Когда безумие отпустило толпу, люди начали разбредаться по домам. Кто-то шёл сам, кого-то несли — но все были довольны и как будто немного в дурмане. Даже те, кто получил пинка под зад в суматохе, не жаловались. Ну, почти все. Барон-жрец лежал там, где его засосало в щит, и уже не шевелился. А чего бы ему мёртвому, да шевелиться? Светлый паладин тоже так и валялся в грязи, с вмятым в лицо забралом. Я посмотрел на них, потом на толпу, потом на Даню.

— Ты это специально сделал? — поинтересовался я у странного поэта.

— Что именно? — Даня прищурился с какой-то странной, едва заметной на этой чёрной, без единой тени, роже, ухмылочкой.

— Ну, всю эту херню с поклонением, стихами, бухлом. Ты ж понимаешь, что они теперь тебя за бога держат?

— Шурик, я щит. Я вообще не должен ничего понимать. Но если они хотят нести мне бухло и закуску… Кто я такой, чтобы им отказывать?

Я вздохнул. Спорить с абсурдистом, который только что сожрал душу жреца, было не столько бессмысленно сколько очково.

Короче, народ разбредался. И в какой-то момент я заметил, что на площади остался один мужик. Он не ушёл вместе со всеми. Стоял в стороне, сложив руки на животе, и терпеливо ждал. Одет чище других — кожаные сапоги, добротная рубаха, жилетка с карманами. Седая борода аккуратно подстрижена, волосы зализаны назад. На поясе связка ключей. Стоял и смотрел на меня. Во взгляде немного страха, но не так чтоб прям в штаны напрудить. Походу, единственный, кто грибное пиво не трогал. Я подошёл ближе. Он поклонился.

— Милорд.

А не, походу, все же я осуждаю, и грибным пивом он закинулся.

— Ты о чём? Вон ваш барон. Прошу любить его и жаловать, куда хотите. Ему уже явно похер.

— Вы убили барона-жреца. — терпеливо продолжил мужик. — По законам нашего графства, вы теперь новый барон и жрец. Поздравляю. Богов новых назначаем? Я так понимаю, с Анаркалионом у вас теперь отношения не сложатся.

С этими словами он посмотрел на самую дорогую в этом городе слегка помятую консерву с паладинятиной. Сказал это всё так спокойно, будто сообщал, что на улице идёт дождь.

— А ты кто? — спросил я для галочки, ибо и так отлично видел, кто он. Спасибо интерфейсу.

«Тардык, городской управляющий, 46 уровень»

— Управляющий. Веду хозяйство покойного барона. И ваше теперь, если вы примете титул. И меня не погоните.

Я повернулся к своим. Гусь пожал плечами. Авва, которая наконец-то выбралась из толпы, была красная, растрёпанная и счастливая, как кот, который объелся сметаны. Она кивнула, мол, чего думать-то? Морвеллен стояла в дверях таверны, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с лёгкой усмешкой.

— Ну, барон? — спросила она. — Принимаешь дела?

Я почесал затылок. С одной стороны, я не планировал становиться феодалом. С другой… Город на границе с эльфийским лесом. У меня тут эльфийская королева, квест на возвращение ей власти, квест на зачистку её столицы от монстров. Плюс база, где можно отдохнуть, а не ночевать в древнем бункере или трактире. Да и жопу приткнуть теперь есть где. С другой стороны, куча крайне неумных простолюдинов, совершенно незнакомый быт, уклад, менталитет и геморрой в виде владения всем этим. Плюс ещё с графом надо отношения налаживать, если не присягу приносить. Но можно же будет притвориться трупом и сбагрить титул потом какому-нибудь желающему, разве нет? Короче, пока вариант интересный и удобный. Если что, продам город соседнему барону. А пока понадеюсь на Тардыка. Почему-то он пока производит впечатление умного мужика. А это тут, как я успел заметить, невероятное исключение из правил.

— Ладно. — вздохнул я. — Буду вашим бароном. Только не знаю, что делать.

— Я помогу. — управляющий кивнул с таким видом, будто только этого и ждал. — Если позволите, милорд.

— Позволю. А тебя как звать?

— Тардык, милорд. Я к вашим услугам.

Мы с Аввой и Норрдралкером направились к баронскому дому. Морвеллен же осталась в таверне.

— Я подожду Эльминирэль. Мы договаривались встретиться тут. — сказала она. — Она должна скоро быть. Нужно понять, что в лесу творится.

— Как долго тебе её ждать?

— Не знаю. Но она прибудет. Нам точно будет, о чём поговорить.

— Так может, в баронском логове её подождёшь?

— Нет, мы условились, что если меня тут не будет, это сигнал к тому, чтобы она уходила. — покачала она головой и с лёгкой усмешкой добавила. — Не волнуйся за меня, я могу за себя постоять. Чай не девочка-новобранка.

Да, с этим нельзя было поспорить. И мне об этом не нужно забывать. Это не наши офисные девочки, попавшие в лес к средневековым дикарям. Это королева, мать его, народа-полунежити, жрица богини тьмы неебейшего в сравнении со всеми уровня. После стычки в том зале с попыткой переворота аж сто тридцать пятого. Так что осталось только попрощаться, пожелать удачи и пойти принимать хозяйство. Предварительно стырив с трупа барона его медальон, как явно нерядовую побрякушку. И приказав на правах нового главы города старшему стражнику, чтоб убрали тела. Тот сначала чуть-чуть возбухнул, мол, не стражниковое это дело, но потом заткнулся, посмотрел на трупы, на меня, на Даню, с видимым скрипом извилин подумал, и не стал спорить. Тогда я сказал, что он может с паладина себе доспехи и оружие забрать. Глаза главы стражи вспыхнули алчным взором, но страх продолжал в них гореть наравне с жадностью. Тогда я выдал ему благословение на это дело от имени Ломигель, и велел потом притащить ко мне снятый шмот, чтобы я от её имени освятил лут. Или переосвятил? В конце-концов, это же паладинский доспех. Короче, что-нибудь придумаю. Но зато теперь у меня есть капец какой лояльный местный гопник, ибо после этого обещания он чуть ли не вприпрыжку полетел выполнять приказ.

— А я думала, ты не согласишься, — сказала Авва, идя рядом со мной по дороге к баронскому дому.

— А я думал, ты сейчас пьяная в говнище. — ответил я.

— Я в меру! — возмутилась она. — Просто хорошо провела время.

— Это точно. Я видел, как ты зажигала с тремя мужиками одновременно. Да ещё и прилюдно!

— Они сами предложили. А у меня наконец-то есть тело, и я хочу им пользоваться. Что в этом плохого?

Я промолчал. Потому что сказать было нечего. Она права. Пусть пользуется. И уж если Морвеллен обидеть трудно, что что говорить про бабу с непробиваемым телом божественного левела? Хватит думать о них, как о городских офисных девочках. Лучше думай об их сиськах. Сиськи… Сисяндровичи… Буфера… Буферища! Так, хватит о них думать. Сначала о деле.

— Не могу поверить. — пробормотал гусь, семеня рядом. — Недели не прошло! А ты уже жрец тёмной богини, барон, меченный куда более крутыми богами…

— А ты — гусь-бодигард. Жить захочешь — не так раскорячишься.

— Я дракон. — напомнил он. — Так что если ты барон, то я — баронский гусь. Звучит… На самом деле, унизительно.

— Зато вкусно и сытно.

Он задумался.

— Это да. Я буду есть за твой счёт от всего пуза.

— Я чуть-чуть о другом. Но кто ж тебя сожрёт?

— Это да. Это я сам кого хочешь!

Баронский дом оказался далеко не дворцом. Но тоже основательным и внушительным строением. Двухэтажное здание из камня и дерева, с широким крыльцом и резными ставнями. Внутри чисто, хоть и бедно. Мебель простая, никаких излишеств. При входе нас ждала обслуга, выстроившись в шеренгу. Кухарка-повариха, уборщица, садовник, он же кочегар, он же дворник, он же конюх, он же посыльный, он же грузчик… Короче, всё в доме на нём держалось. Представив нас друг другу, Тардык провёл нас в рабочий кабинет барона. В кабинете на затёртом царапанном столе — стопка бумаги, чернильница, перья. Шкаф. И сундук в углу, обитый железом. Тардык открыл сундук. Там лежали мешки с монетами, несколько свитков и ключи.

— Это казна, милорд. Небогато, но на первое время хватит.

Я заглянул. Золота немного, в основном серебро и медь.

— А доходы как?

— Скудные. Основное — пошлины с торговцев, налог с крестьян, туалетный сбор. Сейчас идёт уборка урожая, но урожай плохой. И крестьяне работают плохо. А кто хорошо работает — тех соседи переманивают.

— Какие соседи?

— Соседние бароны. У них земли получше, налоги поменьше. А нашему барону было… Не до того. Да. Молился, чтобы урожай был. Но молитвы не помогали.

Я хмыкнул. Ну да. Чем бог света поможет в урожае? Пару ясных дней у Газманова отберёт и им пошлёт? Впахивать надо было, или бога плодородия искать. Кстати…

— Слушай, Норр, а Веселитель этот твой недолюбленный. Он же типа Бахуса? — поинтересовался я.

— Круче! Это он и есть. Просто Бахус сдох давно, и в его шкуре возродился.

— Это отличная новость. — ухмыльнулся я и повернулся к Тардыку. — Слушай сюда. К утру сооруди в храме вместо алтаря Наркомалиона алтарь Веселителя. Запомни. Денис Веселитель. Пока что-нибудь простое. Пустую бочку из-под пива или вина поставь, напиши на ней имя Веселителя. Завтра соберём народ и помолимся. Боги бухла всегда в первую очередь были богами плодородия!

— Так урожай же ж уже ж того… Поспел. — управляющий захлопал глазами.

— А это, уважаемый, уже проблема Веселителя. — ухмыльнулся я.

— А ещё мир этот — закрытый. — напомнил гусь.

— А это, дружище, Веселителю уже не проблема, а геморрой. — расплылся я зловещей ухмылкой. — Или ты ему сочувствуешь? Вот посмотрим, насколько он о своих прихожанах заботится и стоит ли вообще его задания выполнять. Проигнорит — нахуй пойдёт и будем жить в своё удовольствие. Снимем с тебя проклятье, завоюем тебе пару пещер и гарем девствениц, а он пусть там ищет себе, кого ищет, в другом месте.

— Одобряю. — Норрдралкер тоже расплылся в зловещей улыбке, от чего управляющий сразу весь покрылся испариной и затрясся. — Кажется, у тебя в роду тоже были драконы. Иначе как я не могу объяснить, от чего у тебя такие крепкие яйца.

— Ага, и волосатые. Ладно. Тардык, задание понятно? — дождавшись утвердительного кивка от успокоившегося мужика, я продолжил выяснять ситуацию в баронстве. — Значит, сделаешь. Что у нас есть из ресурсов?

— Лес, милорд. Древесина, дичь, грибы, ягоды. На побережье реки — выход железной руды. Но её никто не разрабатывает. Возить в город дорого, своих мастеров нет. А те, кто умел, ушли.

— Кстати. А что река? Рыба, моллюски, медведи?

— Горная, милорд. Недалеко отсюда. Вода холодная, рыба есть. На ней мельница стоит, но она давно сломана.

Я приспомнил, как мы шли к городу. Да, там была речка. Не широкая, но быстрая. Если там руда, может, и есть смысл копать. Можно даже починить мельницу. Если под «сломана» не подразумевается, что её под самый фундамент паводком смыло.

— Тардык, а карта у нас есть?

— Карта? — он замялся. — Была, милорд. Но старый барон её… Выкинул. Сказал, что это лишнее.

— Выкинул карту? — я даже не знал, что на это ответить. — Лишнее?

— Он редко покидал город, милорд.

— Ладно. — я потёр виски и повернулся к Авве. — У тебя есть дроны?

— А что такое дроны? — спросил Тардык, видимо, подумав, что я с ним продолжаю диалог.

— Летающие штуки. С камерами. Могут снять местность с воздуха и нарисовать карту. — все равно не поймёт, так пусть хоть не думает, что мы от него что-то скрываем секретное. Лучше пусть думает, что мы мудрые колдуны, или колдунские мудрецы.

— Нету. — Авва покачала головой. — Но могу напечатать. Нужно время. И портал.

— Сделаешь сегодня ночью?

— Сделаю. — она улыбнулась. — Если ты мне что-то за это сделаешь.

— Не ври, ты и так можешь. Тебе самой интересно.

— Ну… Может быть.

— Тогда работай. — я протянул ей портальное колечко. — Поставь пока у себя в спальне, потом кладовку какую-нибудь под порталошную оборудуем. И не оставляй дверь незапертой, если выходить будешь.

Она кивнула и ушла выполнять задание.

— А эта… Женщина… — начал Тардык.

— Авва. Её зовут Авва.

— Авва… Она маг?

— Сложно объяснить. Она умная. Очень. И умеет делать вещи, которые здесь не делают. А хотя, чего это я… — я хлопнул себя по лбу. — Она новое воплощение серебряной богини! Как там её… Сереброщель? — я вопросительно глянул на гуся.

— Шелеброфэль. — хохотнул Норрдралкер. — Я, к слову, древний и могучий дракон, проклятьем обращённый в это недоразумение.

— Понял. Не лезть.

— Умный мужик. — заметил гусь.

— Я стараюсь. — скромно ответил управляющий.

Я прошёлся по кабинету. Половицы скрипели. В углу стоял шкаф с книгами. Я открыл их — это оказались молитвенники. Целых три штуки. И больше ничего. Ни записей, ни хозяйственных книг.

— Тардык, а учёт ты как вёл?

— В голове, милорд.

— В голове? — я даже замер.

— Да. Больше никто не умеет нормально считать. Я считал, запоминал. Иногда на свитках записывал, но старый барон не любил, когда я это делал. Говорил, что это всё от демонов.

— Что за…

Я выдохнул. Спокойно. Этот мир просто другой. Они все другие. Я в мире, где люди не умеют считать. Даже бароны. А этот мужик считает в уме и помнит всё. Он гений по местным меркам. И он всю жизнь работал на дебилов.

— Тардык, слушай меня. — я сел на краешек стола. — Я не собираюсь сжигать книги, запрещать счёт или гонять людей, которые умнее меня. Ты знаешь, что здесь и как работает — это твоя работа. И я хочу, чтобы ты продолжал её делать. Веди учётные книги, сжигать не буду. Но если ты начнёшь меня обманывать… Я умнее, чем кажусь. И у меня есть гусь, который дышит огнём.

— Я не собираюсь вас обманывать, милорд. — управляющий поклонился.

— Хорошо. Тогда расскажи, что нам нужно сделать в первую очередь.

— Урожай, милорд. Его нужно собрать, обмолотить, убрать в закрома. Если не успеть до дождей — пропадёт. А если пропадёт — зимой начнётся голод.

— А что с крестьянами?

— Работают плохо, милорд. Без надзора. Старый барон за ними не следил. Стражу он тоже запустил. Они больше торгуют на рынке, чем порядок охраняют.

— Значит, завтра идём в поле.

— Зачем? — Тардык удивился.

— А что? Я должен сидеть в кабинете и ждать, пока всё само рассосётся? Нет, мужик. Если я барон, то это не значит, что ничего делать не надо. И вообще, посмотрим, кто как работает. Чего не хватает. Лошадей, инструмента, или мозгов. Может, чего придумаем, как ускорить. А может, и сам помогу. Сила и выносливость пока с запасом есть.

— Это… необычно, милорд. Обычно бароны не работают в поле.

— А я необычный барон.

Тардык посмотрел на меня. Потом кивнул.

— Как скажете, милорд.

— Скажи ещё. Есть у нас руда, говоришь?

— Есть. Но никто не умеет её обрабатывать. И шахта завалилась.

— А если показать? Если взять людей, которые умеют копать, и показать, как ставить стойки, как укреплять проходы, как добывать руду? Они смогут повторить?

— Смогут, милорд. Если показывать и следить. Сами они не придумают, но повторять умеют. Пока не забудут.

— А если записать? Нарисовать?

— Это… — он задумался. — Это может сработать. Если рисунки простые и понятные.

— Займёмся. Но сначала урожай. И карта. Авва сделает карту местности, посмотрим, что у нас есть. Потом решим, что копать.

— Как скажете, милорд.

— Ладно. — я встал. — Пойду пока дом с хозяйством осмотрю. Да с кухаркой познакомлюсь поближе.

— Я провожу.

— Не надо. Сам найду. Ты иди отдыхай. Или работай. Короче, делай что хочешь. Завтра с утра будем разбираться. После общегородской молитвы.

— Слушаюсь, милорд.

— Ступай, Тардык.

Управляющий вышел. Гусь запрыгнул на подоконник и посмотрел в окно.

— Ты чего? — спросил я.

— Думаю. — ответил он. — Справишься?

— С чем?

— С городом. С людьми. С тем, что ты теперь барон.

— Не знаю. Но попробую.

— Это правильно.

Он спрыгнул с подоконника и пошёл к выходу.

— Ты куда?

— Авву искать. Вдруг она дрон сломает, пока мастерит. А мне потом вместо него летать.

— Ты не умеешь летать. Ты гусь. Домашний, не дикий.

— Я дракон. — огрызнулся он. — И вообще, я могу. Просто не хочу.

— Ага. — усмехнулся я. — Лети уже.

Он что-то буркнул и вышел.

Я вышел из кабинета, запер его на ключ, комплект коих мне выдал Тардык, но вместо кухни решил пойти в спальню.Спальня расположилась на втором этаже. Простая кровать, шкаф, стол. Постельное бельё перед моим приходом поменяли, молодцы. Сами догадались, что я не буду спать в том, в чём спал мол предшественник. Никаких украшений. Я скинул доспехи, положил щит на стул, рядом поставил глефу. В комнате было тихо. Только ветер за окном шуршал листвой.

Я лёг. Потолок был белый, без трещин. Хороший дом. Дорогой. Для этого мира. Почти дворец.

— Ну что, Даня? — сказал я в темноту. — Мы теперь бароны.

— Я щит. — ответил он. — Щиты не бывают баронами.

— А поэты?

— Поэты бывают. Я поэт. Значит, я барон. А ты мой оруженосец.

— Ага. Оруженосец с глефой, который забил паладина ногой.

— Ну… технически, это я его забил. Без меня ты бы не смог.

— Ты лишь создал арену. А убил я.

— Вместе. — примирительно сказал Даня. — Мы команда. Команда боевых баронов.

Я усмехнулся.

— Ладно. Команда. Сегодня у нас важная ночь.

— Почему?

— Слизень. Через восемь часов, перед рассветом, у нас должно завершиться слияние.

— А, этот. — Даня помолчал. — А что будет?

— Не знаю. Может, новые способности. Может, хер знает что.

— Боишься?

— Немного.

— Это нормально. Бояться — не стыдно.

— А ты боялся? Ну, когда в Бездну попал?

— Я? — он задумался. — Я вообще не понял, что случилось. Сначала был мир, потом его не стало. А потом появился ты. И щит. И этот… Гусь. И та девка с сиськами. И ты меня спросил, кто я. И я вспомнил, что я — Даня. И стихи. И всё.

— Жёстко.

— Бывало и хуже. Вон, в тридцать седьмом…

— У-у-у-у… Началось…

— Ладно, не буду. Спи, барон. Завтра у тебя тяжёлый день.

— Да я не в том смысле. Продолжай.

— А уже не хочу. Спокойной ночи, Саня. — с этими слова Даня зевнул и скрылся в глубинах черноты моего щита, хотя до ночи было ещё далеко. Но смеркаться уже начинало.

Я закрыл глаза. За окном шумел ветер. Где-то внизу хлопнула дверь.

Завтра будет новый день. Уборка урожая, крестьяне, налоги, шахты. И полная интеграция со слизнем.

Пиздец.

Но почему-то не страшно.

Наверное, потому что я уже не один.

А пока надо сходить пожрать. А то ещё примут раскаты урчания моего желудка за какого-нибудь монстра и опять охоту на меня объявят.