Никаких охотников мы не встретили. Видимо, пришли слишком рано, надо было вечером. Вторую часть заказа трактирщик принёс молча, испуганно поглядывая на Морвеллен. Видать, понял, что перед ним тёмная эльфийка только после пожелания, и теперь опасался её мести. А пожелать уже от имени тёмной богини чего-то было выше его сил. В тишине и спокойствии мы успели доесть и допить всё заказанное и уже было начали думать, что делать дальше — сидеть тут до ночи и ждать проходимцев разного рода, или пойти начать искать приключений.

Но приключения нашли нас сами.

Дверь отворилась, и в таверну зашёл он. Мужик лет пятидесяти на вид. Седоватая борода, аккуратно зализанные назад волосы, покрытые не то гелем для волос, не то салом или ещё каким воском. Чёрные сапоги и кожаная жилетка, коричневые рубаха и штаны. Чтит заповеди Дэдпула, молодец. На груди на ржавой цепочке золотой кружок с серебряными волнистыми лучами. Явно — символ солнца.

«Фахах ами Рудольх, Барон-жрец, 67 уровень»

Неплохо для местных.

— Это ты что ли тут считаешь в уме? — ни здрассте, ни как дела, вот так сходу упёр он в меня взгляд и наехал прямо с порога.

— А чё, это у вас тут запрещено что ли? — быканул я в ответ и пристально на него посмотрел.

— Я Барон Фахах ами Рудольх, жрец Великого Анаркалиона! — напыщенно ответил в ответ мужик. — Отвечай на мои вопросы, или тебя ждёт казнь! Три умножить на семь?

— Иди нахуй. — огрызнулся я на такое обращение, но на всякий случай добавил правильный ответ. — Ровно двадцать один раз иди.

Лицо барона тут же побагровело, но он сдержался и достал какую-то пластинку из-за пазухи. После чего что-то в ней посмотрел, и краснота начала отступать.

— А четыре на девять? — последовал от него новый вопрос.

— Это тебе тридцать шесть раз сходить. — вздохнул я. — Но лучше сразу иди девять на девять, чтоб восемьдесят один раз было, и подольше тебя не видеть.

В этот раз он уже не краснел. В этот раз он уже начал белеть.

— Ну? Дальше что? Двенадцатью двенадцать сто сорок четыре? Или делить начнём? — когда Фахах поднял на меня испуганный взгляд, последовали уже мои вопросы.

— Де… Де… Демон! — неожиданно дрожащим голосом выкрикнул барон, схватился за своё солнышко и, прикрываясь им, задом попятился на выход. — Демон!

И скрылся на улице. В таверне повисла тишина. Даже упившиеся грибным пивом люди перестали храпеть.

— И чего это было? — я удивлённо посмотрел на своих спутников, но те охреневали не меньше моего.

— Кажется, ты стал жертвой местных суеверий и предрассудков. — высказал первое предположение гусь. — И как бы ты теперь не стал жертвой местного сельхозинвентаря.

— Ты о чём? — поинтересовался я, хотя уже сам начал догадываться.

За стенами заведения, судя по звукам, собралась толпа. Которую покинувший нас жрец-барон пытался агитировать штурмовать здание. Я прислушался. Звучали аргументы типа того, что бог света их прикроет, а кто воистину уверует, получат даже антидемонические силы. Простолюдины ворчали и пытались отнекиваться, ссылаясь на стражу. Но, видимо, аргументы той самой стражи были весомее. И в дверь ввалилось несколько человек.

Первого, с вилами, я просто взял за шкирку и выкинул обратно через дверь. Второго, с колом, отправил следом. Третьего, с ведром, я решил не обижать — просто надел это самое ведро ему на голову и дал легкого тычка в спину, и он улетел в ту же сторону кувырком, ведро звякнуло по брусчатке где-то на улице.

Я выглянул на улицу. Ну да, толпа. Человек сто. Из них десяток — стражники. Видавшая виды кожаная броня с ржавыми заклёпками, деревянные щиты. У пары человек железные наручи, у одного — нагрудник и даже железная пластина на шлеме. Ну этот понятно — начальник стражи. Но эти правохоронители не спешили ко мне на разборки, они стояли возле барона. И половина стражников вырывала из толпы людей добровольцев для похода в таверну, после чего копьями подталкивала их ко входу.

Я покачал головой, вернулся к столу, нацепил своё съемное забрало и, подхватив глефу со щитом, пошёл наружу.

— Чё, ссыкуны, мужиков среди вас нету самим за родину постоять? — от моего голоса все вздрогнули, от крестьян до самого барона и главы стражи.

Вздрогнули и на минуту оторопели. Я же усмехнулся. Психологическая атака — такое оружие всегда козырное. Потому что вызывает заминку у противника. А это всегда преимущество. Конечно же, я им воспользовался. Даже «берсерка» включать не пришлось. Ловкости у меня уже было много, что давало мне неплохую скорость в сравнении с обычными людьми. А необычных тут не было. Обогнув крестьян, я сблизился со стражей и даже без рассекающего удара посрезал с них пояса и завязки брони. Убивать я пока никого не хотел. Возможно, потому что только что неплохо покушал и находился в добром расположении духа.

С некоторых стражников свалились штаны. Кто-то попятился, запутался в них и упал. По толпе пошли смешки. Я же замер прямо перед бароном и, глядя ему в глаза, произнёс:

— И снова привет. Хы-хы.

Он икнул. Посмотрел на меня. Посмотрел на свой медальон.

И взмолился.

— Анаркалион! Услышь меня! Здесь тварь, которую не берут наши копья! Я призываю тебя!

Медальон вспыхнул. Ярко. Белым. Так, что глаза заболели. И эта вспышка меня отбросила на несколько метров. А когда свечение утихло и ко мне вернулось зрение, я увидел, что между мной и жрецом стоял ОН.

«Капулий, Светлый паладин, 127×10 уровень»

Метра два ростом, в белых сверкающих латах, с копьём, от которого исходило такое сияние, что хотелось зажмуриться. Либо махнуться своим шлемом с каким-нибудь сварщиком на его маску. Но сварщиков поблизости не было. Так что оставалось только жмуриться и смотреть. Паладин посмотрел в ответ.

И метнул копьё.

Я едва успел подставить щит. Удар был такой силы, что меня протащило несколько метров и вбило в стену. Копьё взорвалось светом, и если бы не щит — я уверен, меня бы просто не стало.

— Саня! — крикнула Авва, выглянувшая из таверны. — Помощь нужна?

— Я в порядке! — крикнул я в ответ. — Не влезай. Ну, хотя бы пока я в сознании.

Бонус неожиданности у паладина закончился. Теперь я знал, с кем имею дело. И знаю, что его копья — магические. Потому что его выстрел довёл заряд моего щита до активации.

— Ебануться! — выкрикнул Даня, едва высунувшись из чёрной поверхности.

Рожа на щите. Моя родная, чёрная, безумная рожа советского поэта, заточённого в Бездне. Вылезла, огляделась, увидела паладина, в руке которого уже возник новый метательный снаряд, и икнула.

— Это что за поебень⁈

— Вот такая поебень. — ответил я. — Аккуратно, он щас тебе снова в морду даст.

— Нет, погоди! — последовал ответ. — Ты видишь? Он реально светится! Как новогодняя ёлка! А где подарки? Где мои подарки, я спрашиваю⁈

Паладин метнул второе копьё.

Даня икнул ещё раз.

И вокруг стало темно. Нас с паладином накрыла чёрная полусфера. Интерфейс перед моими глазами мигнул и все шкалы-иконки стали серыми, а в углу появился значок. Смайлик с крестиком вместо рта. Тишина? Сайленс!

Копьё паладина, возникшее в его руке, просто исчезло. Его собственное сияние погасло — доспехи паладина просто перестали светиться.

— Что такое⁈ — заорал паладин и ошалело поглядел на свою пустую руку. — Где моя магия Анаркалиона⁈

— Её нет. — пояснил я, поднимаясь на ноги. — Добро пожаловать в реальный мир, лось.

Он не понял. Он вообще не понимал, что происходит. Он всю жизнь полагался на своего бога, на свои баффы, на свою священную силу. То, что на нём до этого был баф, было понятно и логически, и по тому, что приписка «х10» возле его уровня пропала. И теперь он был просто мужиком в дорогой консервной банке.

Но паладин не растерялся. Всё же он был воином, и оставался им даже без магии своего бога. Он выхватил меч, который висел у него на поясе и шагнул ко мне, замахиваясь для удара. Я даже уворачиваться не стал. Просто шагнул навстречу, поймал руками его клинок и рванул на себя. Паладин потерял равновесие и начал падать в мою сторону. Я уклонился и рыцарь шлёпнулся в грязь.

— Будь ты проклят! — прорычал он, загрёб расхлябанную жижу в ладонь и бросил её в меня, целясь явно в глаза. — Тёмное отродье.

— А вот пиздеть нехорошо. — ответил я и пнул его в морду.

Упс! Не рассчитал. Хотел сделать унизительный пинок, а получилось, что… Шлем вмяло внутрь. Слишком, слишком перекаченная сила после подземелья…

Паалдин упал на бок. И затих. Из-под шлема вытекала кровь, а сам он был вмят так, что череп внутри явно превратился в омлет.

— Ёбаный в рот. — выдохнул Даня. — И так будет с каждым, кто придёт на Новый год без подарков!

— Ты создал арену. — кивнул я. — Молодец. Теперь снимай.

— А?

— СНИМАЙ, БЛЯДЬ!

Сфера исчезла. Толпа на улице, которая всё это время стояла в оцепенении, вдруг ожила.

И увидела мёртвого паладина. И щит, из которого торчала рожа.

— Он… Он убил посланника Анаркалиона! — заорал жрец.

— Пиить!!! — заорал в ответ Даня.

Непонятно откуда в тот же самый миг в Даню прилетела бутылка. Даня поймал её языком. В прямом смысле. Из щита выстрелило чёрное щупальце изо рта поэта Бездны, перехватило бутылку на лету и аккуратно, с чувством, с толком, засунуло в раззявленную пасть рожи. Бутылка целиком, вместе с горлышком и пробкой, исчезла внутри.

— Ах, хороша! — крякнул Даня. — а теперь — закусим!

Из щита раздался звук засасываемого воздуха. И из тела жреца вылетела какая-то дымка, и канула в Бездну. То есть в щит. Вот такая вот двусмысленность.

— С чесночком. — довольно икнул Даня, и тело жреца-барона упало бездыханным. Походу, Даня закусил его душой.

Толпа замерла. Кто-то на задних рядах икнул в ответ.

— А теперь — слушайте! — провозгласил Даня. — Слушайте и внимайте! Я скажу вам правду! Ту самую, которую вы искали всю свою жалкую жизнь!

— Сейчас начнётся, — вздохнул Норрдралкер, который, оказывается, следил за всем происходящим из дверей таверны. — Жаль, попкорна с чипсами нет. Может, сухарей притащить?

— На полу стоит стакан. —

начал Даня. — А над ним вселенной кран.

Кран течёт, а я не течь —

Я в металле. Я калеч.

Толпа замерла.

— Был я жив, теперь я круче.

Хоть без ножек и без ручек.

Хочешь жить — а кто ж позволит?

Бытие нас всех уволит!

— Оно… Оно говорит пророчество! — завопила какая-то бабка.

— Какое, мать вашу, пророчество? — возмутился я. — Это просто стихи!

— В Бездне мой сосед угрюм.

Делает глазами шум.

Я его спросил: «Ты где?» —

Он ответил — «Я везде!».

Толпа взорвалась рыданиями. Люди падали на колени, тянули руки к чёрному щиту.

— Он везде! Он воистину везде! — начала шептать толпа и падать на колени.

— А стакан пустой — хоть бей,

Хоть налей туда людей.

Все утонут, все исчезнут

В этой мрачной, Чёрной Бездне…

— СЛАВА ПРОРОКУ! — заорала толпа.

Гусь свинье, конечно, не товарищ, но Норрдралкер почему-то захрюкал и укатился внутрь таверны.

— Я же говорил, — сквозь смех выдавил он. — Я же говорил!

Авва смотрела с открытым ртом. У Эльминирэль почему-то дёргался левый глаз.

— Они… Они реально молятся щиту? — пробормотала эльфийка.

— Они молятся Дане. — поправил я. — Хотя Даня — это щит… Технически, получается — да.

— Братья и сёстры! — провозгласил Даня. — Я скромен. Я не прошу себе храмов и алтарей. Мне нужно лишь одно…

— Всё, что пожелаешь! — вздохнула толпа.

— … Бухло. Много бухла. И чтоб в рифму. Кто мне нальёт?

Кабатчик, который всё это время стоял в дверях с квадратными глазами, сорвался с места и убежал внутрь. Через минуту он вылетел обратно с бочонком.

— Вот! Вот, Великий! Прими это в дар! — склонился перед моим щитом трактирщик.

Чёрное щупальце обхватило бочонок и засосало внутрь.

— Благословляю. — икнул Даня. — А теперь — танцы! Эх яблочко, куды ты котишься? Когда в Бездну попадёшь — не воротишься! — Запел поэт.

— Эй, гусь, — повернулся я к Норрдралкеру. — Ты как, умеешь плясать?

— Я дракон, — гордо заявил тот. — Драконы не пляшут.

— А гуси?

— Гуси — да, — вздохнул он и пошёл вприсядку. — Эй, трактирщик, всем пива за наш счёт!

Авва скинула свою накидку и ввинтилась в гущу толпы.

— За нового бога! — трактирщик выкатил новый бочонок и мешок кружек, выбил в бочонке дно и принялся зачерпывать и раздавать всем пиво, явно то самое, которое надо осуждать на всякий случай.

— За Даню! — рявкнул Норрдралкер, и толпа поддержала его всеобщим ликованием.

— Да идите вы все в пизду. — добродушно ответил Даня.

Толпа восприняла это как благословение и рухнула на колени.

А я стоял в полном ахуе от происходящего. То, что всех накрыла какая-то психоделическая волна, я понимал. Но не понимал, откуда она взялась. Ещё одна умелка этого странного поэта из щита?