13 мая 1980 года

Семён и Надежда

Первое, что Сенька увидел, проснувшись, было лицо Нади. Так близко, что еще немного, и он уткнулся бы носом ей в щеку. Она тихо сопела во сне и крошечная капелька слюны, застывшая в уголке рта, дрожала при дыхании. Сенька подвинулся буквально на полсантиметра, чтобы лечь поудобнее, и Надя тут же пробормотала, не открывая глаз:

— Прекращай уже на меня пялиться. Так можно просмотреть дырку и я тогда не смогу есть. - она сладко потянулась. - Всё, хватит валяться, — но вопреки сказанному повернулась к нему и погладила щеку. — Доброе утро, Сень.

— Доброе утро, — ответил он и, потянувшись к ее приоткрытому рту, поцеловал в губы. — Одуванчик.

— Обзываться? — вскрикнула Надя, щипая его за ухо. — А ты... ты... Ладно, я потом придумаю что-нибудь обидное. Ты еще пожалеешь! Всё-таки надо встать и позавтракать, — прошептав это, она теснее прижалась к Сеньке и засмеялась: — Ты меня неправильно понял, вставать надо целиком, а не отдельными частями организма.

***

Завтрак, почти обед по времени, они поглощали молча, так, будто перед этим не ели самое малое — дня три. Яичница с сосисками исчезла с тарелок почти мгновенно. Сваренный в эмалированной кружке кофе получился просто великолепным. Надя добавила себе капельку молока и встала на свое любимое место у подоконника, обозревать окрестности.

— Я, Сень, вчера к Груне ездила, — начала она рассказ, но закончить фразу ей не дал звонок в дверь.

— Схожу, открою, — сказал Сенька, поискал ногой, не глядя, сброшенный тапок, и пошел к двери.

— Сеня, брат, представляешь, мне благодарность за вчерашнее объявили, — затараторил прямо с порога Саня Григорьев. Очевидно, в спешке он неправильно застегнул рубашку, из-за чего воротник теперь нелепо торчал из-под куртки. — Я вспомнил, там про статуэтку ни фига не было, ни хозяева, ни вор про нее ничего не говорили, а оказалось...

Что там оказалось, он договорить не успел, потому что наткнулся на Надю.

— Здравствуй, Саша, — не предвещающим ничего хорошего голосом сказала она и отпила кофе из кружки.

— Ой, Надь, привет, — не замечая струи холода, способной понизить температуру пустыни Сахара градусов на пять, ответил Саня. — Представляешь, сработало! Ну Сеня же рассказал, наверное, вчера. Так вот...

— Так вот, — оборвала его Надя, — что я тебе скажу. И постарайся запомнить это за один раз. — Сенька, стоявший ближе к кухне, поежился вместе с Саней, даже ему стало неуютно. — Тебе книжечку подарили?

— Да, — кивнул Саня, понявший, что дальше будет только хуже. Невольно оглянувшись, он будто оценил, далеко ли до двери, на случай, если события примут совсем нехороший поворот.

— Вот, Саша, ты эту книжечку читай и жуликов своих лови. Хочешь — сам, а хочешь, со своими ментовскими товарищами. А Сеню — не трогай. Понял?

— Понял, — Григорьев кивнул и допустил непростительную ошибку. Он начал спорить: — Ну, Надь, ты не сердись, там же ничего...

— Что-о-о? — взревела Надя раненой белугой. — Ничего — это в голове у тебя, комиссар Жеглов хренов!

— Капитан, — вдруг зачем-то сказал оглушенный Саня. — Жеглов был капитан...

— Да хоть адмирал! — крикнула Надя, уперев руки в бока. — Если ты еще раз хоть подумаешь о том, чтобы Сеньку привлечь к своим игрищам, я тебя, Григорьев, убью нахрен сковородкой! В особо извращенной форме. Дошло?

— Дошло, — кивнул Саня. — Понял. Виноват.

— Ты мне дурачка не включай! — продолжила Надя, наступая на него, так что пятящийся Григорьев почти уперся спиной во входную дверь. — Виноват, исправлюсь, как же, — она остановилась, тяжело вздохнула и добавила уже спокойно: — Саша, иди-ка ты куда подальше. Видеть тебя не хочу. Извини, что накричала, — она обреченно махнула рукой и ушла к себе в комнату.

Саня пожал плечами, удивленно провожая ее взглядом, молча кивнул Сеньке и, аккуратно прикрыв за собой дверь, ушел.

— Может, не стоило его так круто? — спросил Сенька, глядя как Надя тщательно заправляет постель, разглаживая каждую складочку. «Прямо как в казарме», — подумал он.

— Круто? Сеня, стоило бы ему морду расцарапать и сверху попрыгать, — она села на кровать, порушив тщательно выстраиваемую прямо перед этим композицию. — Вот о чем я и говорила тогда, помнишь? Что ему карьера важнее всего остального? Только не говори мне, что это пустяки и дело житейское.

— Не скажу. Ладно, Надь, это случилось, уже не поправишь. Я и сам понимаю, что поступил немного глупо. А что ты там про Груню начала рассказывать? Что ты ездила к ней, помнишь?

— Помню. Так вот, там к ней в магазин приходили какие-то люди, чекисты, наверное, фотографии показывали. Ну те, с листовки, помнишь?

— Помню, конечно. И что?

— И то. Она им призналась, что меня знает и ее на допрос возили. А потом отстали, будто им это совсем неинтересно. Вот такие пироги.

— Не понял. А зачем она им призналась? - в недоумении пожал плечами Сенька. — Можно же было просто сказать, мол, не знаю, и всё.

— Сказала, что так надо было. Меня там в магазе, когда я пришла, сто человек видели. Я же завалилась туда, на улице мороз, а я раздетая, Груньку обнимать начала, рыдала во всё горло. Наверное, запомнили, вот Алексеевна и вызвала огонь на себя.

— Да уж, история, — вздохнул Сенька. — Слушай, поехали, погуляем где-нибудь.

— Хочу в парк Горького, на карусели! — вскочила на ноги Надя. Инцидент с Григорьевым она будто уже забыла. — Я просто никогда там не была, представляешь? А ты?

— Мы с мамой ездили несколько раз, когда я маленький был.

— Давай, одеваемся, пойдем! Это же рядом совсем! — Надя начала выбирать, что надеть. — Не стой, Сеня, готовность через пять минут!

***

После парка они еще погуляли и домой решили возвращаться, только дойдя до Детского мира. В метро Сенька почему-то забеспокоился, на «Октябрьской» зачем-то перешел на кольцевую станцию, потащив при этом Надю на дальний выход. И на поверхности он пошел немного не туда, ничего не объясняя, но она молча шла рядом с ним, поглядывая на сосредоточенное лицо своего спутника. По пути пару раз зачем-то останавливался, делая вид, что поправляет шнурки, а потом повернул в подворотню и затащил Надю в какой-то подъезд.

— Это ты что надумал? — шепотом спросила она, когда дверь закрылась за ними.

— За нами шел какой-то... мужчина, — также шепотом ответил он. — Я его в метро заметил, он на тебя пялился. Такой, знаешь, прилизанный, аккуратно одетый. Потом смотрю, а он за нами идет.

— А сюда ты зачем пошел? — спросила Надя. — Что мы здесь делаем?

— Здесь подъезд проходной, — объяснил Сенька. — Это я случайно нашел. — он повел ее под лестницу и она увидела еще одну дверь. Откинув щеколду, Семён распахнул её и выглянул наружу. — Пойдем, — прошептал он и шагнул вперед.

Домой они дошли какими-то дворами. Надя даже не могла представить, что такая запутанная дорога могла получиться в обычном московском квартале.

— Откуда ты хоть узнал о таких дебрях? — удивилась она, когда, протиснувшись между какими-то гаражами, они оказались буквально напротив гастронома, в котором постоянно покупали продукты.

— Так я же бегаю, по сторонам смотрю, вот и приметил, — объяснил Сенька. — Что тут особенного? Пойдем.

— Подожди, — сказала Надя, прижалась к нему на миг, погладила по щеке и поцеловала в губы. — Спасибо тебе.

— Да ладно, — смущенно пробормотал Сенька. — Чего уж там...

Едва захлопнулась входная дверь, Надя налетела на него и начала лихорадочно целовать. Они рывками перемещались к постели, останавливаясь для того, чтобы прервать поцелуй, избавляясь от очередного предмета одежды...

— Слушай, не знаю даже, что на меня нашло, — сказала Надя, когда они, запыхавшиеся, лежали в объятиях друг у друга. — Обычно я посдержаннее немного...

— Ты зачем оправдываешься? — удивился Сенька. — Что за глупости говоришь? Мне с тобой очень хорошо. Блин, вот не получается у меня красивые слова говорить. Короче, если ты не против, я с тобой.

— Видать, Сеня, я вчера тебе мало говорила, что ты дурак. Неужели тебе непонятно, что я с тобой уже давно?

Они полежали молча, глядя на сгущающуюся за окном темноту, потом Надя встала и, не включая свет, пошла в ванную. Семён встал, щелкнул выключателем, натянул найденные на полу трусы и начал собирать разбросанную одежду.

— Ой, так мило, — Надя, замотанная в полотенце, вышла из ванной и увидела развешанную на кресле одежду. — Сейчас, халат надену только. Поставишь чайник, хорошо?

***

— Слушай, Сень, давай уедем отсюда, — сказала Надя, отпив глоток чая и забираясь с ногами на стул. — Мне тут неуютно, в этой квартире. Особенно после этого мужика, который за нами пёрся. Хорошо еще, если это просто извращенец какой-то на задницу мою засмотрелся и решил до дома проводить. А если это и вправду чекисты?

— Никаких возражений, — ответил Сенька. — Завтра с утра и поедем искать что-то другое.

14 мая 1980 года

Надежда и Семен

Банный переулок жил своей жизнью, со стороны не совсем понятной. Люди ходили, что-то спрашивали друг у друга, помахивали открытой ладонью и расходились, чтобы сделать то же самое в других сочетаниях.

— Что это они? — удивленно спросила Надя, понаблюдав этот ритуал.

— На руке цена написана, — с видом знатока объяснил Сенька. — Вроде как никто деньги не спрашивает, если что, все сразу говорят, что официально, через бюро оформлять будут. А вон стоит мужик, мы у него нашу квартиру снимали.

— Ну и нечего к нему ходить, — тихо сказала Надя в ухо своему спутнику. — Давай к другим, их тут полно. Ты направо, я налево, как договаривались, новостройка, рядом с метро, не менее полугода.

Сенька сдался почти сразу. Опыта аренды жилья у него не было. В прошлый раз он доверился Сане, который долго не искал, а нашел посредника в виде того самого мужика и они вселились в первую из предложенных квартир. Поэтому он встал в стороне, нашел глазами Надю и наблюдал, как она курсирует между людьми, что-то спрашивая, отходя, возвращаясь и уточняя. В нескольких местах она брала у собеседников листики, наверное, с номерами телефонов, но тут же, покачав головой, устремлялась дальше. Наконец, она, переговорив с одним невзрачным суховатым старичком, кивнула, отошла в сторону, переговорила с одним из предыдущих собеседников, отреагировавшим бурным удивлением, потом со вторым, который тоже что-то переспросил недоуменно. После этого Надя вернулась к старичку, который, недовольно что-то сказав, начал уходить. Она, улыбнувшись, что-то сказала ему вслед, и мужчина остановился в ожидании.

Поняв, что Надя что-то нашла, Семён устремился к ней, старательно пытаясь не столкнуться с участниками броуновского движения на тротуарах.

— Я здесь, — сказал он, подходя сзади.

— А я тебя потеряла, — улыбнувшись, Надя, пожала ему руку у локтя. — Вот, Андрей Игоревич любезно согласился нам помочь. Где-то тут у него припаркован автомобиль, — при этом она явно цитировала старичка, недовольно сопевшего впереди, — и он нам покажет, что сможет удовлетворить запросы любого клиента. По крайней мере, так он обещал.

— А что он недовольный такой? — тихо спросил Сенька.

— А я у его конкурентов пошла спрашивать, не водится ли за ним привычка кидать клиентов или сдавать одну квартиру сразу нескольким людям. Похоже, тут про такое никто еще не знает, представляешь?

— Потому что здесь работают серьезные люди, а не ярмарочные кидалы, — пробурчал впереди Андрей Игоревич. — Вот мой автомобиль, садитесь, — и он распахнул перед ними дверцу белых «Жигулей».

***

Надя показала себя настоящей профессионалкой. Маклер даже уважительно хмыкнул, глядя, как она скрупулезно проверяет краны, стояки, батареи и газовые плиты, не говоря уже о полах, балконах и кафельной плитке.

После третьей квартиры они вернулись во вторую, на Куусинена, в десяти минутах ходьбы от метро «Полежаевская». Две комнаты, третий этаж, окна во двор. Старушки у подъезда, с которыми беседовала Надя, ничего плохого о жильцах не сказали. И самое главное: в квартире был телефон.

Заселяться можно было хоть сию минуту. Что они и сделали. Надя осталась наводить порядок, а Сенька поехал на Шаболовку, за самым необходимым.

Анатолий Карамышев

Сколько ни успокаивал себя Толя, что неудачи бывают и надо просто идти вперед, к своей цели, это не приносило облегчения. Новикова, ускользнувшая из его рук в последний момент, хоть и на тот свет, даже приснилась ему.

На службе, конечно, Николай Дмитриевич спуску не давал и озадачивал по самое не могу. Но после службы... Даже в метро Толя ловил себя на том, что высматривает знакомые до боли лица. Вот и сейчас, зачем он повернул на эту платформу? Ему же совсем в другую сторону ехать. И вдруг Карамышев понял, почему он пошел не туда. В трех метрах от него в ожидании поезда стояла она, Надежда Викторовна Новикова. Да, цвет волос другой, очки, это сильно меняло внешность, но сомнений не оставалось: он не ошибался. Беглянка стояла с каким-то парнем лет двадцати пяти, хорошо одетым, и что-то щебетала, посмеиваясь. И сама она тоже не в обносках ходила, одни джинсы рублей на сто пятьдесят тянули, а стоимость кроссовок Толя себе даже представить не мог. Сомнения пропали, когда парень назвал девушку по имени: Надя.

Как сомнамбула, лейтенант Карамышев сел в вагон вместе с Новиковой. Чуть позже он подумал, что это слишком по-дилетантски, надо было садиться в соседний вагон и наблюдать за объектом оттуда, но что случилось то и случилось.

Парочка вышла на «Октябрьской», Толя пошел за ними, держась на расстоянии, надеясь, что останется незамеченным. Парень пару раз остановился, завязывая шнурки, а потом вдруг потащил подружку в подворотню.

Когда Толя заглянул во двор пару минут спустя, то понял, что объект потерян.

Держать такое в себе он не мог и на утро отправился за советом к Николаю Дмитриевичу. Тот внимательно, не перебивая, выслушал его, потом спросил:

— Ну, и какая твоя самая главная ошибка, товарищ Карамышев?

— Наверное, что сел не в соседний вагон, — немного подумав, сказал Толя. — Меня могли заметить и...

— Это, товарищ лейтенант, не ошибка, а так, мелкий промах, — прервал его полковник. — А ошибка, Анатолий, в том, что ты не выполнил приказ.

— Какой... приказ? — побледнел Толя. Такое обвинение могло стоить карьеры. После этого можно было запросто отправиться искать шпионов среди белых медведей на архипелаг Новая Земля.

— Такой приказ, товарищ Карамышев. — отеческие интонации из голоса Николая Дмитриевича пропали. — О прекращении оперативно-розыскных мероприятий. Слышал такой?

— Так точно, — вскочил на ноги Карамышев.

— Да сядь ты, не на плацу, — полковник махнул рукой и скривился, будто съел что-то несвежее. — Вот ты, Толя, парень хороший, исполнительный, службу тянешь, инициативный, но думать иногда не хочешь. Смотри: предположим, ты видел Новикову. Но. Адрес ты ее не установил — из этого двора она куда угодно могла деться. Ты как думаешь, товарищи, которые принимали решение об окончании операции, сильно обрадуются нашей инициативе возобновить поиски на основании того факта, что лейтенант Карамышев кого-то в метро увидел?

— Н-нет... — Толя сидел как оплёванный, с такой точки зрения он ситуацию не рассматривал.

— Понял теперь, что думать иногда полезно бывает? — грустно улыбнулся Кондратьев. — Не переживай, будет и на нашей улице праздник. Невесту-то поздравил? — вспомнив, спросил он.

— Так точно, товарищ полковник, поздравил, — улыбнулся Толя.

— Вот и хорошо. О невесте лучше думай, а не о ерунде всякой. Всё, иди, и так времени на тебя потратил... Кстати, представление на старлея я тебе подписал, так что не подведи.

17 мая 2021 года

Григорий

Посылку сегодня не готовили, так как в прошлый раз ничего не заказывали. Гриша просто ждал, что там, на той стороне еще придумают. В принципе, за прошедшее время он начал воспринимать случившуюся аварию спокойнее. Помнил, конечно, как не помнить, но примерно как прошлогодний перелом руки — было и прошло. К счастью, злой рок, поразивший контору коронавирусом, счел испытания законченными. Почти половина сотрудников вышли на работу и Гриша теперь уже ездил спать домой. А вчера даже зашел по пути домой в бар.

И Владимир Федорович, с которым они за время карантинного цейтнота не то чтобы сблизились, но вроде как почти помирились, уже контролировал не каждый его шаг. Жизнь, наверное, налаживалась. На сегодняшний сеанс начальник не пришел, сказал, что дел по горло. Отпустил в самостоятельно плавание.

Объект появился почти вовремя, опоздал минут на десять, не больше. Зашел в центр площадки и начал свой танец. Гриша смотрел и записывал расшифровку. Сегодня список оказался длинным. Какие-то справки, подробности биографии, документы. Уйма мелочей.

— Владимир Федорович! — крикнул Гриша в приоткрытую дверь кабинета босса, когда объект остановился в центре. — Не посмотрите? Здесь по тридцать второму заявку прислали. Можем мы им что-то прямо сейчас отправить? — вместе с боссом он тоже называл объект «они», будто Семён с Надей объединились в одно целое.

— Что-то можем, — сказал начальник, просмотрев список. — Вот это, это, и вот это сейчас сделаем, я позвоню, привезут. Денег им положи еще, возьми в кладовке. Хм, интересно... — посмотрев еще раз на список, пробормотал он себе под нос и ушел в кабинет.

Гриша откинулся в кресле, и краем глаза посмотрел на монитор. В верхнем углу торчала таблица, отражавшая параметры происходящего. Вдруг, будто что-то вспомнив, он внимательнее присмотрелся, и вызвал запись самого первого появления объекта. Глянув на табличку, он тихо присвистнул, а потом вызвал на дисплей и остальные таблички. «Интересное кино получается, — подумал Гриша. — Сначала средняя длина шага шестьдесят шесть сантиметров, потом семьдесят два, потом шестьдесят шесть, сегодня опять семьдесят два. Они там что, по очереди приходят?».

— Что это ты смотришь? — спросил Владимир Федорович из-за его спины

— Да решил проконтролировать на всякий случай, не пропустили ли чего, — сказал Гриша. — А то тут налепил на экран кучу избыточной информации, вдруг не заметил чего, — и снял в настройках галочку «Отображать на экране сводный отчет движения».

— Вот, положи в пакет, отправляй, — подал ему ворох бланков босс.

— Ага, сейчас, деньги брошу только, — Гриша сложил бланки, скрепил их зажимом для бумаг и положил в файлик.

Через три с половиной минуты конверт из плотной коричневой бумаги исчез с постамента, чтобы тут же возникнуть под ногами у Сеньки.

17 мая 1980 года

Семён и Надежда

— Ладно, давай смотреть, что нам прислали в этот раз, — предложил Сенька и положил пакет на стол. — Тяжелый, килограмма два, наверное.

Вооружившись портняжными ножницами, Надя вскрыла конверт.

— Так, тут у нас денежки, — отодвинула она упаковку в сторону. — А тут книжечка... документики... посмотрим...

— Смотри, тут записка, — удивленно сказал Сенька, переворачивая пакет с деньгами.

— Что пишут? — растерянно спросила Надя, просматривая стопку документов.

— Это тебе, наверное, — ответил Семён. — Только что это значит? «Н, шагай шире, не забывай».

Она взяла записку, написанную явно наспех: почерк кривой, в одном месте ручка проткнула бумагу, посмотрела на нее и задумалась.

— Кто-то нас спалил, — задумчиво сказала Надя. — И никому об этом не сказал. Этот кто-то заметил, что у меня шаг короче твоего. Вот и написал, чтобы я шагала чуть шире, пока больше никто не обратил внимание. — Посмотрев еще раз на записку, она положила ее на колено, разгладила дыру, проделанную ручкой, и пробормотала: — Наверняка Гриша, вину загладить пытается.