кивнула монашка.

— И можно одну просьбу, сестра…

— Сестра Анна, — подсказала монахиня. — Я старшая сестра-наместница.

— Можно одну просьбу, сестра Анна? — повторил герцог.

— Да, конечно.

— Я бы не хотел злоупотреблять вашим гостеприимством, но не мог бы я остаться у вас на несколько дней?

— Ваша светлость, это женский монастырь, — нахмурилась Анна. — Мужчинам строго запрещено ночевать в этих стенах…

— Я знаю, — вздохнул герцог. — Просто на душе у меня неспокойно.

Анна внимательно посмотрела в лицо мужчины и через несколько секунд кивнула.

— Хорошо. Оставайтесь. В виде исключения и в знак нашего глубокого уважения к вам, сир.

— Благодарю, сестра.

— Сёстры! Не стойте столбом! За дело! Начинайте прибираться! — прикрикнула Анна на замерших вокруг сестёр, и монастырь словно по команде снова ожил и зашевелился.

— А где матушка-настоятельница? — поинтересовался герцог. — Она погибла?

— Отлучилась по делам несколько дней назад.

— Хм… Ясно.

— Как так вообще получилось? — недоумённо пробормотала сестра Анна, продолжая аккуратно штопать длинный порез на боку паладина. — Почему у нас открылся прорыв? Почему инквизиторы его не почувствовали? Почему они не прибыли на помощь?

— Я слышала, что в городе сейчас находится маркиз Леонард Кроуфорд, Смотритель Императора, — тихо произнесла прислуживающая Анне молоденькая сестра Мария, подавая чистую тряпку. — И он лично распорядился реагировать на открытие каждого демонического портала. Да здесь через пять минут после вторжения должна была быть целая армия.

— Но её нет, — нахмурилась Анна, ловко завязав узелок на нити и откусив кончик.

— Кто из инквизиторов сейчас в городе, не знаете? — оторвав взгляд от стены, внимательно посмотрел в лица девушек Каннингем.

— О! Их предостаточно, сир, — вежливо улыбнулась сестра Мария. — Максимилиан, Антуан… Фелипе…

— Фелипе? — герцог едва заметно напрягся. — Вы в этом уверены?

— Уверена, сир, — подтвердила девушка. — Я своими глазами видела его так же близко, как вас сейчас.

— А он, часом, не наведывался недавно к вам в монастырь? — прищурился герцог.

Сёстры недоумённо переглянулись и одновременно кивнули.

— Наведывался, — медленно произнесла сестра Анна. — Даже пару раз. Вы думаете, это как-то связано с тем, что инквизиторы не пришли к нам на помощь?

— Мне кажется, это связано несколько больше, чем мы думаем, — покачал Каннингем головой. — Сразу после визита Фелипе на ваш монастырь напали демоны, сестра…

— Но… — Анна задумчиво наморщила лоб, глядя на разбитые двери, кровь на полу и тела демонов, которые совсем недавно едва не вырезали и не утянули в преисподнюю весь монастырь. — Но этого не может быть, сир…

— В этом сумасшедшем мире всё может быть, сестра, — горько усмехнулся герцог, поднимаясь со скамьи. — Ну, чем я могу быть вам полезен? Распоряжайтесь мной!

— Но ваша рана, сир! — робко напомнила сестра Анна.

— Чепуха! — отмахнулся паладин…

Монастырь оживал медленно, но уверенно. Пережившие нападение монахини закрыли молитвами проходы в преисподнюю, собрали раненых сестёр в большом зале при часовне, оказали им первую помощь, затушили небольшие очаги пламени и принялись очищать стены и полы своей обители от зловонной демонической крови.

Герцог Каннингем помог сёстрам прибраться, собственноручно перетаскал и скинул тяжёлые туши тварей в старый ров за монастырской стеной, починил несколько дверей и лично проверил каждый закрытый монашками демонический разлом.

Одобрительно хмыкнул, постоял на террасе третьего этажа, глядя на тёмные тучи над головой и прислушиваясь к звукам в ночи, и направился в баню. Как следует попарился, смыв с себя липкий пот битвы и вонючую кровь поверженных врагов, и ближе к полуночи поднялся в трапезную. Уселся за стол в компании трёх монахинь и принялся за ужин, задумавшись о странном и непонятном нападении демонов на женский монастырь…

Герцог без всякого аппетита поковырял ложкой в миске с разваристой кашей, не притронулся к ароматному мясу, съел ломоть свежего хлеба и выпил полбокала вина. Он и сам не заметил, как его веки налились свинцом и устало дрогнули, как голова несколько раз клюнула, и как он лёг щекой прямо на шершавую столешницу и тихонько засопел во сне.

— Герцог? — обеспокоенно произнесла сестра Анна. — Ваша светлость? Странно… Вроде, пил совсем немного. И его так сморило? — удивлённо глянула она на монахинь за столом.

— Да это не он… — виновато пробормотала светловолосая молоденькая монахиня. — Вернее, не только он…

Анна подскочила с места, проверила пульс герцога, приподняла веко, осмотрела зрачок и прислушалась к ровному дыханию мужчины.

— В каком смысле — не только он, сестра Луиза? — Анна медленно повернула голову и подозрительно посмотрела на послушницу.

— Я… я подмешала ему в вино настойку корня мандрагоры, — опустила Луиза глаза.

— Ты⁈ Корень мандрагоры? — удивлённо пробормотала сестра Анна. — Зачем⁈

— Я думала, он напьётся и буянить начнёт, — жалобно пробормотала Луиза. — Матушка говорит, негоже мужчинам оставаться в женском монастыре на ночь. Это ведёт к греховным помыслам, супротив которых не каждый человек может устоять. А так… так он точно ничего не натворит.

— Это паладин! — возмущённо выпалила сестра Анна. — Герцог Каннингем! Он спас нас! Он бы ни за что не стал… буянить в монастыре, Луиза!

— Ну я же не знала… — виновато смутилась сестра Луиза.

— Сколько ты ему дала?

— Много, — помялась Луиза.

— Сколько, сестра⁈ — прикрикнула на послушницу Анна.

— Много, но не смертельно! — торопливо пробормотала Луиза. — До утра он точно не очнётся. А может и до обеда.

— До обеда⁈

— Ну простите меня! — пискнула Луиза. — К тому же, это пойдёт ему только на пользу — отоспится, отдохнёт, да и раны к утру затянутся…

— Вот значит сама его в келью и тащи! — мстительно произнесла сестра Анна.

— Я? — испуганно вздёрнула брови Луиза, поднялась со своего места, подошла к спящему герцогу и попробовала приподнять его с кресла. — Ну сёстры… — жалобно протянула она. — Ну я же извинилась. Помогите мне. Я сама его даже с места не сдвину. Он весит, небось, под полтора центнера!

— Ладно, — вздохнула Анна. — Бери его за руки, а мы с сестрой Марией возьмём за ноги. Только аккуратнее! Не хватало ещё затылок расшибить паладину о каменный пол. Матушка нас тогда точно прибьёт, когда вернётся…

С горем пополам, тихими ворчливыми спорами и дюжиной остановок монахини протащили спящего младенческим непробудным сном герцога по галереям монастыря, дотащили до свободной кельи, кое-как уложили на широкую кровать, с облегчением выдохнули и устало опустились прямо на пол, с улыбками на лицах переглядываясь между собой.

— Какой же он тяжёлый… — покачала головой Луиза, вытирая со лба пот. — Все паладины такие?

— И не говори, сестра, — подтвердила Мария. — А не усыпила бы ты нашего спасителя, не пришлось бы нам спины рвать.

— Это точно… — тяжело вздохнула послушница.

— Так, сёстры! — строгим тоном произнесла Анна, поднимаясь с пола. — Передохнули и ладно. Нечего тут болтать. Мы ещё не закончили…

— Не закончили? — удивлённо посмотрели на монахиню две пары женских глаз.

— Не будет же герцог спать вот так, — Анна кивнула на грязные сапоги и подпачканную кровью и копотью одежду Каннингема.

— Может, ну его? Оставим? — робко предложила Мария.

— Сестра! — осуждающе покачала головой Анна. — Негоже паладину спать в крови демонов. К тому же, мы теперь в ответе за него, — покосилась она на сестру Луизу, виновато отвернувшую свою мордашку в сторону.

— Да знаю я… Но… он же мужчина.

— В первую очередь он не мужчина, а воин Господа, — наставительно произнесла сестра Анна. — У воинов Господа нет пола!

— Ага, — буркнула послушница. — А что у него тогда в штанах топорщится?

Сестра Мария не удержалась, прыснула от смеха и тут же прикрыла рот ладонью, а сестра Анна лишь осуждающе нахмурилась, глядя на рассевшихся на полу кельи монахинь.

— Сёстры! — упрекнула она их. — Как можно! Давайте уже помогайте, хватит прохлаждаться…

В три пары рук монахини споро стянули с герцога сапоги, кольчугу, испачканную рубаху, стараясь смотреть куда угодно, только не туда, куда смотреть было нельзя, но почему-то очень хотелось глянуть хотя бы одним глазком. Сестра Анна проверила почти затянувшуюся рану на боку паладина, удивлённо хмыкнула и на всякий случай ещё раз протёрла розовеющий шрам целебной настойкой…

— Какой же он огромный… — не выдержала и пробормотала Луиза. — Как он вообще может поместиться в женщину?

— Кто? — недоумённо нахмурилась Анна, закончив осматривать шрам на боку Каннингема.

— Он, — кивнула Луиза на склонившийся чуть набок и мирно покоящийся между ног герцога большой мужской орган.

— А ты потрогай, — шаловливо усмехнулись старшие монахини, переглянувшись между собой.

— Не смешно! — обиженно фыркнула Луиза.

— А я не смеюсь, — пожала Мария плечами. — Просто попробуй. Интересно ведь…

— Правда можно? — удивлённо нахмурилась Луиза, глянув на сестру Анну, получила от той утвердительный кивок, робко протянула руку и осторожно положила ладонь на мужской член.

— Ну как? — поинтересовалась Мария.

— Ну… Интересно… — признала Луиза. — Тяжёленький такой… Забавный… Ой! — испуганно вскрикнула она, одёрнув руку.

— Что?

— Кажется, он пошевелился… Это нормально?

— Нормально, не бойся… — усмехнулись старшие монахини.

— Но… Он… он растёт! Что я сделала не так⁈ — в ужасе отскочила от кровати Луиза, вытаращив глаза. — Я его сломала? Что делать?

— Да ничего не делать. Ничего ты не сломала, это нормально.

— Точно? А он не лопнет? Он же в два раза больше стал! Ещё и торчит вверх, как кол…

— Потрогай, — снова предложила сестра Мария. — Когда ещё подвернётся такой случай…

— Ещё раз? — удивлённо пробормотала послушница.

— Да, потрогай!

— Ого! — опустившись перед кроватью на колени и осторожно схватив пальцами мужской орган, восторженно прошептала Луиза. — Он теперь ещё и твёрдый… и горячий.

— Угу… — хмыкнули монахини, с интересом наблюдая за своей младшей сестрой по вере.

— Он такой большой стал! Это правда нормально?

— Ты что, никогда раньше не видела мужской орган?

— Видела, конечно… — небрежно отмахнулась Луиза. — Мы в детстве за мужиками в бане подглядывали. Там разные были… Но не такие огромные! А как он вообще в женщину входит? — задумчиво нахмурилась она. — Он же разорвёт её напополам.

— Не переживай, не разорвёт, — успокоила послушницу сестра Мария.

— Вот я в этом не уверена, — скептически покачала головой Луиза, продолжая машинально, бессознательно мять пальцами торчащий и слегка подрагивающий под её касаниями член.

— Поверь! Там так всё устроено, что принимает любой размер.

— Любой? То есть, они бывают ещё больше⁈ — удивлённо глянула послушница на монахиню.

— Вот тут я не уверена, — покачала Мария головой. — Этот экземпляр и правда впечатляет.

— Ну вот и я об этом. Он же точно не поместится в женщине…

— Поместится! Детей же все рожают, а дети ещё больше.

— Хм… Действительно… — хмыкнула Луиза.

— Да хватит его мять уже! — строго усмехнулась сестра Анна.

— Не могу… — честно призналась Луиза. — Меня это успокаивает почему-то… Ха… А вы видели это? — ткнула она пальцем свободной руки чуть ниже основания члена.

— Что?

— Шов! Прямо по центру этого мешочка.

— Это яички, — поучительным тоном произнесла Анна.

— Да я знаю, что это. Я в селе выросла…

— Ну и чего ты тогда так удивляешься?

— Ну… Я так близко это не видела… Сёстры… — заговорщическим голосом, перейдя на шёпот и глянув на сидевших рядом с ней на коленях монахинь, произнесла послушница. — А что если мы… Ну, если мы… проверим. Ради эксперимента, действительно ли он целиком помещается в женщине или нет?

— Ты что! — возмутилась сестра Анна. — А если кто-то узнает?

— Кто? Матушки нет, сёстры уже спать пошли… Кто узнает?

Луиза подскочила с пола, метнулась к двери, выглянула в коридор, закрыла дверь на щеколду и вернулась к кровати.

— Теперь точно никто не узнает… Ну? Давайте попробуем?

— Кто будет пробовать? — переглянувшись с сестрой Марией, поинтересовалась Анна.

— Ну… я, наверное, — предложила свою кандидатуру Луиза. — Вы только скажите, что делать.

— Залезай сверху, — тут же распорядилась Мария. — Да, вот так… Подол задери… И ноги шире расставь… Да, так… Теперь осторожно опускайся… Чуть левее возьми, а то он тебе в ляху уткнётся…

— Так? — на всякий случай уточнила Луиза, почувствовав ткнувшийся ей между ног твёрдый мужской орган.

— Так, — подтвердила Мария.

— Дальше что?

— Ну… — монахини снова переглянулись. — Засовывай его в себя…

— Как? Он не засовывается… Не могу я… — покряхтев и несколько раз безуспешно ткнувшись промежностью в головку члена, с досадой всплеснула руками Луиза. — Он слишком большой — я же говорила!

— Вот ты дурёха! Давай я… — оттолкнув послушницу в сторону, задрав подол монашеской сутаны и забравшись сверху, недовольно пробормотала сестра Анна. — У меня опыта больше…

— У тебя был мужчина, сестра?

— Нет, но… я больше повидала в жизни…

Анна обхватила член пальчиками, направила его в себя и чуточку присела. Немного поёрзала, нахмурилась и недовольно посопела.

— Не входит… — разочарованно произнесла она. — Максимум, на два пальца только…

— Ну, я же говорила! — с самодовольным видом хмыкнула Луиза.

— Может его смазать нужно? — предложила сестра Мария. — На кухне есть оливковое масло…

— Смазать? — недоумённо нахмурилась старшая монахиня, не прекращая попыток всунуть в себя мужской орган.

— Я слышала, кольца так снимают…

— А может так и надо? — задумчиво предположила Луиза. — Всего на два пальца?

— Да не… — покачала головой Мария. — Я слышала, целиком должен…

— Да куда же он целиком вой… Ох! Сёстры! — удивлённо выдохнула Анна, испугавшись и соскользнув ниже.

— Что?

— Он… он, кажется, во мне…

— Целиком?

— Я не знаю, — растерянно пробормотала монахиня. — Просто чувствую, как он распирает меня изнутри…

— Не больно?

— Ну… — сестра Анна задумчиво нахмурилась, прислушиваясь к своим ощущениям. — Может чуть-чуть… Но и приятно немного. Как будто щекочет там. Гляньте быстрее!

— А сама что?

— Я боюсь, — честно призналась старшая монахиня.

— Да, целиком, — удивлённо подтвердила Луиза, заглянув под подол сутаны. — По самые орешки…

— А я говорила! — самодовольно хмыкнула сестра Мария.

— И как он в тебе только поместился?

— Сама не знаю, — честно призналась Анна.

— Попробуй подвигаться… Да не елозь! — деловитым тоном распорядилась сестра Мария. — Вверх-вниз… Ну что?

— Приятно… — удивлённо признала Анна. — Ох! И правда приятно… Ох батюшки!

— А можно я тоже попробую, сестра Анна? — робко произнесла Луиза.

— Ну попробуй, — разрешила монахиня, с видимым сожалением соскользнула с мужского члена и уселась на постели сбоку, ощущая, как предательски подрагивают ноги.

Луиза торопливо задрала сутану, забралась сверху герцога, обхватила пальцами мужской член, точь в точь как делала сестра Анна, ткнула головку между своих половых губ и слегка подала бёдра навстречу.

— Не войдёт, — заметно занервничав, покачала она головой. — Если только самым кончиком… Да и то, наверняка будет больно. Ой! Вошёл! — радостно воскликнула она, почувствовав, как мужской орган преодолел заметное сопротивление и скользнул внутрь неё целиком. — В меня тоже вошёл!

Герцог застонал и заворочался во сне… Обхватил ладонями сидящую на нём девушку за талию, легко сдёрнул с себя, крутанул в воздухе и уложил на бок рядом с собой. Сграбастал, подмял под себя, прижав спиной к своему обнажённому мускулистому животу, крепко обхватил одной рукой за пояс, второй нырнул под рясу и сжал ладонь на мягкой девичьей грудке с испуганно сморщившимся от страха соском…

Луиза в панике закрыла рот ладошкой, вытаращила глаза и растерянно замерла, боясь пошевелиться…

Между упругих полушарий ягодиц девушки ткнулось что-то твёрдое, в промежность упёрся выскользнувший из неё секунду назад член, безошибочно нащупал её слегка приоткрытые и влажные губки и легко проник в неё снова.

Не просыпаясь и не осознавая, что делает, герцог принялся нанизывать монахиню на свой орган плавными поступательными движениями, с каждым толчком вгоняя его всё глубже и глубже…

— Нет, нет, нет! — в ужасе завопила послушница, понимая, отмолчаться уже не выйдет. — Нет! Сёстры! Помогите! Да что вы там стоите⁈

Монахини растерялись всего на секунду, вскочили со своих мест, вмиг перестав глупо улыбаться, и кинулись на помощь. Вцепились в дубовые неподвижные руки паладина, пытаясь разжать его железную хватку, остервенело застучали кулачками по его широким плечам…

— А-а-а! — вопила Луиза, ощущая нарастающую с каждым толчком скорость и приятное томление где-то внизу живота. — Не-е-ет!

Между ног послушницы словно что-то взорвалось. В лоно ударила тугая струя семени, с хлюпаньем выплёскивая излишки наружу, тело предательски задрожало, а ноги скрутило сладкой, покалывающей судорогой.

Герцог ещё несколько раз, до упора вогнал свой член в послушницу и бесшумно обмяк. Крепкая мужская хватка на поясе Луизы разжалась, девушка торопливо выскользнула и упала на пол, стараясь отползти как можно дальше, всё ещё конвульсивно подрагивая и оставляя за собой на полу слегка влажный след…

— Но… но это же не считается? — прижавшись спиной к стене, пробормотала Луиза. — Это же не по моей воле произошло?

— Сестра, если бы это было не по твоей воле, ничего бы не было… — сочувственно вздохнула Анна. — Дура! Ты же говорила, что он до утра не проснётся?

— А он и не проснулся… — ехидно заметила сестра Мария. — Спит, аки младенец.

— Хорош младенец! — покачала головой старшая монахиня, мельком глянув на влажный след на полу, тянущийся от кровати к сестре Луизе. — Такое натворил тут…

— Нужно матушке рассказать… — подсказала Мария.

— Нет! — торопливо замотала головой Луиза. — Она нас прибьёт!

— Не нас, а тебя!

— Вам тоже достанется, — ехидным тоном заметила послушница. — Вы тоже во всём этом участвовали.

— Ладно, хватит спорить! — категоричным тоном прекратила зарождающуюся ссору сестра Анна. — Лучше скажи, каково это было?

— Я… я сама не знаю… — нахмурив лоб и прислушавшись к своим ощущениям, покачала головой Луиза. — Не уверена.

— Было больно?

— В начале… Чуточку… Потом чуточку приятно… — честно призналась и покраснела Луиза.

— Чуточку? — с живым интересом поинтересовалась Анна. — Опиши подробно?

— Да как я опишу? — вздохнула послушница. — Ну вот для примера… Не можешь ты нос почесать. А хочется, что аж выть хочется! И потом чешешь… Вот такое облегчение.

— Хм… — задумчиво хмыкнула сестра Мария и глянула на сестру Анну. — А можно я тоже попробую?

— После меня! — твёрдо заявила сестра Анна, задрав подол сутаны и уверенным шагом двинувшись к кровати…