— Ты — единица жизни Вивиан Трэверс.

Его голос не был — как это часто случалось с машинами смерти — безумной мешаниной из обрывков человеческой речи, наспех склеенных и порождающих жуткое, дисгармоничное звучание. Этот берсеркер изъяснялся приятным и даже мелодичным голосом, возможно, скопированным у кого-то из предателей-людей — «доброжилов», которые по самым разным причинам, продиктованным извращенной человеческой природой, принимали сторону машин-убийц.

— Да, это я, — согласилась она.

— Ты — единица жизни, создавшая «Ланселота».

Вивиан моргнула. «Ланселот» — кодовое название проекта, ставшего — в зависимости от ее настроения и угла зрения — либо ее величайшим триумфом, либо сокрушительным провалом. Одни называли «Ланселот» разновидностью боевого доспеха. Другие, упирая на его способность к межзвездным перелетам, считали его боевым истребителем. Сама Вивиан видела в «Ланселоте» чудо, способ превратить обычного солдата в идеального рыцаря. Однако «Ланселот» оказался не просто доспехом и верным конем, но и настоящим Гибельным сиденьем[1], отвергая почти каждого, кто пытался его надеть. Лишь один человек сумел оправдать возложенные надежды, и он…[2]

Вивиан тряхнула головной, прогоняя воспоминания. Сделать это оказалось на удивление легко. Светящийся кончик пальца вместе с угрозой когтей, достаточно острых, чтобы вспороть обшивку космического истребителя, изумительно проясняли разум.

— Да, «Ланселота» создала я.

— Ты — величайший творец во всем человечестве, но, увы, здесь ты изолирована на этом крошечном булыжнике, фактически лишенная почестей и всех тех великих наград, что ты по праву могла ожидать от себе подобных. Разве я не прав?

Вивиан растерялась:

— Меня никто ничего не «лишал». Я сама решила приехать сюда. Эта база засекречена. А значит, засекречена и моя работа.

Берсеркер остался невозмутим:

— Я пришел, чтобы предложить тебе возможность продолжить свою карьеру в качестве слуги смерти.

— Слуги смерти? Я не доброжил! И никаким берсеркерам я не служу!

По какой-то причине пот внутри брони вдруг показался ледяным. Система жизнеобеспечения по-прежнему исправно отводила влагу, но это ничуть не помогало.

— Но ты уже послужила нам, — мягко произнес он.

— Я… что?

— Ты — величайший творец во всем человечестве, — изрек берсеркер с интонацией, в которой Вивиан готова была поклясться, сквозило самое настоящее благоговение. — Твое оружие значительно затянуло войну, побуждая многих сражаться с берсеркерами там, где в ином случае они бы просто сбежали. Твоя броня служила щитом, внушая кораблям и воинам веру, будто они могут вступить с нами в бой и остаться в живых. Из-за твоих действий погибло много людей, в том числе самых храбрых и лучших из вашего рода. Поэтому мы уже причисляем тебя к нам. Ты — слуга смерти.

— Ты безумен.

— Нет, — с абсолютным спокойствием возразил берсеркер. — Я могу предоставить доказательства и показать, где число жертв оказывалось гораздо выше именно потому, что твои изобретения побуждали людей вступать в бой.

Говоря, берсеркер медленно трансформировался. Он больше не напоминал приземистого робота-кентавра, а распрямился и теперь возвышался почти вровень с Вивиан, хотя его нижняя часть по-прежнему опиралась на четыре конечности вместо двух. Две другие конечности оканчивались короткими обрубками, похожими на стволы карабинов. Оба были нацелены прямо на нее.

Между ними засветилась центральная панель, превратившаяся в экран, на котором замелькали логические и математические символы.

— Битва в Безднах Пелама, — произнес берсеркер. — Там ваша усовершенствованная модель водородных ламп использовалась в качестве источника энергии для кораблей. Нас там остановили, но ценой…

— Хватит! — властно оборвала его Вивиан. — Меня не интересует твоя демагогия. Ты сказал, что пришел предложить мне возможность. Если отбросить всю эту психологическую шелуху, ты ведь просто предлагаешь мне выбор: податься в доброжилы или умереть.

Берсеркер не стал возражать.

— Я предлагаю создателю «Ланселота» еще более сложную задачу.

Вивиан было пора — давно уже было пора — приложить все силы, чтобы предупредить базу о затаившемся среди них убийце. Даже с учетом той защиты, что мог обеспечить ее доспех, успех этой попытки был далеко не гарантирован. К тому же Вивиан и так затянула этот разговор настолько, что ее саму могли бы обвинить в действиях на стороне доброжилов.

И все же она услышала, как её собственный голос спросил:

— И в чем же заключается эта задача?

— Создать андроида, неотличимого от человека. Такого, что сможет нести в себе разум берсеркера.

— Ох… — Вивиан почувствовала себя совершенно ошеломленной, пожалуй, даже сильнее, чем когда поняла, что берсеркер подстерёг её прямо у дверей собственного дома.

Одно из загадочных ограничений, которым испокон веков подчинялись берсеркеры, заключалось в том, что им никак не удавалось создать андроида, способного сойти за человека земного происхождения, или хотя бы за сколько-нибудь убедительное животное. Насколько знали люди, машины не подобрались к этому даже близко. Вот уж действительно — задача так задача…

— Твоя новая лаборатория уже ждет тебя. Обещаю, она настолько же превосходит то оборудование, что есть у тебя здесь, насколько твой собственный гений выше разума тех единиц жизни, что отказывают тебе в заслуженном признании.

Вопреки собственной воле Вивиан Трэверс ощутила прилив восторга — такого она не испытывала уже многие десятилетия, пожалуй, со времён создания «Ланселота». То, что предлагал враг, действительно было задачей, достойной её таланта, — и подумать только, что она могла бы узнать о самих берсеркерах! Чтобы преодолеть пропасть между любым устройством, которое ей предстояло бы создать, и механической природой берсеркеров, они неизбежно должны были бы открыться ей. Она получила бы доступ к их самым сокровенным тайнам, обрела бы знания, о которых человеческие генералы мечтали с самой первой встречи человечества с машинами-убийцами.

— Создать андроида-берсеркера… — пробормотала она.

— Именно это я и сказал. Я оснащен приборами, позволяющими мне с определенной долей точности считывать уровень эмоционального отклика человека. Я вижу, что эта задача тебя заинтересовала.

Горячая волна гнева затопила сердце Вивиан при мысли о том, что ее «интерес», ее любопытство и интеллект пытаются обратить против нее самой. Возможно, берсеркер почувствовал перемену в ее эмоциях, но было уже слишком поздно. Берсеркеры были быстрее людей — настолько, насколько машины вообще способны превосходить живые пальцы и органический интеллект. Но боевая броня Вивиан была настроена так, чтобы реагировать на малейшее ее движение. Она была уверена, что у нее есть шанс.

Берсеркер еще не закончил фразу:

— Ответ от тебя потребуется через три д…

Забрало шлема захлопнулось так быстро, что она не успела заметить самого движения, и из центра грудной пластины вырвался направленный импульс энергии, подобный выстрелу гигантского дробовика в упор — удар, который разнёс бы в клочья почти любой материальный объект в радиусе нескольких шагов.

Этого энергетического удара хватило, чтобы разорвать берсеркера надвое. Металл потек, как вода. На пол коридора посыпалась раскалённая окалина.

Берсерк открыл ответный огонь из карабинов, но неточно. Энергетические лучи выбили глубокие выбоины в монолитной скале коридорных стен. Разлетающиеся осколки отскакивали от брони Вивиан, не оставляя царапин на кобальтово-синем покрытии.

Закричав от ярости, Вивиан обеими руками, облачёнными в бронированные перчатки, схватила верхнюю часть корпуса берсеркера. Теперь она могла задействовать еще одну систему своего доспеха: с помощью бортового компьютера погрузить собственное сознание в оптоэлектронную систему врага, пытаясь отыскать команду самоуничтожения, что почти всегда была заложена в этих машинах. Она обнаружила систему и начала блокировать каналы, по которым должна была пройти команда на самоуничтожение, углубляясь в аналог машинной нейронной сети, пытаясь перехватить сигнал прежде, чем тот достигнет критического узла.

Но такого сигнала она не нашла. Вместо этого она услышала шепот, проникший в ее сознание — смесь статических помех и искушения. Это было продолжение последних слов, услышанных ею:

— Ты — та, кто создала „Ланселота“. Наше предложение остается в силе в течение трех твоих стандартных дней. Если по их истечении ты не выйдешь, чтобы присоединиться к нам, мы продолжим нашу миссию по установлению идеального порядка во Вселенной. И начнем с этой базы.

Вивиан почувствовала, как память берсеркера начала стираться. Это была не команда самоуничтожения, которую она могла бы заблокировать, а неотъемлемая часть этого конкретного программного цикла.

Все еще содрогаясь от бешенства, Вивиан сжала ладони, сокрушая конечности берсеркера своими бронированными перчатками, оснащёнными сервоприводами, питаемыми от установки холодного термоядерного синтеза и многократно умножавшими ее физическую силу. Вражеская машина безжизненно повисла в её руках, ее разнообразные отростки судорожно извивались по полу, скребя выщербленный, истерзанный камень. Кислоты и расплавленный металл хлынули на ее доспех, но и броня, и защищенная ею женщина остались невредимы, в то время как каменный пол оказался изъеден глубокими гладкими бороздами.

Именно такой её и нашли соседи, когда, услышав звуки выстрелов, оставили свои коктейли и поспешили на помощь, движимые скорее доброй волей, чем здравым смыслом. Менее чем через две минуты вслед за ними прибыла группа коммандос быстрого реагирования в полной боевой экипировке. Во главе отряда шёл брат Ангел. Какая-то малая часть разума Вивиан сочла это странным. Он ведь должен был проводить инструктаж у генерала Госника, верно? Да и жил он совсем в другом блоке.

И все же она испытала облегчение от того, что кто-то с его званием и репутацией оказался рядом и готов взять на себя ответственность за весь этот хаос.

— Все кончено, — сказала она, когда немного пришла в себя и убедила всех окружающих, что не пострадала. — Может кто-нибудь оттащить эту груду металла в мою лабораторию? Я займусь её вскрытием, как только приму душ.

Брат Ангел, как она и ожидала, тут же выступил вперед, принимая командование.

— Берсеркер? — переспросил он. — Здесь?

— Думаю, те следы были оставлены этой «миной», брат Ангел, — заметила Вивиан. — Похоже, мы оба ошибались насчет того, что именно повредило истребитель. Не могли бы вы взять на себя первичный доклад генералу Госнику? Мне нужно выпить.

Конечно, даже для человека её ранга и репутации на этом всё не закончилось. Однако Вивиан согласилась продолжить разбор происшествия лишь при условии, что её руки будут заняты проверкой останков берсеркера-убийцы на предмет новых сюрпризов.

Тщательный осмотр базы всё ещё продолжался. Пока не было никаких признаков того, что другие берсеркеры сумели проскользнуть сквозь оборонительные рубежи.

Генерал строил предположения о том, с какой целью мог проникнуть на базу единственный обнаруженный лазутчик.

— Получается, он шел конкретно за вами, — подытожил генерал Госник, когда разбор инцидента завершился. — Какая удача, что вы все еще были в доспехах.

— Огромная, — согласилась Вивиан.

Генерал удалился, сопровождаемый своей свитой. Вивиан продолжала работать, сознавая, что брат Ангел остался.

Когда они наконец оказались наедине, брат Ангел спросил:

— Сколько времени он простоял перед вами?

Вивиан не хотела откровенно лгать, но она не считала нужным подставляться под обвинения в пособничестве доброжилам, отвечая абсолютно честно. Разве то, что она уничтожила берсеркера, не было достаточным доказательством ее преданности?

— Как я уже сказала во время разбора происшествия, я была настолько напугана, что совершенно потеряла ощущение времени.

Брат Ангел был последним человеком, от которого Вивиан ожидала услышать следующий вопрос:

— Почему вы не приняли его предложение?

— Я не понимаю, о чем вы.

— Думаю, все вы прекрасно понимаете, — настойчиво возразил брат Ангел. — Я находился во внешнем коридоре, когда берсеркер преградил вам путь. Я видел, как вы прошли через садовую зону, всё ещё оставаясь в боевой броне. Я направлялся в лаборатории и собирался предложить забрать вашу броню с собой. Я знаю, что в ваших апартаментах хранится ещё один комплект. Вы ведь знаете, как фрагментировано мое восприятие: я могу невольно подслушать то, что происходит за стеной, и в то же время остаться слепым и глухим к тому, что творится прямо у меня перед носом.

— Знаю.

Брат Ангел продолжил:

— Сначала я гадал, с кем это вы можете разговаривать. Но когда услышал, что именно говорит вам берсеркер, все понял. Вы не ответили отказом. И, как заметил сам берсеркер, в вашем голосе звучал интерес.

— Почему же тогда вы не подняли тревогу на базе? — спросила Вивиан.

Брат Ангел едва заметно улыбнулся.

— Я мог бы спросить, почему этого не сделали вы. Похоже, от шока мы оба временно оцепенели. Сказалось колоссальное напряжение. Но при таких обстоятельствах, полагаю, нас обоих можно простить.

Он сделал паузу, чтобы перевести дух.

— Вас, в частности, я считаю, можно было бы простить, даже если бы вы всерьёз задумались о принятии предложения берсеркера.

Вивиан не сразу нашлась что ответить:

— Почему вы так считаете?

— Приняв предложение берсеркеров, вы могли бы оказать человечеству неоценимую услугу. Им пришлось бы позволить вам изучать себя так, как ещё никому и никогда не удавалось, — брат Ангел указал на груду металла на лабораторном столе. — Препарирование этой штуки может несколько расширит наши знания об электронных и механических принципах работы этой конкретной модели, но ничего не даст для понимания их разума. Вы же рассказали нам, как берсеркер очистил память, едва осознав, что ваша атака выведет его из строя. Если бы вы работали в тесном контакте с берсеркерами, вы узнали бы о их разуме, их программировании то, что могло бы иметь огромную ценность.