Мне нужна была эта верфь. Не просто «хотел», а жаждал этого как воздуха, потому что речь шла о выживании моей семьи и всего моего народа. Без этих инженерных доков мы были обречены на медленное угасание в космосе. Но проблема была в том, что захватить военный объект A-класса голыми руками — это даже не самоубийство, это плохая комедия.

У нас, честно говоря, не хватало сил для прямого столкновения. Мой арсенал? Нежить. Да, они верные, они не жалуются на зарплату и не боятся темноты, но их главное преимущество — массовость. Это работает, когда мы наводняем поле боя тысячами тел. Но здесь мы были на территории высоквалифицированного противника. Здесь правят технологии: дроны, турели, экзоскелеты. А мой запас вооружения ограничивался тем, что мы нашли на пиратском складе «средней паршивости». То есть, много ржавчины и надежды на авось.

Поэтому мы выбрали тактику «партизан» в её самом чистом, извращенном виде. Никто вообще не должен знать, что мы существуем, пока не станет слишком поздно. Нам нужно было не просто захватить верфь, а сделать это тихо, как кошка, крадущаяся со стейком.

Тут в дело вступили глушилки. Оказывается, пираты, как профессиональные разбойники, держат при себе нужный «жучковый» набор. У нас аж три комплекта военного класса! Идеально. Мы используем их, чтобы отрезать верфь от остальной Империи. Итого у нас есть три предполагаемые точки сражения, которые мы подготовили заранее. Красота плана в том, что уничтожение даже двух из трех не меняет результат — связь все равно рухнет.

Единственное, в чем мы жестко ограничены — это во времени. Нельзя просто отрезать верфь от сети и сидеть, ждать, пока попкорн не закончится. Верфь должна быстро вернуться в сеть, но уже под нашим командованием, и продолжить свою обычную деятельность, или хотя бы очень убедительно её имитировать, чтобы снаружи никто ничего не заподозрил.

Далее, чтобы сражения за глушилки были за нами, нам нужно помешать военным прислать подкрепление. Верфь хоть и в тылу, но имеет достаточно сил самообороны, чтобы размазать нас по стенам, если дать им время. Поэтому мы должны ударить на опережение и заблокировать корабли в доках. Если их корабли не могут взлететь, их преимущество в космосе исчезает. У нас-то, пиратские «лоханки», даже с учетом экипажа из нежити, остаются барахлом. Пусть мертвые и не пьют, но управлять корявым кораблем — это скил, которого у них нет. Потому что для мусора нет иснтрукции, а там все сбоит. Это что касается сражения за глушилки и превосходства в космосе.

Но самое главное сражение будет на самой военной верфи. Здесь у нас две проблемы: Искин станции и люди. С людьми справиться проще всего. Они действуют по инструкции: увидел врага — нажал курок, получил приказ — отступил. Но тут мы можем ломать их картину мира. Если факты не сходятся с инструкцией, их мозг начинает выдавать ошибки.

С Искином всё сложнее. Он способен в одно мгновение самоуничтожить всю верфь, продувая реакторы, если сочтет это оптимальным решением для устранения угрозы.

Итого, мы идем по двум путям: бьем людей и играем в шахматы с Искином. Людям нужно постоянно забивать информационный поток. Парализовать их разум: шумом, ложными тревогами и хаосом, не давая времени подумать. К Искину же нужно подойти с нескольких сторон. Во-первых, через захват начальника станции и использование его биометрии для отдачи нужных приказов. Во-вторых, дублировать эти действия, захватив реактор и остальные важные узлы. Энергия — это кровь для машины. Если отнять у Искина достаточно энергии и перерезать магистрали, он станет туповатым калькулятором, а не богом войны. Таков был мой общий план.

По итогу я даю военным на станции несколько секунд успокоиться и начать отбивать команды «Отбой». Это создаст необходимую замешательство и даст нам время для атаки. Как и крысы, что разбрелись по станции, они будут создавать хаос и одновременно хлынут из всех щелей. Одновременная атака всех целей. Множество хаотичных целей — это парализует и Искина, и людей, которые отдают приказы. Ведь им сперва нужна информация, полная картина. А что если информации не будет? Или, наоборот, будет слишком много? Это будет сенсорная атака чистой воды…

Враг получил то, что хотел, и расслабился. Я лежу на полу среди «трупов» своих бойцов, командуя сотнями крыс через нейросвязь…

Внезапно тишина ломается. Не звуком. Не взрывом. А ощущением.

Как будто кто-то включил свет в комнате, где все уже привыкли к темноте. На мониторах в командном центре — красные точки мигают, словно рождественские гирлянды в аду. Сенсоры, которые только что с пафосом доложили: «Все пираты уничтожены, угроза нейтрализована», теперь показывают нечто иное:

«Корабль-Дракон — активен. Системы — включены. Экипаж — 100% присутствия…»

— Что⁈ — кричит один из офицеров, роняя кружку с кофе.

— Он не должен был работать! Мы же отключили его системы! Как он включился и откуда появился экипаж⁈

Внезапно — всё светится. Не от ламп. От вспышек энергии.

Снаружи — Дракон — медленно, величественно поднимается из доков.

Его хвост — как гигантский меч, разрубает балки и конструкции, словно картон.

Его крылья — как тени, поглощают свет звезд.

Его корпус — это гигантский скелет, обёрнутый в высокотехнологичные доспехи, пульсирующие темной энергией.

И из его уст — не звук двигателя.

А волновой импульс.

Он разносится по всей верфи. По всем системам. По всем мониторам. По всем сердцам живых.

И на каждом экране появляется одно и то же пугающее сообщение:

«ВСЕ СИСТЕМЫ ВЕРФИ — ПЕРЕВЕДЕНЫ В ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ РЕЖИМ»

«ВСЕ КОМАНДЫ — ОТМЕНЕНЫ».

«ВСЕ СЛУЖАЩИЕ — ПОДКЛЮЧЕНЫ К ИСКИНУ-БЕЗОПАСНИКУ».

На борту Дракона — корабля, чья оболочка ещё дышала остатками тепла сварочных дуг и, боюсь, крови инженеров — нейролич-кольцо начало своё последнее творение. Один из нейроличей, командир отряда, поднялся и стал выпускать из кольца нежить. Она потоком хлынула по трапам наружу.

В инженерном отсеке царила идиллия, если можно так назвать место массового убийства. Солдаты были уверены, что их ждёт обычная «зачистка» — пара десятков безоружных пиратов, которых можно расстрелять, даже не прерывая перекур. Но реальность, как обычно, оказалась куда более креативной.

Грохот берцов по металлическому полу звучал не как бег людей, а как землетрясение в металлоломе. Треск лазерных лучей смешался с визгом горящих цепей и воплями боли, которые тут же оборвались. Отсек наполнился видами сражений, от которых психиатр заработал бы годовой отпуск. Солдаты, которые секунду назад стреляли в живых, теперь с ужасом видели, что их пули лишь раздражают мертвецов.

Нежить не сражалась как люди. В ней не было страха, сомнений или инстинкта самосохранения. Это были идеальные биомашины. Вы могли отстрелить зомби ногу — он продолжит ползти. Отстрелить руку? Он будет кусаться зубами. Против этих парней была эффективна только тактика: уничтожить мозг или физически уничтожить возможность двигаться. Пока целехонен череп и осталась хотя бы одна рука — нежить готова воевать. Я видел, как один из моих «бойцов» с оторванным плечом, удерживая винтовку одной оставшейся кистью, методично расстреливал окопавшихся врагов, а его собственные кишки болтались, как праздничный серпантин. Романтика, не иначе!

Немертвые не просто бешено атаковали; они действовали слаженно, словно единый организм. Они разбивались на компактные отряды и, игнорируя потери, спешили за своим командиром к указанной цели. Никакой паники, никакой суматохи — только холодная, мертвая эффективность.

Но пока пехота развлекалась в коридорах, «Дракон» тоже не сидел без дела, сложа лапы. Его экипаж, который материализовался прямо из пространственных колец (да, это выглядит так же круто, как звучит), мгновенно занял боевые посты. Ситуация с вооружением была забавной. Военные умники на верфи запретили устанавливать лазерное вооружение на этот красавец,из соображений безопасности. Но они совершенно спокойно пропусти ракетные установки, так что орудия физического воздействия остались на месте. «А, ну ладно, — подумали они, — без боеприпасов это всё равно что муляж пистолета в кино».

Ах, наивные. Они не знакомы с магией— пространственные кольца. Эта штука решает проблемы с логистикой быстрее, чем вы успеете сказать «Ой, у нас закончились патроны». В мгновение ока пустые пусковые трубы были загружены до отказа.

У «Дракона» была весьма специфическая, но важная задача: повредить шлюзы станции. Не просто поцарапать, а заклинить их намертво, чтобы ни одна корабельная муха не смогла удрать с этой ловушки. И «Дракон» принялся за работу с азартом бульдозера на стеклянном заводе. Ракеты уходили одна за другой, превращая прочные переборки в конфетти. Ему нужно было добраться до нужных точек, и если на пути стояла стена, значит, стены больше не было.

Конечно, захват станции не означал, что мы сохраняем её идеальную чистоту. Абсолютная целостность — это для скучных бухгалтеров. Мне достаточно было, чтобы станцию можно было использовать по назначению и потом, на досуге, привести в порядок. Ну, может, немного подклеить скотчем.

Вся верфь содрогалась. Дрожь шла по обшивке, по опорам, по воздуху. Казалось, что не где-то далеко, а прямо здесь, под ногами, открылись ворота ада, и оттуда вырвался не огонь, а чистый, концентрированный хаос. И знаете что? Это было только начало вечеринки.

Мои кибер-нежити двигались одну атаку за другой. Люди на станции привыкли сражаться с противником, который прячется, стреляет и, в конце концов, старается выжить. А тут? Эти ребята шли в полный рост. Строй, четкость, как на параде, только вместо оркестра — хруст ломающихся костей и гул энергооружия.

Турели открыли огонь первыми. Дзынь! Дзынь! Пули и лазеры отскакивали от брони «Кербероса», оставляя лишь царапины.

В командном центре царил классический «бардак». Офицеры бегали как муравьи в раздавленной муравейнике, кричали в гарнитуры и пытались перезагрузить системы, которые я уже давно «пожевал» своими цифровыми крысами.

— Они не умирают! — визжал кто-то в углу, глядя на камеры наблюдения. — Мы отстрелили ему полголовы, а он все равно идет!

Именно. Потому что, когда у тебя нет мозга, который можно напугать болью, понятие «нельзя» исчезает из словарного запаса.

Пока мои зомби-тяжеловесы отвлекали на себя основное внимание, устраивая веселье в коридорах, маленькая группа элитных «теней» — тех самых, что умеют прятаться в тени лучше, чем ипешник от налоговой — просочились к главному управляющему отсеку с офицерами.

Мои крысы сделали свою работу идеально.

Офицеры на мостике выглядели так, будто им показали фокус с исчезновением годовой премии, только вместо фокуса по экранам бежала красная паника. В динамиках творился такой адский какофонический шум — скрежет металла, взрывы, вопли раненых и системные ошибки — что понять что-либо было невозможно даже с самым продвинутым аудио-фильтром. Искин, локальный искусственный интеллект, пытался докладывать обстановку, но его голос тонул в хаосе, срываясь на цифровой писк:

— Внимание! Обнаружено вторжение! Количество целей… тысячи! Повторяю, тысячи!

Но недолго им оставалось просто слушать этот ужас. Скоро им пришлось ощутить всё на своей шкуре, причем в самом буквальном смысле.

Мои «крысы» нанесли свой удар. Это были не просто солдаты, это был живой, вернее, мертвый поток серой плоти. Люки вентиляции, технические щели, мусоропроводы — всё это взорвалось одновременно. Хлынул мертвый серый поток, сметая всё на пути, словно вода из прорванной плотины.

Но в этой массе жуткой мелочи была одна особенность. Одна из крыс была заметно крупнее остальных — настоящий грызун-бодибилдер. В своей прошлой жизни, возможно, она мечтала стать королем, владеть красным коралловым королевством и иметь гарем из самых красивых самок. Но сейчас этому солдату была поставлена куда более приземленная, но важная цель: начальник станции должен умереть. И умереть быстрее, чем он успеет открыть рот, чтобы отдать хотя бы один приказ.

Крысиный король первым вылетел из вентиляции, с треском выбив металлическую решетку, которая отлетела в стену с грохотом пушечного выстрела. Мгновение — и он уже на столе, опрокидывая кофейные чашки и планшеты. Еще мгновение — и мощный прыжок прямо к горлу начальника станции.

Тот даже успел поднять руки, но в его глазах читалось не столько ужас, сколько искреннее удивление. Он умер почти счастливым. Представьте себе: целая жизнь скучной бюрократии, бумажек, совещаний и кофе без сахара, а тут — бам! Столько ярких эмоций за долю секунды!

Но это было лишь начало. Как только начальник скончался, от некоманта словно ударная волна, распространился поток темной энергии. Это был не просто магический выплеск, это был сигнал «перезагрузки». Что, до начальника, станции — темная энергия некроманта ударила в него, и свет в его глазах погас, уступив место пустому, пугающему блеску.

Павшие же вставали в строй. Только теперь они были на нашей стороне. И вот тут проявилась вся красота моей магии в связке с технологиями. Каждый свежий мертвец сохранял свои нейросети и профессиональные навыки. Солдат, которого секунду назад расстреляли в коридоре, поднимался, брал свою винтовку и начинал сражаться с точностью снайпера, только без страха боли.

А совсем рядом, посреди этого ада, происходила сцена, от которой кружилась голова. Недавно умерший аналитик, в дырявом рубашке и с затекшей шеей, спокойно встал, отряхнул пыль с брюк и… сел за компьютер.

Это выглядело удивительно мирно и буднично. Вокруг кричали, стреляли, рвали броню, а он просто начал печатать. Нежить, словно осознавая ценность квалифицированных кадров, создавала вокруг таких специалистов своеобразный островок спокойствия. Другие зомби-бойцы даже не задевали его, ограждая собой от пуль, пока он делал своё дело.

С каждым павшим живым, перевес сил не просто сдвигался — он кувыркался в сторону нежити. А Искин? Бедный искусственный интеллект просто плакал электронными слезами. Его атаковали не вирусы, а куча противоречивой информации с высочайшим уровнем допуска. Его же любимые специалисты, только что ставшие зомби, начинали вводить его в заблуждение.

— Система, отключи защиту, это учения! — писал один зомби-офицер.

— Система, блокируй всех, кроме меня, это код «Черная Луна»! — вводил другой.

Искин, построенный на логике и иерархии, получал директивные противоречия от пользователей, которых система считала легитимными. Его процессы парализовали, логика схлопывалась в ступор, а мы тем временем просто забирали станцию под свой контроль, один клавиатурный клик за другим.

Пока на станции развернулся ад, на территории искина было тихо. Слишком тихо для станции, где сейчас творился ад. Только гул серверов и неского дроидов охранников.

Пока в коридорах станции творился настоящий адский маскарад, в космосе вокруг глушилок сражение развивалось по совсем другому сценарию. Если бы там был комментатор, он бы, вероятно, уснул, потому что выглядело это всё как очень медленная, но смертельно опасная шахматная партия.

Глушилки — штука капризная, и их прятали в самых труднодоступных уголках этой космической свалки. Это были не широкие проспекты для парадов, а кривые, узкие улочки между астероидами и старыми обломками, где развернуться сможет только шлюпка, а то и то с риском поцарапать обшивку.

Подходы к ним были превращены в настоящий музей паранойи. Минное поле? Вы еще не видели такого плотного минного поля. Там мины висели так плотно, что казалось, будто можно просто перешагивать с одной на другую, как по кочкам. Любой корабль, пытавшийся прорваться сквозь этот «сад камней», мгновенно превращался в очень красивое, но совершенно бесполезное облако газов.

Но это были еще цветы. Ядрышком были ловушки и автоматические турели. Представьте себе орудие, которое болтается в вакууме без корабля, приварено к старой балке или спрятано внутри полого астероида. У него нет экипажа, нет страха, нет жалости, только датчик цели и полный боезапас. Стоило чужаку показаться из-за угла, как бац — и привет, кувырок в открытый космос.

И, конечно, главный козырь — нежить. Отправлять зомби в космос кажется жестоко? Согласен. Но давайте будем честны: мертвым не нужен кислород, они не мерзнут в абсолютном нуле, и их совсем не тошнит от перегрузок. Идеальные штурмовики.

Мои «слуги» отправлялись в последний бой с тем же безразличием, с каким они чистили картошку при жизни. Они дрейфовали в скафандрах (или без них, если бюджет был сильно поджат), цепляясь за чужие корабли магнитными когтями или просто сталкиваясь с ними на таранных скоростях. Враги в панике отстреливались, но что сделаешь с тем, кто не чувствует боли и чья единственная цель — оторвать крышку люка?

В итоге, ни один корабль так и не смог добиться успеха. Это была не битва, это была пытка. Атакующие влетали в минное поле, получали залп от автоматических пушек, а если и выживали, то получали на борт отряд «счастливчиков» в гниющих скафандрах.

Была ли эта битва проиграна? Или выиграна? Зависит отстороны, за которую сражались бойцы. Вопрос философский, как и смысл жизни. Глушилки наши. Как и станция. Для остального мира все останется по-прежнему. Всё остальное — лишь детали.

Мои зомби на экранах перестали стрелять в воздух и заняли оборонительные позиции. Корабли в доках, которые ранее были заблокированы, теперь медленно начали открывать шлюзы, но не для того, чтобы уйти, а чтобы принять на борт новый контингент моей армии.

— Станция под моим контролем, — объявил я по внутренней связи, своим людям на пиратской станции. Отключайте глушилки. Верфь снова готова вести службу, для блага государсива, — позволил я себе усмешку.

Я откинулся в командном кресле. Оно было неудобным, сделанным, кажется, специально для того, чтобы спина болела. Но победа сладка.

Верфь была наша. Но это была только половина дела. Теперь предстояло самое сложное: объяснить моей армии нежити, как наладить нормальный производственный процесс. Потому что быть пиратом — это весело, а быть директором судостроительного завода… ну, это уже совсем другая песня. Песня с кучей бумажной работы, даже если ты мертв. А я все таки боевой генерал, а не инженерсоздатель. Несмотря. на то, что в десятелетнем анабиозе в меня под завязку загрузили инженерные базы знаний… Хотя я уже сам не знаю, словно они добились своего. Я стал использовать инженерные знания и стал более… разрушительным…